Тайны моего босса (СИ)

— Чего?
— Амир рисует только обнаженных женщин, — насмешливо пояснил Григорий. — Такие вот у него предпочтения.
— Откуда я могла это знать?
— Так если не знаешь подробностей, лучше помалкивай.
— Но ты ведь сам просил импровизировать! — возмутилась я.
Получилось, наверное, слишком громко. Босс стал нервно озираться по сторонам. К счастью, народу в пиццерии все еще не наблюдалось. Только в противоположном углу сидела пара студенток, они не обращали на нас внимание.
— Мог бы и не упоминать картину, о которой я не имею ни малейшего представления, — обиженно пробулькала я.
— Откуда мне было знать, что экспромты — это не твое? Ладно, проехали. Закрой рот и ешь.
  
Глава 6
 
Глава 6
Пицца на самом деле мне понравилась: от живого огня печи на ней остались подпалины, сделавшие вкус совершенно необычным. Я смолотила свою долю с превеликим удовольствием и с трудом удержалась, чтобы не облизать пальцы. Босс сходил за кофе. Вручая мне чашку с капучино, нарочито сухо отчитался:
— Вообще, я хотел тебе еще и тирамису взять, но передумал: мне кажется, ты не заслужила.
— И хорошо, что не взял, — пробурчала я. — Я сладкое не люблю.
— Серьезно?
— Да, с детства к нему равнодушна. Даже когда в садике Дед Мороз приносил мне сладкий подарок, я раздавала конфеты друзьям.
— А что же тогда ты любишь, Яна из Сорочинска?
— Мясо, — не раздумывая, сообщила я. — Котлетки там всякие, стейки, медальоны. Так что когда захочешь меня наказать, сажай на вегетарианскую диету.
— Учту.
Он больше не пытался меня обнимать, просто внимательно разглядывал. Вид у него был, мягко скажем, разочарованным.
— Что? — спросила я, занервничав.
— До сих пор не понимаю, где просчитался, — протянул Григорий, сделав глоток кофе. — Я был уверен, что ты справишься с ролью моей девушки на отлично. В этом же, в принципе, ничего сложного: почти все время можно только ресницами хлопать и улыбаться. — Он отвел взгляд в сторону, демонстративно вздохнул. — Надо было все-таки переговорить с остальными кандидатками, а не принимать решение импульсивно. Среди девочек были еще забавные.
— Слушай, я тоже погорячилась, когда так легко согласилась на твою вакансию, — огрызнулась я. — Ведь как выясняется, ты в некоторых вопросах ввел меня в заблуждение.
— Это в каких же? — Он изобразил удивление.
— Ты наврал мне про Людочку. Ты говорил, что она вот-вот уйдет в декрет, а она собирается работать даже с ребенком на руках.
Босс нахмурился, отставил чашку с кофе.
— Я надеялся, ты на нее повлияешь, — нагло заявил он, — по-женски, уговоришь на время оставить работу.
— Я? — Кровь бросилась мне в лицо. — Мы так не договаривались.
— Да и ладно, — он беспечно махнул рукой. — Если у тебя мозгов не хватает повлиять на Людочку, ходите на работу вдвоем. Что плохого-то? Или ты детей не любишь?
— При чем тут моя любовь к детям? — слегка офигела я.
— Ну ты же сказала, что Люда собирается таскать на работу ребенка — я подумал тебя именно он напрягает. Может, ты чайлдфри или у тебя душевная травма какая-то…
— Меня не ребенок беспокоит! — прошипела я. — А Люда. Ее все время тошнит, у нее круги вокруг глаз. Ей сейчас надо в стационаре под капельницей лежать, а не в офисе отираться. Ты разве не понимаешь?
— Понимаю, — грустно кивнул босс. — Но я же не могу заставить человека идти на больничный, если он не хочет. И в декрет Люду я тоже по своему желанию отправить не могу.
— Почему не можешь?
— Люда угрожала подать на меня в суд за подобное самоуправство, — признался он. — «Возможность уйти в декретный отпуск — это право женщины, а не ее обязанность», — писклявым тоном спародировал босс, потом снова нахмурился. — У Люды, между прочим, дядя известный адвокат, так что она не блефует. Она меня разорит, пустит по миру.
— Об этом надо было сообщать заранее, — припечатала я. — А ты не только умолчал о подобных нюансах, ты вдобавок наплел, будто Люда станет для меня старшим товарищем, мудрым наставником, у которого я перейму уйму опыта.
 
— А тут-то что не так? — возмутился он. — Люда на самом деле профессионал. Ты можешь многому у нее научиться.
— Но она сейчас не пригодна для наставничества. Меня за ней вообще присматривать попросили. Маша сказала, Люда иногда еще и в обмороки падает.
Григорий снова вздохнул, взглянул на меня снисходительно:
— Ладно, кончай ныть. Я накину тебе еще десятку за сложности.
— Нет, так дело не пойдет. — Я ощутила, что окончательно закипела. — Деньги не смогут компенсировать все уготованные мне страдания. Ты должен пообещать, что будешь со мной добр, что не будешь отчитывать меня за каждую мелочь. Или я прямо сейчас свалю из твоей конторки.
Мои слова подействовали на него как ведро ледяной воды. Босс выпрямился, глаза его полыхнули недобрым светом.
— Что это еще за шантаж? Яна, ты забыла: я в этом городе имею большое влияние. Если ты меня подведешь, я превращу твою жизнь в ад. Тебя даже кассиром в супермаркет не возьмут.
— Какая замечательная самоуверенность! — искренне восхитилась я. — Правда, ничем не подкрепленная. Я согласилась тебе помочь по доброте душевной, а ты ведешь себя как мелкий пакостник. И забываешь, что у меня теперь есть знакомая с крутым дядей-адвокатом.
Григорий снова сгреб со стола чашку с кофе, осушил ее залпом. Кажется, он на самом деле купился на мою угрозу. Прекрасно! Значит, артистизм я все-таки не растеряла.
— Чего ты хочешь? — спросил босс чуть погодя.
— Я же сказала: нормального человеческого отношения.
— А разве я отношусь не нормально? — Григорий оскорбился в лучших чувствах. — Подумаешь, поворчал немного. Просто я нервничаю, боюсь, что кто-то из окружающих заподозрит неладное.
— Не заподозрит. Если ты будешь подыгрывать, а не вставлять мне палки в колеса.
Босс покосился на часы, висящие у барной стойки.
— Пошли уже, Яна из Сорочинска, — пробурчал он. — Если ты со мной спишь, это не значит, что на работу можно вообще не приходить.
***
  
6.2
 
6.2
К машине мы возвращались держась за руки. Григорий зачем-то легонько поглаживал мои пальцы. Это будоражило и распаляло, сбивало с толку. Наверное, я слишком соскучилась по мужским прикосновениям: мои последние отношения закончились еще в ноябре, с тех пор любые проявления нежности я видела лишь в кино.
Задумавшись о своей несчастной доле, я оступилась.
— Осторожней, Яна, — промурлыкал Григорий, и даже его голос был как легкое дразнящее поглаживание. Моя спина опять покрылась мурашками. Почему-то подумалось, что босс, наверное, хороший любовник: неторопливый, внимательный, нежный.
Перед глазами вновь развернулась сценка, где босс медленно снимал с меня одежду. И, как я ни билась, сценка эта не вызывала отторжения.
Так, Яна, соберись, не обращай внимания на всякую ерунду. Не хватало еще, чтобы у тебя с голодухи отказали мозги, и ты помчалась творить всякие глупости.
Я поймала наше с боссом отражение в одном из окон. Со стороны мы выглядели довольно странно: босс — весь из себя бунтарь-хулиган, а я — пай-девочка в белой блузке. Чтобы мы смотрелись органичней, мне, наверное, тоже следует прикупить себе потертые джинсы и пару футболок с озорными принтами. Вот только денег у меня сейчас впритык. Хотя можно (точней, даже нужно) намекнуть боссу на аванс.
Григорий вдруг остановился, уставился куда-то в сторону. Я против воли залипла на его лице. Мне в нем почему-то все нравилось: и широкие брови, и глубоко посаженные, обрамленные густыми ресницами глаза, и волевой подбородок.
— Зацени, какой шикарный розовый куст у них в палисаднике! — произнес босс, показав куда-то в сторону. — Давай я тебя рядом с ним сфотографирую?
Я встрепенулась, взглянула на босса вопросительно.
— Пойдем, — поторопил он. — Как безумно влюбленный малый, я просто обязан установить твое фото на экран телефона. С кустом — самое то.