Гробовщик. Дилогия (СИ)

– А для тебя? – спросил Баркас.
Девушка промолчала.
– Что, неужели нет вариантов?
Баркас выматерился.
– Ты не имела право решать вот так…
– Как? Не посоветовавшись с тобой? А с кем ты советовался, когда спасал девочку? – спросил Бек дрожащим от злости голосом. – Когда из‑за своих тараканов в голове подставил всех нас?
– Так нужно было её там бросить? – в который раз спросил Баркас, бледнея от ярости.
– Я этого не говорю, – сказал Бек. – Но не ты – Алеся тогда всех спасла. И её доброе дело, в отличие от твоего, никого не подвело под монастырь. И теперь – как долго ты сможешь защищать девочку? И скольких ты при этом убьёшь?
– Невиноватых там не будет, – глухо сказал Баркас.
– Почём тебе знать? – спросил Бек. – Или ты думаешь, что спецуре полный расклад по нам дадут? А у них, у каждого – родители, жёны, дети.
Баркас помолчал, потом сказал Алесе тихо, почти шёпотом:
– Прости, если сможешь.
– Не переживай, – снова улыбнулась девушка. – Это был мой выбор.
Он поколебался, потом спросил:
– Ей там будет хорошо?
Алеся кивнула, погладил Зину по голове.
– Поверь.
– Так, хватит тосковать! – бодрым голосом сказал Лёшка. – Ещё ничего не известно. Вы забыли про Монолит. Может, повезёт, и мы с ним договоримся…
Алиса, наконец, заметила раскрывшийся «Карман» на стене. С трудом встала на ноги, подошла к нему. Провела рукой по краю прохода. Спросила:
– Давно он там?
– Пыж? – переспросил Бек рассеянно. – Да уже минут пятнадцать. Я ему свою «горошину» отдал.
– Молодец, – с уважением сказала девушка.
– А что это за «Карман»? – спросил Лёшка.
– Там дядя Немой, – ответила Алеся. – Он восемь лет назад под Чёрный Выброс попал. Его Полтораш там спрятал, что бы до дебаркадера Кораблёва донести. А как принёс, оказалось у «Кармана» заряд кончился. Вот дядя Немой там, внутри, на всё это время и застрял.
– Кстати о Полтораше, – вспомнила девушка. – Что‑то я его тут не наблюдаю. Сбежал? Побоялся встречи с Монолитом?
– Кончился Полтораш, – сказал Бек. – Подробностей не знаю, с ним только Пыж был. Вот он и рассказал, что Полтораш с собой покончил.
– С чего бы это? – спросил Лёшка.
Бек, молча, пожал плечами.
– Я, пожалуй, схожу – вдруг там помощь нужна? – сказала Алеся.
– Не стоит, – сказал ей Лёшка. – Там со временем всякие финты происходят. Скачет то вперёд, то назад. Охота тебе из комы в кому прыгать? А не дай Бог там вырубишься. Давай лучше я…
Он не договорил, прижал ладонь к груди, согнулся в кашле.
Девушка обернулась, бросилась к нему, обняла за плечи.
– Нормально, – ответил Лёшка на незаданный вопрос. Когда он выпрямился, на губах его была кровь.
– Что ж так быстро то? – она провела рукой по его футболке.
– Всё у меня нормально, – сказал Лёшка, отталкивая её руку. Достал из заднего кармана знакомый уже пузырёк, капнул из него себе в рот три капли. Подождал секунду, а потом, хрипя и сжимая руками горло, рухнул на колени.
Зина, вдруг бросилась к Лёшке, ухватила его подмышки, попыталась поднять.
«Дяденька, тебе плохо? Вставай, дяденька!»
Лёшка удивлённо посмотрел на девочку.
– Она …?
– Похоже, что так, – кивнула ему Алеся. – Мы мало что про неё знаем. Сам посмотри – сколько Контролёрша поставила ей ментальных блоков…
«Тётя Рита!» – поправила мысленно Зина.
– Да‑да, – тут же исправилась Алеся, и погладила девочку по голове. – Тётя Рита. Я понимаю, она психику девочки берегла, но заодно, она и многое нужное там похоронила. Девочка не то, чтобы родителей – даже имя своё не помнит.
– Так ты пообещала этой «тёте», что обменяешь себя на девочку? – догадался Бек. – Вот почему она нас тогда выпустила!
– Ну, да, – кивнула девушка. – Она здорово прикипела к девочке. Но и мужа, то ли любила, то ли боялась. А супруг, рано или поздно девочку сожрал бы. Вот она и согласилась, когда я ей предложила обмен.
– Согласилась – это ещё мягко сказано, – хмыкнул Бек. – Да она от радости на колени бухнулась! Что я не помню что ли? Ещё бы, так для неё и волки сыты, и овцы целы.
 
Лёшка перестал хрипеть, вытер выступившие на глазах слёзы. Потом легко вскочил на ноги, подхватил Зину на руки, закружил. Девочка испуганно поджала ноги.
– Ну, ты это – поосторожнее, – с нотками ревности сказал Баркас.
– Зря ты это, – сказала Алеся, указывая на пузырёк, который, оброненный, валялся на полу. – Лучше бы ушёл. И девочку увёл.
Лёшка поставил Зину на ноги и подмигнул ей.
– Вот дождусь Монолита, послушаю, зачем он вас здесь собрал, потом уйду. Вместе уйдём…
В этот момент края «Кармана» заволновались и из щели появились Пыж и здоровенный горбатый мужик, одетый в гимнастёрку, солдатское галифе и стоптанные кирзовые сапоги.
– Ну вот… – начал, было, Пыж.
– Папка! – взвизгнула Алеся и бросилась к мужику. Она обняла его, стала целовать, в исполосованные ожогами и шрамами щёки.
– Дядя Немой! – бросился за ней к этому человеку Лёшка, обнял со спины, уткнулся куда‑то в затылок.
– Лёшка, Алеська, – растерянно бормотал человек. – Какие же вы взрослые стали…
А «взрослые» рыдали у него на плечах, будто малые дети.
– Время! – неожиданно объявил Баркас громким голосом.
Все уставились на него, а затем на одну из стен, которая вдруг утратила свой невзрачный вид, налилась светом и зеркальностью, и они увидали свои отражения.
  
Эпилог. Всё ещё только начинается
 
Они стояли на перекрёстке четырёх дорог.
Нет, они по‑прежнему находились в том же помещении на минус втором этаже системы охлаждения четвёртого энергоблока Чернобыльской АЭС.
И всё же это был перекрёсток!
Из комнаты выходило четыре, по числу стен, тоннеля. И четверо стояли на перепутье: Пыж, Баркас, Бек и Немой, он же – Гробовщик.
– Вот только не вздумай, покончить с собой, – сказал Пыжу Бек.
– С чего ты взял? – буркнул тот. Глянул с вызовом. – Хотя я в своём праве.
– Ага, – сплюнул на пол Бек. – Ты, значит, чистенький «спрыгнешь», а нам втроём ещё и за тебя отдуваться.
– А если я не желаю, – сказал Пыж.
– Зато каменюка, что к Земле летит, желает! Ох, как желает! Пустишь её на свое место?
А Баркас молчал. Он всё ещё был под впечатлением.
«Дяденьки, до свидания! Дяденьки, я буду вас ждать!» И взмах маленькой ладошкой на прощание.
– …Я дарую вам умение видеть, я оставляю вам умения сострадать и сожалеть, – перечислял Монолит устами зависшего на зеркальной стене Лёшки. 
От удара затылком у него пошла кровь, и когда парень поворачивал голову, а он это делал постоянно, как локатор: слева направо и обратно – на блестящей поверхности становилось видным кровавое пятно. 
Это было уже после того, как Бек подхватил на руки безвольное тело Алеси. После того, как уложил её в висящее в воздухе ложе и накрыл её прозрачной крышкой. 
– Прощай, – сказал Гробовщик, провожая её взглядом. – Спи спокойно и жди своего принца… 
– …Я, к тому же дарую вам жизнь долгую, без старости и болезней, – сказал Монолит. 
– Отсыпал пряников полные карманы, – сказал Гробовщик в полголоса. – Интересно, какой будет кнут? 
И кнут не заставил себя ждать. 
Когда Лёшка‑Монолит закончил перечислять условия, Бек как‑то удивлённо покрутил головой и разочарованно спросил: 
– Это ещё что за детский сад? 
– Цирк какой‑то, – согласился с ним Баркас. 
– Боюсь, что он это серьёзно, – сказал Гробовщик. 
 
– Почему детский сад? – подал голос Пыж… 
– …Избранные, – хмыкнул Бек. Он посмотрел на порванные вдрызг берцы Пыжа, перевёл взгляд на давно не стиранную гимнастёрку Гробовщика, на испачканные кровью штаны Баркаса. – Один другого краше.