Иван Змеевич и Краса Ненаглядная (СИ)
— Есть у меня до вас просьба, необычная, — начал Ваня, глядя купцу прямо в глаза и удивляясь смене его настроения по мере разговора, — надо мне в путь-дорогу собираться, и для дальнего путешествия я нуждаюсь в коне быстром, лёгком и выносливом.
Весняна надула губки и всплеснула ручками. Совсем не этих слов она ожидала от гостя.
— Конь нужен, стало быть? — медленно произнёс Боров и кивнул на дочь, — а ты, Весняна, поди в горницу, мне с гостем поговорить нужно.
Девушка поклонилась, и едва сдерживая подступившие слёзы, бросилась вон. Отец проводил её взглядом, а когда красный сарафан скрылся из виду, продолжил совсем другим тоном.
— Разве в конюшне князя нет славных скакунов на любой вкус? Каурых, гнедых, серых в яблоках?
Ваня пристыжено молчал, хотя мог предвидеть такой вопрос.
— Вопрос не праздный, дорогой царевич. А не случится ли какой беды, ежели я вопреки воле князя Дмитрия дам его брату коня и снаряжение? Попасть в немилость к князю — этого мне ещё не хватало!
С такими словами купец цапнул кусок пирога и отправил в свою редкозубую пасть.
— Государь повелел каждому, кто мне на пути встретится, помогать словом, делом и рублем. Разве на вашей площади не читали указа? — с молодой горячностью спросил Ваня.
— Повелеть-то повелел, — сказал купец Боров, вытирая жирные от пирога пальцы о скатерть, — да только да царя далеко, а князюшка рядом. Не обессудь, царевич Иван. А лучше бы тебе у брата в терему остаться. Набираться ума, опыта. Поженим тебя, к делу пристроим. Всё равно престола тебе не видать, как ни крути, — впереди два брата.
Ваня встал и без поклона, едва сдерживая гнев, удалился. Вслед ему смотрел Боров, покачивая кудлатой головой. И во взгляде его читалось: «Не царевич ты, а дурак. Дурак и есть».
Ваня шёл, поднимая носками яловых сапожек дорожную пыль, и с досадой думал, до чего же глупо он поступил, когда проиграл в кости своего коня. И зачем только свернул направо! Ведь было начертано на камне: «Коня потеряешь!» «А всё эта Краська-коробейница, на ярмарку ей надо было!» — в который раз мелькнуло в голове Вани. В привычку стало у него входить обвинять во всём случайную попутчицу. И решил он сразу по возвращению в княжий терем поговорить с девушкой по душам.
С удивлением Ваня увидел, что у дверей горницы стоит стража. Это были два стрельца с палашами и с такими грозными тараканьими усами, что могли отпугнуть любого, кто пожелал бы сунуться в гости к Красе-коробейнице.
— Никого пускать не велено! — прогудел один.
— Кем не велено?
— Светлейший князь Дмитрий приказал.
— Не видишь что ли, чурбан ты этакий, я — Иван царевич.
— Вижу, а только пускать не велено.
Ваня развернулся на каблуках и отправился к Дмитрию в покои, но брата там не застал. Дворский буркнул, что уехал Дмитрий к боярину Путяте, воротится не скоро. Ваня кинулся было следом, но дворский сказал:
— Светлейший князь приказывал, как явится его брат, то есть вы, из терема не выпускать до его возвращения.
— Так я пленник тут? — возмутился Ваня, но дворский помотал головой.
— Светлейший князь сказывал, что больно уж горяч и поспешен, под замком посидеть полезно будет.
— Отчего он Красю в горнице запер?
— Мне про то не ведомо, — сказал дворский и губы поджал, и царевич сразу понял: врёт.
Ваня схватил старика за грудки и хорошенько тряхнул его.
— Ах, ты паскудник старый. Седая борода выросла до пупа, а брешешь как щен.
— Пусти, удушишь, дурень, — захрипел старик, дрыгая худющими ногами в лаптях.
Ваня ещё пару раз встряхнул дворского и на ноги поставил.
— Коли хочешь с Краськой поговорить — можно по галерейке вверх подтянуться, да в окошко шмыгнуть. Только не выдавай меня, царевич.
Сказано — сделано. По галерее Ваня пробежал до места, где перила образовывали угол. Обхватил руками столбик, подпиравший балкон. Подтянулся, перекинул лёгкое мускулистое тело через бортик и оказался на верхнем ярусе. Огляделся — вокруг никого. Вскарабкался на перила, потянулся руками вверх, выше. Ухватился за подоконник и заглянул в горницу. Крася сидела на лавке и плакала.
— Краська! — шепнул Ваня, она подняла глаза на него и ойкнула. Вскочила и схватила его за плечи, помогла влезть в окно, а когда юноша оказался внутри, радостно обняла его, но тут же смущённо отскочила.
— Под замком я, будто тать ночной. Осерчал Дмитрий и упрятал меня от глаз людских. Может, и вовсе в темнице окажусь.
— В темнице? Брат не такой. Не мог он! — Ваня схватил девушку за плечи и посмотрел в глаза. Жидкое солнце плескалось в её радужках, — не мог ведь!
Девушка подняла рукав рубашки и показала огромные синяки, а потом повернула голову и ткнула пальчиком в синяк на шее. Ваня, не веря своим глазам, покачал головой.
— За что он тебя наказал? Что ты натворила? — спросил Ваня, боясь услышать, что его старший брат обыкновенный насильник, который привык, что любая девка согласна с ним возлечь, а эта вот противится.
— Он решил, Ваня, что я и есть та Жар-птица, на которую вы давеча охотились.
Ваня так и сел на лавку и глаза захлопал.
— И что же он хотел от тебя?
— Хотел, чтобы я птицей оборотилась и чудеса ему являла. Верит он в то, что от волшебных песен падают из клюва птицы крупные жемчужины. А ещё она может находить самоцветы и самородки в любом соре, в котором лапкой роется.
Ваня так искренне рассмеялся, что девушка зашикала на него и испуганно оглянулась.
— Не веришь? — спросила она словно с обидой.
— Верю, отчего бы и нет. Коли есть Огненный Змей, охраняющий молодильные яблоки, значит и Жар-птица может любого жемчугом осыпать, от души. Но только ты, Крася-коробейница, не стала бы в лаптях по ярмаркам ходить и булавки продавать, если бы Жар-птицею была.
— А вот князь Дмитрий в свою выдумку поверил крепко и пригрозил мне. Никогда я его терема не покину, если подобру-поздорову не стану ему прислуживать, золотом и жемчугом одаривать.
Ваня взволнованно сел на лавку и тут же вскочил.
— Я утром сказал брату, что мне ехать надобно, остров Буян искать. Попросил у него коня. Не дал.
— Вот как? — вскинула брови Крася, — На соколиную охоту дал, а на дело молодецкое пожадничал? Что же ответил?
— Сказал, что не даст моей глупой голове пропасть, что на верную смерть меня не отпустит.
— Слова верные…— раздумчиво сказала Крася, — но если бы хотел он помочь тебе наказ отцовский выполнить, то дал бы дружину, оружие. И сам бы поехал с тобой. А в тереме запереть — ума много не надо.
— Я у купца Борова коня просил, тоже отказал. Видно, никто в посаде князю перечить не станет. Бежать нам надо, — неожиданно закончил Ваня и посмотрел посветлевшими глазами на девушку. Весёлые огненные искорки заметались в янтарных глазах Краси.
Глава 10
Не страшно убегать от врага, страшно убегать от друга. «Как же быть? — думал Ваня и от натуги аж вспотел. — На своих двоих далеко не удрать, да еще и с девчонкой. Их вместе с Красей конь выдержит. Но как украсть коня?»
Сидя в своей горнице, за дверями которой ещё не выставили караул, Ваня мучительно размышлял, как ему улучить нужную минутку для побега. Планировать он был не мастак. Просидев у окошка с полчаса, потом повалявшись с час на лавке, Ваня впал в уныние. А ведь план у него должен был быть ещё при выходе из ворот столицы. Но, уповая на русский авось, да мудрость преданий старины, он считал, что всё образуется само собой.
Не в радость ему была забота и гостеприимство брата, чуял он сердцем, что показное это радушие. Помнил он, какие странные взгляды брата он ловил на себе, и как этот взгляд менялся, когда Дмитрий замечал, что уличён. Начинал брат улыбаться, по плечу Ваню похлопывать, а все равно льдинки в его глазах не таяли.
«Пожалуй, братец погоню снарядит за мной, как узнает, что я коня увел и Красю, — подумал Ваня, — и как мне так удрать, чтобы уж насовсем так насовсем?»