Целительница моей души (СИ)

— Что?.. Что вы со мной сделали? — она переводила взгляд с одного присутствующего на другого, пока на остановила его на короле. — Моя магия! Я её не чувствую! Где она?! Что со мной? Что?!
— Прекрати истерику, — вроде бы негромкий голос Кейденса подействовал на перешедшую практически на визг женщину как стакан холодный воды, выплеснутый в лицо. Она мгновенно замолчала и сидела, открывая и закрывая рот. — Ты помнишь, что случилось сегодня за ужином?
Она машинально кивнула, потом оглянулась на меня и замотала головой. Да, выключила я её мгновенно, не удивительно, что её воспоминания обрываются очень резко.
— Ты помнишь, что призналась в своём преступлении? — король вновь привлёк к себе внимание Мэноры.
— Да, — хрипло выдохнула она и закашлялась. Похоже, за несколько секунд крика успела горло сорвать.
Мысленно закатив глаза, я потянулась к женщине, которая испуганно отшатнулась, и, прикоснувшись к её щеке, быстро подлечила. И не потому, что пожалела, просто лучше слушать нормальные ответы, а не хрипы вперемешку с кашлем. Какая может быть жалость, если я только что держала руку на страшных шрамах Эррола?
— Ты понимаешь, что за твои действия полагается смертная казнь?
— Я принцесса, меня нельзя казнить! — вскинулась было Мэнора, но встретившись со взглядом короля, тут же сникла. — Да, понимаю.
— Если бы ты не была матерью моих племянников, то уже сейчас направлялась бы на плаху. — Услышав эти слова, принцесса вскинулась, почувствовав надежду. — Но ради своего брата и его детей я дам тебе выбор — если ты выполнишь ряд условий, казнь для тебя будет заменена на помещение в закрытую обитель.
— Что? Нет! Никогда! — Мэнора отшатнулась так, что врезалась в стену, у которой стояла кушетка.
— Твой выбор, — кивнул король и повернулся к тем двоим в штатском. — Приготовьте всё для казни.
— Нет! Не надо! — закричала преступница, осознав, что только что отказалась от, по сути, помилования. — Я согласна, согласна! Только не убивайте! Что я должна сделать?
— Первое — ты ответишь на все вопросы о своих сообщниках и о том, как именно тебе удалось всё это провернуть.
— А если я всё расскажу — меня всё равно не казнят? Что бы я ни рассказала?
Кажется, мы еще много не знаем об этой женщине. Эта мысль явно пришла к нам с Кейденсом одновременно, это мы поняли, переглянувшись, словно прочли мысли друг друга.
— Ты рассказываешь всё — и тебя не казнят, — кивнул король. Ну, да, если уж ей убийство королевы с рук, можно сказать, сошло… — Кроме того, ты увидишься с детьми, попрощаешься, скажешь, что очень их любишь, но Богиня-Мать призвала тебя в свою обитель на вечное служение. И скажешь это так, чтобы дети поверили, — с нажимом уточнил он, и я вспомнила слова Мэноры о бесполезных девчонках. Любовью там и не пахло. — Их мать не должна внезапно исчезать из их жизни.
— Они не узнают?..
— Я сделаю всё, чтобы не узнали, — вздохнул король. — Непросто жить, осознавая, что твоя мать — убийца.
— То есть… никто не узнает? — Олдвен ошарашенно посмотрел на брата.
— Только мы и моя охрана, но они давали магическую клятву о неразглашении, — кивнул король. — Думаешь, мне самому хочется, чтобы вся эта грязь вышла наружу? Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не произошло. Даже лорды Хэйвуд и Бэйлир знают лишь то, что Мэнора решила удалиться в обитель, отсюда и лишение магии. Причины они не знают и никогда не спросят.
А ещё будет знать Ρонт. Но уж кто-кто, а мои дети умели хранить тайны. Просто нужно будет его об этом предупредить.
— Рассказывай, — приказал король.
И Мэнора рассказала.
Всё оказалось просто и банально — в этом деле ей помогала, во-первых, старая кормилица, приехавшая с нею к мужу. Это именно она нашла исполнителя среди дворцовых садовников, устраивала тайные встречи, носила записки, добывала нужные зелья — в том числе и противозачаточные, — договаривалась где нужно, и так далее, в общем, полностью поддерживала свою любимицу в стремлении стать королевой. Вторым невольным помощником стала маленькая дочь, у которой так удачно проснулся дар менталиста, собственно, именно это определило выбор времени проведения покушения, поскольку помогало запутать следствие. Ну и третьим участником этой, по сути, банды, стал давний поклонник, а с недавних пор и любовник Мэноры, сильный артефактор, так же тайно перебравшийся вслед за ней в Лурендию.
 
— Любовник?! — Олдвен, слушавший рассказ жены глядя в пол, вскинул голову. Его глаза загорелись недобрым огоньком. — Кто он?
— Какая теперь разница? — дернула плечом его жена. — Его давно нет в живых.
— Насколько давно? — уточнил король.
— Не могла же я оставить в живых такого свидетеля, — со злостью выкрикнула Мэнора. — К тому же, он стал слишком настойчив, а значит, опасен. Начал требовать встреч с Наэллом.
— Зачем? — а вот этот вопрос мужчины задали одновременно.
— Мне пришлось сказать, что это его сын. Да! — с вызовом глядя на задохнувшегося от шока мужа, выкрикнула принцесса. — Как ещё я могла бы уговорить его на преступление, за которое положена смертная казнь? Сделать собственного сына королём — кто же от такого откажется?
— Так Наэлл… не мой сын? — в ужасе глядя на жену, выдохнул Олвейн.
— Не говори ерунды, — презрительно фыркнула та. — Я же не полная идиотка, чтобы рожать не от мужа, если королевская кровь легко определяется артефактом. Но этот дурачок поверил. Только всё без толку.
Далее снова шли рутинные подробности о том, как кормилица раздобыла яд и отравила артефактора, а потом, спустя пару лет, сама за ним последовала — хорошая помощница, но слишком много знала.
А с Ренитой всё оказалось ещё проще — нелюбимый ребёнок, к которому мать внезапно стала проявлять внимание, был готов исполнять всё, что она ни попросит. Сначала гувернантка, первой обнаружившая пробудившуюся магию подопечной, забыла о её способностях, потом — несколько слуг забывали что-то по мелочи, и это обставлялось как игра. В их числе был и приведённый кормилицей садовник. А под конец Мэнора поставила дочь перед зеркалом и велела дать команду самой себе — и теперь девочка искренне верила, что не умеет стирать чью-то память.
И точно так же в это верил её отец — именно на такую «невольную ложь» указывали красные виноградины, съеденные Ронтом. А вот Мэнора лгала откровенно и сознательно, но фиолетовый виноград вывел её на чистую воду.
В суматохе, последовавшей за покушением, мало кто обратил внимание на то, что пятилетняя малышка не помнит последние несколько недель. Гувернантка списала всё на собственные провалы в памяти, которые посчитала признаками надвигающегося старческого склероза и отчаянно скрывала от окружающих, боясь лишиться места, а больше никто с Ренитой особо не общался, разве что сёстры, но у детей всё проще. Мэнора всё верно рассчитала.
Дальше было скучно. Всякие мелкие детали, имена, вновь какие-то мелочи, важные для следствия, а вот мне неинтересные абсолютно. В какой-то момент перехватив мой взгляд, король прервал допрос и уточнил уже у меня:
— Как она?
— Физически — в порядке, — пожала я плечами, вновь прикоснувшись к руке Мэноры. — Истощение организма средней тяжести, видимо, последствия ритуала, — озвучивать слова «лишение магии» я не стала. — Лечится отдыхом и едой. Моя помощь не нужна.
— Думаю, мы и правда справимся дальше сами, — король встал, открыл портал и сделал мне приглашающий жест рукой. Я думала, что мне просто предлагают перейти… куда-то, вряд ли домой, учитывая, что Ронт всё еще здесь, наверное, в детскую. Так и оказалось, но Кейденс вышел за мной следом.
 
Мы снова были в детской Рэйнарда. Игра была давно закончена, Эррола здесь уже не было, Ренита дремала в кресле, остальные дети сидели за столом, лениво поедая фрукты и слушая рассказ Ронта о том, что тройняшки придумывали и изобретали в нашем саду. Оглядев открывшуюся картину, король вздохнул.
— Поздно уже, детям поспать бы, но к утру Мэнора должна быть уже в обители. Οтведу к ней девочек и дам распоряжение доставить младших. Придётся будить, но, возможно, так даже лучше — они плохо запомнят, как всё происходило, только прощание с матерью. Точнее — я очень на это надеюсь.