Целительница моей души (СИ)

— И какой из меня регент, даже если я академию экстерном закончу? — убитым голосом поддержал его Рин.
— Без паники! — Кейденс сурово посмотрел сначала на одного, потом на другого. — Ронт, во-первых, все аристократы Марендонии знают лурендийский, тебя поймут в любом случае. Во-вторых, у тебя будет около двух лет, чтобы выучить язык. К тебе, Ρин, это тоже относится.
— Но я помню марендонийский, мне не надо его учить, — совсем растерялся мой брат.
— Я имел в виду, что у тебя тоже есть время, чтобы научиться управлять королевством, хотя бы самое основное ты успеешь узнать, в остальном помогут советники.
— А как я этому научусь?
— На ближайшие два года станешь моей тенью. Не круглосуточной, не пугайся. После занятий в академии будешь приходить сюда порталом и четыре часа неотлучно находиться рядом со мной. Смотреть, слушать, учиться, помогать. Я буду объяснять тебе внутреннюю кухню управления королевством, и когда вы с Ронтом отправитесь в Марендонию, основное и самое важное ты будешь знать, уж поверь.
— Ещё четыре часа к основным занятиям? — ахнул Нев, а потом ехидно глянул на Рина: — Братец, ты так и окончишь академию девственником.
— Я не девственник! — злобно сверкнул глазами на шутника Рин.
О! Это немного больше, чем я хотела знать о своём младшем братишке. С другой стороны — парню девятнадцать, давно уже взрослый и от моей юбки отцепился много лет назад. В общем, как для целительницы, для меня в данном знании не было ничего такого, а вот как старшая сестра предпочла бы ничего не знать и не слышать. Ну а как тётка — дотянулась до Нева и отвесила ему воспитательный подзатыльник, не столько болезненный, сколько обидный.
— Не дразни брата, ему и так сейчас непросто!
— Я договорюсь, чтобы тебе сократили домашние задания, — делая вид, что не заметил нашей перепалки, успокоил Рина Кейденс. При этом уголки губ его заметно подрагивали, хотя само лицо было ну очень серьёзным.
— Балбес ты, Нев, — вздохнул его близнец. — На эти четыре часа девочки целиком на нас двоих, а не на троих.
— Ой, да ладно. Вилмер с Велы и так глаз не спускает, а мне вообще присмотр не нужен, — закатила глаза Льюла.
— Ну уж нет, — нахмурился Нев. — Ты наша сестра, мы за тебя отвечаем, поэтому будем присматривать, чтобы никто не обидел, пока замуж не отдадим.
— Я сама кого хочешь обижу! — фыркнула Льюла. — И вообще замуж не собираюсь. Что там делать? Нет уж, я лучше стану знаменитым магом и сделаю кучу открытий. Так что, таскаться вам за мной до старости.
Выступление Льюлы немного разрядило напряжённую обстановку, заулыбался даже Рин, но не Ронт, старающийся осознать будущие изменения в своей жизни.
— А меня кто будет языку учить? И что, тоже по четыре часа в день?
— Учить буду я, — криво улыбнулась сыну. Да, новости и меня ошарашили, но, если подумать, здесь и сейчас я — единственный носитель языка. Взрослый носитель. — Хотя бы до того времени, когда из Марендонии не приедет учитель для тебя.
— Ты можешь заниматься с Ронтом устной речью, а обучать его чтению и письму мы кого-нибудь найдём. До приезда учителя из Марендонии, — в последнем король со мной согласился. — Но есть ещё один вариант, который тебе, Ронт, поможет быстрее освоить язык. Ренита.
— Твоя племянница? — удивилась я. — Чем ему может помочь восьмилетняя девочка?
— Она менталист, работающий с памятью, — напомнил мне муж. — Помогает вернуть утраченные воспоминания.
— И она может сделать так, что Ронт вспомнит наш язык?
— Да. Конечно, трёхлетний ребёнок вряд ли владел языком в совершенстве, но базовые навыки в этом возрасте уже имеются. Если в то время Ронт понимал язык хотя бы на бытовом уровне, это всё равно очень ему поможет.
— Но… ей всего восемь, — мне стало немного страшно доверять ребёнку память своего сына.
— Ей уже восемь, и она маг королевской крови. Вспомни, что могли твои дети в этом возрасте?
— Многое, — вынуждена была согласиться я.
— Я согласен! — тут же вмешался Ронт. — Если этот язык спрятался где-то у меня в голове, лучше его оттуда достать, чем заново зубрить. Я и так сейчас два иностранных языка учу, третий — это уже много.
 
— Я попрошу Рениту тебе помочь, — пообещал король. — Но не сегодня. Думаю, всем нам нужно время, чтобы осознать сегодняшние новости, а возникшие вопросы будем решать постепенно. А сейчас, думаю, стоит разойтись, время к полуночи, Эйтина уже спит, и остальным пора.
— Завтра воскресенье, — проворчал Нев, но послушно поднялся вслед за братом и направился к двери.
— Пошли, твоё будущее величество, — Рин потрепал Ронта по встрёпанным волосам, — спать пора.
Эймер подхватил на руки спящую жену, гордо улыбнулся — у него такая улыбка появлялась при любом упоминании или даже косвенном намёке на беременность Эйтины, — и унёс её порталом, который традиционно открыл ему мой муж. А мы тоже перешли в мою спальню — мне она нравилась больше, и чаще всего мы ночевали именно в ней, — но я поняла, что уснуть вряд ли получится, поэтому начала нервно вышагивать из угла в угол, пытаясь осмыслить то, что сегодня произошло.
— Ронт станет королём! С ума сойти. Кей, он же ребёнок совсем! Как же я его отпущу? Как же он без меня?
— Дина, ему будет пятнадцать, — муж поймал меня и усадил на колени, устроившись на кровати. — В этом возрасте ты умудрилась выжить в чужой стране с кучей малышей на руках. А с ним будет Рин, да и выживать ему не придётся.
— Всё равно. Это же мой ребёнок, я его вот с таких растила! — посмотрев на свои ладони, раздвинутые где-то на ширину плеч, вздохнула и поправилась: — Ладно, вот с таких, — опустила ладонь на уровень своей талии. — И отпустить за океан? И сходить с ума, месяцами ожидая вестей, не зная, как там и что… Стоп! Вот же я дура!
— А вот бить себя не надо, — Кейденс перехватил мою руку, которой я в сердцах хлопнула себя по лбу, и поцеловал пострадавшее место. — С чего вдруг такое заявление?
— Да потому что со всеми этими событиями, я совсем забыла… Сейчас. Подожди!
— Жду, — послушно согласился муж, наблюдая, как я, соскочив с его коленей, вытаскиваю из гардеробной свой сундучок, страшненький, неказистый, но неубиваемый.
Хранившиеся в нём драгоценности давно перекочевали в шкатулку, подаренную тогда еще женихом и регулярно им пополняемую, наши настоящие свидетельства о рождении сейчас обитают среди королевских документов, деньги в нём тоже уже нет смысла хранить, но кое-что в потайном отделении я всё же припрятала. И теперь достала толстый конверт и небольшой кулон.
— Вот! Сначала я вообще не знала, что с этим делать, а когда проснулся дар Бейла, стала надеяться, что когда-нибудь он получит образование и сможет со всем этим разобраться. Но это была настолько далёкая перспектива, что я просто забыла. Нет, я помнила, что у меня это есть, хранила, но… как бы… сложно объяснить. Забыла, в общем. А теперь… ну, считай, что это тебе на будущий юбилей подарок, нет смысла ещё на полгода откладывать, а то вдруг разобраться не успеешь до их отъезда.
От растерянности и смущения я тараторила без перерыва, протягивая свою добычу Кейденсу. Потом спохватилась:
— А ты знаешь марендонийский? Хотя, я даже не уверена, что его надо знать, там сплошные формулы… Но некоторые слова я всё же узнала, значит, надо.
— Дина! — вместо того, чтобы взять то, что я протягиваю, муж подхватил меня и вновь усадил к себе на колени. — Успокойся. Всё хорошо. Выдохни. Ρонт не уезжает ни завтра, ни на следующей неделе. Он здесь еще на два года остаётся, поэтому, что бы там ни было, мы всё успеем. Вдохни и ме-едленно выдохни. Так, молодец. Ещё раз. Умница. А теперь скажи, что это такое?
 
— Это было среди писем, которые оставили нам родные на прощание, — я вложила в его руку вскрытый конверт. — А вот это было у меня на шее. Но ты сначала прочти!
Кейденс достал и развернул несколько листов, сплошь покрытых формулами и чертежами, которые для меня выглядели не информативнее, чем следы жука-короеда на изъеденном стволе берёзы. Но по тому, как загорелись глаза короля, я догадалась, что ему-то как раз всё понятно.