Невеста моего отца (СИ)

— Конечно же, ждали тебя, — ледяным тоном отвечает Роман Николаевич. — Так даже лучше, посидим в непринуждённой обстановке, по-семейному, и поговорим о делах насущных. Делайте заказ, а потом начнём… Есть у меня несколько тем, которые я хотел бы обсудить.
Я не хочу заказывать деликатесы, от названия которых желудок сжимается, поэтому останавливаю свой выбор на салате, похожем своим составом на «Баварский», и стакане вишнёвого сока. Не стала бы и это заказывать, но мне не дадут уйти отсюда голодной.
— Настенька, может заказать вино? Или шампанское? — спрашивает Роман Николаевич заботливым голосом. — Отметим ваше с Владом знакомство! Как ты на это смотришь? В конце концов, скоро будете родные друг другу люди!..
Несколько секунд мы с Владом смотрим друг на друга. Основное знакомство между нами состоялось под крышей дома, и об этом знаем только мы. Его отца совсем не обязательно вводить в курс наших отношений, если можно так назвать жгучую ненависть, кипящую в жилах моего пасынка. Фу… Даже противно мысленно называть пасынком того, кто старше меня. Никогда не думала, что займу место одной из тех девиц, которых я всегда осуждала за порочную связь со стариками. Пусть Роман Николаевич пока не старик, но ключевое слово здесь пока. Мы далеко не ровня и если всё-таки станем мужем и женой — большой вопрос, как будем смотреться рядом через десять… пятнадцать… двадцать лет…
Мурашки пробегают по коже от мыслей, что я на всё это пошла, но дороги обратно не было, потому что мой отец страшный человек. Я бы просто не посмела отказаться выполнять свои условия сделки, потому что это могло стоить мне и ей жизни… Мама… Недолго думаю о ней и мне становится горько от того недопонимания, которое теперь возникло между нами. Она была совсем не рада узнать новость о том, что я выхожу замуж за человека старше, а я не смогла признаться, что всё это лишь часть сделки, а не расчёт, и уж тем более не любовь…
— Спасибо, но я уже говорила, что не люблю алкоголь, — выдавливаю я, а Влад негромко хихикает.
— Ну… тогда я выпью за неё… Упс! Не выпью! Я же за рулём.
Он паясничает, как маленький ребёнок, пытающийся доказать своему отцу, что он круче. И мне даже становится немного жаль Влада. Я никогда ничего не пыталась доказать своему отцу, да и бесполезно это было… Вряд ли он вспомнил бы о том, что у него есть дочь, вряд ли обратил бы на меня внимание, а у Влада ситуация иная. И я отчасти понимаю истоки его ненависти ко мне. У него нет никого, кроме отца, а у меня есть мама…
Подозвав официанта, Роман Николаевич делает заказ. Я ловлю на себе хитрый взгляд Влада: он будто бы радуется, что помешал нашему «свиданию», и в то же время я вижу в его глазах вопрос. Ему интересно, почему я не нажаловалась отцу на его поведение. Впрочем, пусть и дальше мучается от незнания, мне его ненависть пока только на пользу, главное, держать руку на пульсе и не позволить ему навредить мне.
Официант записывает всё на листе и уходит, а Роман Николаевич смотрит то на меня, то на Влада. Напряжённое молчание начинает давить на виски. О чём он хотел поговорить со мной? Что скажет сейчас?
— Раз уж мы собрались вместе, а представить я успел вас друг другу утром, то, пожалуй, поговорим о делах семейных. Влад, я думаю, что тебе пора становиться самостоятельным и съезжать из дома… — заявляет Роман Николаевич, и мне кажется, что дар речи теряю не только я.
  
Глава 5. Влад
 
— Прости, что? — выдавливаю из себя, стараясь сделать речь как можно мягче, потому что на языке вертится столько матов, что я боюсь окончательно испортить отношения с отцом. Я никогда не грубил ему раньше, но сейчас очень хочу этого.
— Ты всё верно расслышал… Так было бы комфортнее всем нам. Вряд ли Насте понравится находиться под одной крышей с моим взрослым сыном, да и тебе уже, наверное, хочется приводить девушек в дом, а не снимать каждый раз номер в мотеле.
Я негромко покашливаю и смотрю на свою пока ещё несостоявшуюся мачеху. Изначально мне казалось, что она не ничего не рассказала отцу о нашем с ней «разговоре», но теперь я считаю иначе. Нажаловалась, что я мешаю ей жить? Что она ему сказала? Мне хочется задать ей этот вопрос, но она резко подскакивает на ноги и принимается смущённо улыбаться.
 
— Я отлучусь в дамскую комнату. Скоро вернусь, — лепечет Ненастье и семенит к лестнице, ведущей на первый.
Мы с отцом остаёмся наедине, и я пристально смотрю ему прямо в глаза. Пытаюсь понять, шутит ли он, но осознание того, что он говорит на полном серьёзе, бьёт наотмашь.
— Я помогу тебе с покупкой жилья, об этом можешь не волноваться. Есть у меня квартира на примете. До офиса недалеко…
— Что? Ты серьёзно? Квартира на примете? Ты хочешь выгнать меня из-за этой сопли?
Я ставлю локти на столешницу и упираюсь в неё с такой силой, что мне кажется, будто она прогибается.
— Не смей так говорить о ней. Настя прекрасная девушка, и ты даже мизинца на её ноге не стоишь! — зло бросает отец.
— А мама стоила? — бью наотмашь своим вопросом и продолжаю сверлить его гневным взглядом.
Желваки на лице отца передёргиваются, а во взгляде появляется глубокая печаль. Отец негромко выдыхает и молчит. Он не хочет отвечать мне, потому что я задел за больное, но и он не светские разговоры вёл о том, кто и какое платье надел на концерт. Чёрт! Подумываю о том, что должен извиниться, но язык прилипает к нёбу, а в ушах стучит. Стучит от злости на то, что он решил пожертвовать собственным сыном в угоду какой-то пигалице.
— Что она тебе наговорила? Жаловалась, что стесняется ходить при мне по дому в трусиках?
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — отчеканивает отец ледяным голосом и устремляет взгляд в экран своего смартфона, который принимается настойчиво звонить. — Я должен ответить, позже мы продолжим разговор.
— Перекурю пока, — бросаю я и спешу на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха и избавить голову от гнетущих её мыслей.
По отцу на самом деле плачет психа, если он решил взять и заменить меня… Кем? Этой малолеткой?
Выскакиваю на улицу, спускаюсь с крыльца и замечаю её. Настя держит в руках сигарету и смотрит, как та медленно тлеет в её пальчиках.
— Батя знает, что ты куришь? — спрашиваю я, и она вздрагивает.
Пепел осыпается, а Ненастье смотрит на меня перепуганными глазёнками. Отец никогда не любил курящих женщин. Потому что мама не курила. Он всегда пытался найти себе такую же, как она… В каждой женщине, с которой он встречался раньше, прослеживалась её черта… Характер… Внешность… В Ненастье нет ничего. Совсем ничего. Так чем она смогла зацепить моего отца?
— Я… — она принимается заикаться, а я понимаю, что она даже сигарету правильно держать не умеет.
— У тебя скоро сигарета пальцы обожжёт, а ты ни одной затяжки ещё не сделала… Курить ты явно не умеешь, — фыркаю я и достаю пачку из заднего кармана джинс.
— Умею, — огрызается Ненастье, подносит сигарету к губам и делает затяжку.
Её глаза широко распахиваются, и в них плещется нескрываемый ужас. Она принимается кашлять так, словно поперхнулась острым перцем, чуть ли не выплёвывая свои лёгкие. Я быстро сокращаю расстояние, разделявшее нас, вырываю сигарету из её руки и забрасываю в урну. Ненастье продолжает кашлять, а по её щекам текут слёзы. Идиотка! Зачем начинать, если не умеешь? Зачем привязывать себя к этой ерунде? Сам не знаю, как отвыкнуть от этой дури…
— Зачем тебе нужна эта дрянь? — спрашиваю, когда она приходит в себя и вытирает слёзы тыльными сторонами ладоней.
 
Плакала она, скорее всего, из-за сильного приступа кашля, иначе почему ещё по её щекам лились такие горькие слёзы?
— А тебе, правда, есть до этого дело?
Из её голоса сочится яд, который заставляет меня вспомнить, что это совсем не жертва, а охотница… За деньгами моего отца. Резко я прижимаю её к холодной стене, схватив за запястье правой руки, и смотрю прямо в глаза.