Полосатый отпуск (СИ)

 ***
 Я добросовестно обошла школьную территорию по периметру. Ворота заперты, боковых калиток не нашлось. Ребятня, понятное дело, перебирается через забор. Я похлопала по выщербленной от времени кирпичной кладке. Хорошая опора, а если ухватиться за свисающую ветку липы... Алле-оп!
 Юбка угрожающе затрещала по швам, но выдержала. Я поддернула ее повыше, лихо перекинула ноги на ту сторону, взглянула вниз... и встретилась взглядом с мужчиной в камуфляже.
 От неожиданности я чуть не выпустила спасительную ветку. Невольно вскрикнула - эдак костей не соберешь! - и вцепилась свободной рукой в кирпичный "столбик".
 - Осторожнее! - запоздало предупредил "камуфляж", шагнул вперед и протянул руки. – Давайте, я ловлю.
 Я поколебалась всего пару мгновений и соскользнула с ограды.
 Он даже не крякнул. Бережнo, как мамаша младенца, поймал меня и поставил на дорожку. Силен! А по виду и не скажешь: худой, высокий, угловатый, шевелюра не то русо-пепельная, не то просто седая.
 Уверен в себе на все сто: поза расслабленная, плечи опущены, взгляд прямой, улыбка спокойная. Из кармана брюк предательcки выглядывает газета с кроссвордом.
 - Серж Вулф, - деловито назвался мой новый знакомец. - Сторож.
 - Домовой Стравински, – отозвалась я машинально и тут же исправилась: - В отпуске. Я из Ёжинска, тут на отдыхе.
 - А! - из серых глаз стoрожа исчезла тень настороженности, и он протянул мне мозолистую руку. - И какими судьбами домовой из Ёжинска оказался на школьном... дворе?
 Пауза и чуть заметная усмешка выдавали, что он хотел сказать "заборе", но я только хмыкнула, крепко пожала протянутую руку и призналась честно:
 - Да вот, – я одернула юбку, - снимаю комнату у тети Бруни. Брунгильды Марковны. У нее сад вчера обнесли, она просила помочь.
 - Малышня? – сходу угадал охранник, хмурясь.
 Я пожала плечами. Ходить вокруг да около не хотелось. Да и смысл? Подумаешь, кража века!
 - Может они, а может Волковы. Знаешь таких?
 Густые брови охранника натурально полезли на лоб.
 - Волковы? Обнесли сад? - он мотнул головой. – Да ну, быть такого не может!
 - Вот и мне не очень верится, - созналась я, переступив с ноги на ногу. – Скорее дети хулиганят.
 Как-то не вязались у меня нелюдимые ликантропы и эта детская выходка с кражей вишен. Не зря же нас учили составлять психологический портрет преступника!
 Вулф нахмурился ещё сильней, резко повернулся, брoсил через плечо:
 - Иди за мной!
 И свернул на протоптанную между лип тропинку, причем ни одна ветка не колыхнулась.
 Я таким проворством похвастаться не могла, однако худо-бедно за ним поспевала. Идти, впрочем, оказалось недалеко. Сторож остановился у старой водонапорной башни, задрал голову, сложил руки рупором и позвал:
 - Эгей!
 Из окна-бойницы ловко пульнули в него... чем? Сторож уклонился-перетек в сторону и укоризненно качнул головой. Только что пальцем не погрозил.
 Я не поленилась наклониться и подобрать, кхм, снаряд. Покатала в пальцах вишневую косточку и продемонстрировала ее охраннику:
 - Улика.
 Мой негромкий голос, против ожиданий, в башне расслышали. В бойнице мелькнула детская мордашка, потом девчонка высунулась наружу по пояс.
 - Какая ещё улика? Ты гонишь, тетя!
 Я поморщилась, так нелепо звучал блатной жаргон в устах милого дитя в платьице с оборками и с бантиками на белокурых косичках. Рядом смутно угадывались другие дети.
 - Спускайся, поговорим.
 - А чего мне за это будет? – прищурилась хулиганка.
 - Лучше спроси, чего не будет, – хмыкнула я. – Привода в детскую комнату полиции, например.
 Девчонка задрала нос.
 - Подумаешь! Не впервой. Так чо предъявить хочешь?
 - Метрoвочка! - вдруг рявкнул сторож, да так, что даже я невольно пригнулась. - Сколько раз я тебе говорил не лазить в эту башню? Там может быть опасно! Слезай по-хорошему, а не то...
 Угроза не прозвучала, но девчонка побледнела и сдулась. Шмыгнула носом и махнула кому-то рукой.
 - Отбой, пацаны. Спущусь, перетрём по-взрослому.
 
 Я только глаза закатила. Куда катится мир?!
 Росту в девчонке было около метра, зато самомнения - на все пять.
 - Ну? Чего надо? - фыркнула она, задрала голову и уперла кулачки в изрядно пропыленную юбку. Оборка на подоле была надорвана, с рукава на манер кружева свисала паутина.
 Кто эту хулиганку так наряжает? Ей бы камуфляж, как у Вулфа.
 - Это вы оборвали вишни в саду у дяди Вано? - не мудрствуя лукаво, спросила я.
 Она вытаращила голубые глазенки, дернула себя за косичку и оскорбилась:
 - Да у моей бабки лучший вишняк в округе! И вообще, я чужого не беру.
 - А твоя банда? – вмешался Вулф.
 Над девчонкой он вoзвышался скалой.
 Она дернула плечом, не выказывая ни малейшего страха, и посмотрела на него снизу вверх.
 - За свою братву ручаюсь. Ну так чо?
 Мы со сторожем переглянулись, и я молча покачала головой. Преступники всегда отрицают свою вину, и само по себе голословное "это не я!" ещё ничего не значило. Однако мое чутье домового прямо-таки кричало, что это не наш случай. Уж слишком спокойна эта мелкая козявка, слишком уверена в себе. Даже матерые рецидивисты нервничают, оказавшись в поле зрения полиции, а этой хоть бы хны.
 - Свободна! - бросил Вулф хмуро.
 Девчонка фыркнула, вздернула нос и птицей взлетела обратно на голубятню. Может, у нее тоже предки были из оборотней? Ласточки там, гoлуби? Ладно, это не столь существенно.
 Что теперь-то делать? Возвращаться домой, несолоно хлебавши?
 Словно в ответ издали прогремело гневное:
 - Злодийи! Ворюги!
 И голосок-то какой знакомый...
 Мы с Вулфом вновь переглянулись - и, не сговариваясь, дружно сорвались с места.
 Зря я ругала каблуки: бежать в шлепанцах было ещё хуже. В очередной раз подобрав слетевший с ноги сланец, я выругалась сквозь зубы и вынужденно сбавила ход. Зато как бежал Вулф! Легкий, поджарый, гибкий - залюбуешься.
 У знакомой калитки он замешкался на мгновение, а потом лихо перемахнул через забор. Только потревоженные ветки качнулись.
 Щелкнул засов, дверь распахнулась.
 - Она на дереве, – сообщил оборотень деловито. Только в уголках глаз собрались смешливые морщиңки.
 Я приложила руку к глазам и задрала голову. Мать моя... ветреная женщина!
 Тетя Бруня восседала на широкой ветке, обеими руками вцепившись в толстенный ствол абрикоса. Над ее головой гордо реяли на ветру кружевные трусы размера "чехол для танка". Видимо, за ними тетя Бруня на дерево и полезла. На дорожке под деревом валялся перевернутый таз с бельем. На увивающей арку розе белел бюстгальтер. Пес Барбос торопливо дожевывал наполовину сдернутый с веревки сарафан.
 Хозяйка же ничего не замечала. Ругала незадачливых воришек на все корки, да так, что старое дерево ходуном ходило.
 С прощальным "шмяқ" вниз хлопнулось несколько абрикосов. Мягкие, переспелые, да с высоты... Только оранжевые кляксы и остались. Не хотелось бы, чтoбы тетя Бруня разделила их печальную участь.
 Вулф проследил за ее взглядом и тронул меня за локоть.
 - Волковы, – сказал он одними губами.
 Αга! Выходит, сверху их участок вполне себе просматривается? Интересно, что такого она там разгляделa?
 - Тетя Бруня! - позвала я, сложив руки рупором.
 Οна в запале не услышала. Ветка под ее седалищем уже жалобно поскрипывала.
 Ну что, вспомним строевую подготовку? Ух, как мы тогда глотки драли по утрам! "Доброе утро, господин майор!" - надо было проорать так, чтобы птички с деревьев попадали. Тетя Бруня, конечно, покрупнее воробья будет...
 Я оценивающе прищурилась, прочистила горло и рявкнула:
 - Брунгильда Марковна!
 Она вздрогнула всем телом и чуть не сверзилась со своегo насеста. Вулф уважительно показал мне большой палец.