90-е: Шоу должно продолжаться 2 (СИ)
Астарот водрузил на голову конструкцию с рогами и шагнул к микрофону.
— Благословение князя тьмы этому подвалу! — рыкнул он. Сцена определенно на него отлично влияет. И не скажешь, что пять минут назад он жевал сопли и готов был сбежать.
Я сжал кулаки на удачу. Ну, погнали что ли!
— Зловещей поступью шагнула ночь
Завыли волки над могилами в лесу
Свет и добро умчались прочь, прочь!
Когда над миром встала ночь, ночь!
И жертвы повелителю несут
Давай, Сатана, собирай свою жатву!
Идем за тобой мы как тени
Когда за грехи наступает расплата
Добро пожаловать
В царство привидений!
Я разбирал текст только потому, что знал, что именно поет Астарот, потому что читал все тексты в напечатанном виде. А здесь из-за хренового звука было точно ни слова не понятно.
Но народ потихоньку начал шевелиться, часть даже потянулась к сцене, кое-кто даже притопывал в ритм песне.
— Колбаса! — взревел один из патлатых зрителей, рванул вперед, вытягивая козы на обеих руках.
— Колбасааааа! — подхватила остальная публика. — Хой! Хой!
Песня потерялась в оре толпы, но ребята героически продолжали играть. Какой-то борзый хрен в майке-алкоголичке, покрытой пятнами, и я не хотел знать, от чего именно. Запрыгнул на сцену и принялся трясти немытыми патлами. И к нему тут же намылился второй.
Ну, тут мне совершенно ясно, что нужно было делать. В этой «Империи Рок» никакой охраны не подразумевалось. Или, если кто-то подобный и был, то они тоже уже были бухие. Значит сохранять порядок на сцене — моя задача.
Я аккуратно взял бузотера за локоток и чутька придал ему ускорение. Тело с ревом грохнулось на руки толпе. И толпа даже его удержала секунды на три. После чего расступилась, и волосатик оказался на полу.
— Это разве «Каганат»? — обдав меня облаком перегара, спросил бритый налысо тип в кожаной куртке на голое тело.
— Это «Ангелы С», они на разогреве, — прокричал ему в ухо я.
— А «Каганат» где, я не понял? — тело качнулось, едва не рухнув на меня.
— Скоро будет, — ответил я, отводя в сторону его лицо, чтобы он не дышал на меня.
— Я не понял… — набычился тип.
— Все будет, брателло! — заверил я, приобнял лысенького и уволок подальше от сцены. Он сфокусировал глаза на батарее бутылок на столе возле облезшей батареи и двинул туда. Отлично. Я вернулся на свой пост у колонки.
— Следующая песня посвящается тем, в чьих душах живет тьма! — объявил Астарот. Кирилл, уже явно приободрившийся, пробежал пальцами по струнам.
— Мы дети тьмы
Мы такими рождены
Мрачные умы
У нас с тобой
Мы дети тьмы
Мы о смерти видим сны
Собираемся мы
И идем за тобой
Только во мраке
Наше счастье
Наше счастье
Лишь во тьме
Сегодня начало
Нашей саги
Темное жало
Идет к тебе!
Я выпроводил со сцены очередного желающего потрясти патлами. Тот запротестовал, начал еще в полете размахивать кулаками, засветил кому-то в чан. Началась пьяная потасовка. Но быстро захлебнулась, превратившись в кучу-малу.
— Колбасаааа! — снова завыл патлатый бухарик и с разбегу прыгнул на эту самую кучу.
— Уоооо! — заорали остальные. — Хой! Даешь! Хой-хой-хой!
Куча пополнилась новыми телами, зал наполнился воплями, ржанием и такими звуками, будто кто-то блюет.
«На самом деле даже неважно, что они там поют, — подумал я, наблюдая за всем этим коллапсом. — И как играют, неважно…» Будь я бухим, меня, наверно, тоже бы вштырила эта обстановка всеобщего трэша и угара. Ну, то есть, изнутри этого всего наверняка казалось, что тут сплошной драйв и отрыв. На деле же патлатые зрители двигались небыстро и на ногах стояли нетвердо. Заметно было, что бухают они не первый день. Но им норм. А значит и мне норм.
— Я не понял, а где «Каганат»? — рядом со мной снова материализовался тот же лысик. Только теперь на его руке повисло еще одно тело. И я даже не сразу сообразил, что женское. Понял только когда патлатая голова поднялась. Бледное лицо уставилось на меня мутными глазами. Футболка девушки была художественно порезана. И через прорези маячили юные упругие сиськи. Сколько лет этому цветочку, интересно?
Девушка сфокусировала на мне взгляд, расплылась в улыбке и сложила пальцы козой.
— Да ладно, Боб, нормально поют же! — сказала она.
— Я пришел на концерт «Каганата»! — упрямо пробубнил лысый.
— А я пришла, чтобы меня трахнули! — заявила девица и принялась стягивать и без того ничего не скрывающую футболку через голову. — Хочешь меня трахнуть?
Она посмотрела на меня и облизнула губы. Если мне чего и хотелось в отношении этой девицы, так это надавать ей пощечин и сунуть головой под холодный душ.
— Я не понял… — протянул лысый и захлопал глазами.
— Хочу, чтобы вот тот, с рогами меня трахнул! — пьяно заявила девица, оттолкнула лысого и протиснулась в первый ряд зрителей. Тряся голыми сиськами.
«Ну действительно, что тут может пойти не так?» — фыркнул про себя я, оттаскивая лысого опять в сторону стола с бутылками. Кажется, они все уже пустые, но на какое-то время поиски алкоголя этого парня точно займут.
Кто-то осторожно похлопал меня по плечу. Я оглянулся и встретился взглядом с раскосыми глазами Алишера. Он был совершенно трезвый, на скуле расцветал свежий синяк, а позади него маячила тощая рыжеволосая девица с длинными лягушачьими губами.
— Надо поговорить! — прокричал мне в ухо Алишер и потянул меня за рукав в сторону подсобки.
— Алишееер! — заорал опять выползший из толпы лысик. — Даешь «Каганааааат»!
— Каганат! Каганат! — подхватила толпа.
— Да быстрее же! — Алишер увернулся от пьяных объятий своего лысого поклонника, и мы нырнули в подсобку. — Мать твою… Слушай, Велиал… А чего ты не играешь, кстати?
— Долгая история, — отмахнулся я. — Что там у тебя?
— В общем, это все Сан-Франциско учудил, — начал оправдываться Алишер. — Должен был проставиться сегодня. И еще Будильника менты забрали, сейчас в обезьяннике сидит. Начал тоже квасить, угашенный уже был к утру.
Рассказ был сбивчивым, перскакивающим с пятого на десятое, но к сути Алишер все еще не переходил. Я одним ухом слушал его, другим — что происходит в зале. Пока все было штатно — Астарот поет, инструменты играют, публика не в такт бесится.
— Вы играть-то будете? — перебил я Алишера, когда мне надоело следить за его извилистым полетом мысли.
— Дак я к чему и веду-то! — обрадованно воскликнул он.
— Тебе второй фофан где поставить, внук Чингисхана? — ласково спросил я, ухватив казаха за грудки.
— Велиал, я же говорю, это Сан-Франциско намудрил! — Алишер попытался вырваться, но хрен там. — Я проставлюсь перед твоими, честно!
— Конечно, проставился, — усмехнулся я. — Но сначала на сцену выйдешь и будешь своим бухим фанатам мозги пудрить, пока ребята инструменты соберут, понял?
— Велиал, ну что ты как этот самый… — Алишер снова попытался вывернуться, но я подтащил его поближе и сказал прямо в лицо.
— Слушай меня, сын степей! Идешь на сцену, ждешь конца песни, забираешь у Астарота микрофон и базлаешь туда, что хочешь. Про Сан-Франциско рассказываешь, про Жабу, про черта с рогами.
— Ты кого назвал Жабой, сволочь⁈ — заверещала рыжая девица.
— Алишер? — я тряхнул казаха.
— Я понял, понял! — сказал тот. — Иду на сцену уже.
— Я провожу, — усмехнулся я и поволок его на выход.
— Блиииин, кто-то наблевал тут, а я вляпался… — заныл Алишер. Но выпускать я его все равно не стал.
Драка началась, когда мы уже почти ушли. Вот реально, пара шагов до выхода осталась. И, как всегда в таких случаях и бывает, понять, кто начал и какого хрена, довольно сложно. Как будто все разом съехали с катушек и принялись наносить хаотичные удары.
Я прописал пинка толстому патлатому парню, который навис над Бельфегором. Ткнул в почку задолбавшего меня уже за этот вечер лысого, уклонился от пары ударов и проскользнул в сторону выхода. Дорогу освободить.