Целительница моей души (СИ)
Несколько тачек отличного удобрения мне обошлись в один хронический бронхит, один радикулит и несколько болячек попроще, вроде синяков и ссадин, без которых при физической работе на конюшни редко обходится. Точнее, часть оплаты я взяла навозом, часть — звонкой монетой, но конюхи всё равно очень благодарили, привезли удобрения на две тачки сверх договора — вот когда пригодился проход в конце двора, — и сами, по собственной инициативе, раскидали часть его по огороду. Отлично, теперь мы можем выращивать всё, что нам нужно, не переживая, что земля истощится.
Разговоры с брюнетом вновь сошли на нет. Всю неделю, пока я колдовала над оставшимися пальцами и ладонью, он снова смотрел в потолок, а порой вообще задрёмывал. Я тоже к общению особо не стремилась и ягодами посетителей больше не угощала. Золотой — это, конечно, хорошо, но было неловко, когда мне заплатили за то, что дала просто так, от чистого сердца. Лечение — моя работа, оно денег стоит, а вот ягоды…
Я решила, что дети блондина и так не останутся без витаминов, на дворе сентябрь, рынки ломятся от фруктов, да и, как я подозреваю, в королевскую оранжерею с экзотикой доступ у него есть. А вишня? И без неё проживут.
В общем, будни особо знаковыми событиями похвастаться не могли. А вот в субботу меня ждал сюрприз. Большой сюрприз. И даже не один.
Началось всё с того, что, выйдя на минутку между пациентами в жилую часть дома, чтобы обнять своих студентов, я обнаружила среди них и Льюлу тоже.
— А мне наказание отменили, — радостно объявила она. — Представляешь, принц Вилмер в понедельник пришёл к декану и заявил, что сам спровоцировал меня и заслужил тот удар. А уйдя к целителю, не знал, что меня наказали, считал, что я всё расскажу про гадости, которые он говорил, и декан сам поймёт, что я не виновата. А я же не рассказала! Декан Сленпот спрашивал, а я только сказала: «За дело!» и всё.
— А почему не рассказала? — сумела я вставить словечко, когда Льюла остановилась, чтобы воздуха в грудь набрать.
— Я не ябеда! И потом — это же тогда пришлось бы сказать, что он Веле гадости говорил, ну, я подумала, что, ну, как-то… Словно бы это её запачкало, что ли. Если бы мне говорил — я бы, может, не смолчала. Но когда ей… Ну, не знаю. Не сказала и всё!
— Удивительно, — покачала я головой, переваривая новость. — Оказывается, принц-то, не такой и…
Продолжать не стала, всё же о венценосной персоне речь, но меня поняли. Кто-то кивнул, кто-то ухмыльнулся, Вела вообще тихо улыбалась.
— Он извинился, — встретившись со мной взглядом, она улыбнулась чуть шире. — Подкараулил после урока и извинился, представляешь!
— Вот какие чудеса подбитый глаз с хамами творит, — Льюла тщательно осмотрела свой кулак. — Может, запатентовать?
Под дружный смех детей я расцеловала своих студентов и убежала обратно к пациентам. Кстати, как я и предполагала, основной наплыв потихоньку спадал. Похоже, всех соседей-хроников я уже вылечила, они шли ко мне уже с новыми проблемами — травмы, ожоги, детские болячки, — да с более дальних улиц потихоньку народ подтягивался. Но стало заметно легче, бывали даже минутки, когда в приёмной никого не оставалось, и можно было отдохнуть.
Минут за сорок до окончания приёмных часов пациенты закончились. Выглянув на улицу и не обнаружив никого, целенаправленно двигающегося в мою сторону, я махнула рукой, заперла входную дверь и ушла на кухню — если кто-то и придёт, то позвонит.
Там меня ждал новый сюрприз. Вдоль свободной от мебели стены, там, где мы в будущем планировали разместить «зимний сундук», в рядок стояли тыквы. Именно стояли, поскольку тыквы от Льюлы тоже были прямоугольными, правда эти — исключительно для удобного хранения, ведь тыквы не должны при этом касаться друг друга, а круглые занимают слишком много места. А вот такие можно поставить буквально в сантиметре друг от друга — и условия хранения, а в данном случае просушки, соблюдены, и никто об них спотыкаться не будет.
На плите, судя по запаху, парилась тыквенная каша, Вела и Лана резали салат из свежих овощей — тоже только что с грядки, уж слишком ровненькие и аккуратненькие огурчики лежали на столе, сами по себе такие не вырастают. Ронт резал арбуз, а Бейл расставлял тарелки. Остальные дети возились во дворе, откуда и примчались, услышав, что я закончила приём.
И вот тут меня ждал последний сюрприз, самый невероятный. Проглотив первую ложку каши, Нев вдруг огорошил меня сообщением:
— А мы теперь тоже королевские стипендиаты!
— Кто? — я чуть ложку не уронила.
— Мы! — разулыбался Сев. — Тебе вернут оплату за первый семестр.
— Но… так же не делают, — я всё еще не могла поверить своим ушам.
— А для нас сделали. В четверг нас троих вызвали к ректору, он спросил, правда ли мы можем получить два урожая с дерева за сезон. Мы сказали, что хоть десять. Нас отвели в сад при академии и попросили показать. Ну, мы сказали, что нам много воды нужно, и когда позвали кого-то из старшекурсников-водников, сорвали по плоду с персика и сливы, косточки вынули и вырастили по маленькому деревцу, а потом прогнали через пять циклов.
— Нам разрешили взять себе по большущей корзине и того, и другого, — расплылся в довольной улыбке Нев. — Всем факультетом ели, ну и Рина с Велой позвали, конечно.
— А ректор смотрел на это всё вот такими глазами! — Льюла показала размер с яблоко, не меньше. — А потом прокашлялся и сказал, что он думал — мы на тех деревьях покажем, которые в этом году уже отплодоносили.
— Тогда мы ему еще и на вишне второй урожай вырастили, — пожал плечами Сев. — Нам не сложно.
— А меня он ещё спросил, не моих ли рук дело синяя роза, которую я своей бывшей соседке подарила, а она половине академии похвастаться успела. Я сказала, что это мы вместе, и мы вырастили для него зелёную розу, — добавила Льюла. — В фиолетовую крапинку.
— А вчера нас опять к ректору вызвали, — снова Нев. — И он сказал, что нет смысла ждать итогов первой сессии, и что мы заслуживаем стипендии уже сейчас, потому что очень сильные и талантливые! Вот!
— А раньше они этого не знали? — удивилась я.
– Οткуда? При поступлении силу проверяют артефактом, но там или хватает для поступления, или нет. Величина не уточняется. Загорелся зелёным — ты прошёл, отправляют уже обычные предметы сдавать, но там легкотня. Читать-считать умеешь, и достаточно.
— А потом, на занятиях?
— А что занятия? У нас ещё даже ни одной практики не было. Нас даже по специализациям не делили, всех вместе общеобразовательным предметам учат, да контролю над магией. Ну и ботаники всякой много, но тоже в теории.
– Ρектор сказал, что, если бы не остальные предметы, отправил бы нас на третий курс, а то и на четвёртый. Но там же кроме магии ещё столько всего остального! — скорчил жалобную рожицу Сев.
— Дальше будет проще, — утешил его Рин. — С каждым последующим курсом всё меньше обычных предметов и всё больше практики. Но поначалу — да, нелегко. Терпите.
А я жевала салат и думала, что, кажется, знаю, кого можно поблагодарить за стипендию тройняшек. О том, что они могут снять больше одного урожая с дерево в год, из посторонних знали лишь трое. Но что-то мне подсказывало, что ни Миллард, ни блондин отношения к этому не имеют.
И когда закончила вечерний сеанс с брюнетом, чьё молчание я не стала прерывать, и он собрался уходить, просто сказала:
— Спасибо.
— За что, — удивился пациент.
— За стипендию тройняшкам.
– Οни получили стипендию? — он довольно улыбнулся.
— А вы не знали?
— Нет. Я лишь поинтересовался у ректора Нортона — мы давно знакомы, он был куратором нашей группы, еще когда я сам учился в академии, — в курсе ли он, насколько талантливые студенты у него учатся. Видимо, ваши тройняшки его впечатлили настолько, что получили стипендию досрочно. Я рад.
— Спасибо, — повторила я.
В воскресенье мы дружно варили варенье. Пришлось несколько раз посылать старших мальчиков за банками, а потом и за сахаром — купленное в будни быстро закончилось. В итоге сахар к нам приехал в трёх мешках, в тачке, которую толкал сам торговец, а к нему прилагались жена и годовалая дочурка с заячьей губой. И хотя было воскресенье, я не отказала тому, кто приехал с семьёй на рынок из другого города буквально на день — сдать товар мелкооптовым торговцам, — и лишь от них услышал о чудо-целительнице.