Парк Юрского периода: миллионы лет спустя
Под ногами гулко задрожали стальные ребристые ступеньки. Программист сделал шаг, оступился внезапно и судорожным импульсивным движением попытался схватиться за гладкие холодные перила. Луч фонаря метнулся в сторону, рассекая темноту широкой дугой.
— Черт! — в сердцах выругался Арнольд. — Совсем забыл про них.
Хадлинг молчал. Слышно было лишь его странное сопение, доносящееся из темноты. Оно, прерывистое и какое-то булькающее, напугало Арнольда еще сильнее. Чернота сгустилась еще больше. Она, по мере того, как глаза программиста привыкали к мрачным сумеркам, обретала очертания. Раструб фонаря, направленный вниз, не давал достаточно света, чтобы разглядеть ЭТО, а поднять его программист почему-то никак не решался.
В круг света попали носки туфель Хадлинга, смотрящие почему-то друг на друга.
И вдруг тишина взорвалась агонизирующим хрипом. Туфли задергались, отбивая дробь по стальным ступеням. Они даже отрывались от пола, зависая в воздухе.
Арнольд с ужасом смотрел на этот дьявольский танец, тупо пытаясь понять, почему же они не падают.
Туфли дернулись последний раз и застыли. Страшные, неестественно вывернутые.
И тогда Арнольд вытянул руку с зажатым в ней фонарем перед собой.
Желтый свет выхватил из темноты искаженное лицо Питера Хадлинга, залитое кровью, сжатое громадными челюстями. Клыки глубоко вошли в череп и раздавили его, превратив в неправильной формы овал, истекающий мозговой жидкостью и розовой пеной, состоящей из крови и слюны рептилии.
Луч переполз чуть выше. Глаза существа мгновенно спрятались за дымчатой пленкой век.
Арнольд Кеймен закричал. Он кричал, и кричал монотонно, с надрывом, пока окончательно не опустошил легкие. А потом развернулся и бросился бежать. Паника охватила его. Человек перестал соображать. Слишком велик был этот вытесняющий разум ужас.
Арнольд бежал, задыхаясь, еле слышно скуля, но куда бы он ни свернул, его везде настигал жуткий скрежещущий звук. Звук царапающих бетонный пол когтей Велоцираптора.
К восьми часам они наконец вышли на равнину. Грант заметил ее признаки чуть раньше и внутренне был готов к тому, что сейчас увидит, но зрелище все-таки поразило его.
Густая трава, светло-салатовая под ногами, лежала бесконечным ковром, постепенно меняя свой цвет до насыщенно-зеленого, а еще дальше — до сочного темного. На этой, похожей на поверхность моря, глади выделялись свои «волны» — холмы. Подобно мачтам старинных кораблей, торчали невысокие деревья, кое-где пестрыми всплесками проступали яркие пятна исполинских цветов. Темная полоска джунглей темнела на горизонте причудливым неровным узором.
Справа лес подступал совсем близко. Он изогнулся полукольцом, извивающийся коричневыми лианами, обжигающий огненными вспышками орхидей, манящий периной сплетенного вьюна. Неуловимые тени оживляли его, придавали деревьям вид живых существ. Утреннее солнце, еще не палящее, но ласкающее нежной теплотой мягких золотистых лучей, придавало и равнине, и лесу волшебно-загадочный вид.
— Ух ты!
Тим не смог сдержать восхищения. Оно выплеснулось привычной, заезженной, будничной фразой, но в устах ребенка прозвучало, как высшая похвала.
Лекс тоже остановилась, пораженная великолепием вида, открывшегося их взору.
— Круто, — вновь подал голос Тим.
Он изо всех сил старался подыскать какие-нибудь искренние, но в то же время поэтические слова, достойные этого места, способные передать его красоту, но их не было. Да, собственно, им и неоткуда было взяться. По крайней мере, пока.
— Я знаю это место, — вдруг сказала Лекс.
— Откуда? — поинтересовался Грант.
— Видела на схеме. И мистер Броуфстайн возил меня сюда однажды.
— Вот так вот, да? — обиженным тоном спросил Тим.
Ни Грант, ни Лекс не придали этому большого значения.
— Далеко до главного ограждения периметра? — спросил Алан девочку.
Лекс огляделась:
— Нет. Не больше километра. В той стороне, — она указала рукой на лес справа. — Совсем рядом.
— Отлично, ребята, — улыбнулся Грант. — Мы почти пришли. Оркестра, наверняка, не будет, но теплые дружеские объятия — обязательно.
Тим улыбнулся. Видимо, ему пришлось по вкусу то, что сказал Грант. Даже Лекс просветлела.
Слева из-за холма вынырнула горсть светлых пятнышек. Они походили на фигурки игрушечных зверей из детского набора. Но только эти существа были живыми и неслись во всю прыть по каким-то своим, рептильим, делам.
— Тим? — спросил Алан. — Можешь сказать, кто это?
— Это арни… орни… Орнитомимус!
— Они… — Лекс замялась, вспоминая нужное слово, — …мясоедящие?
— Ага, — кивнул мальчишка. — Как Тираннозавры.
Орнитомимусы продолжали свой бег. Они напоминали четырехметровых страусов, только вместо крыльев тело украшали короткие, прижатые к груди, лапы. При каждом шаге рептилии чуть приседали и вновь взмывали вверх, помогая себе мускулистым длинным хвостом. Движения их были полны неуловимой плавной грацией. Орнитомимусы будто плыли в утреннем, звенящем чистотой воздухе.
— Как красиво, — выдохнула Лекс.
— Да, они — как стая птиц, — поддержал ее Грант.
— И эта стая, похоже, направляется прямо на нас, — не очень радостно вставил свое слово Тим.
Их было не меньше тридцати особей. С гулким топотом стая совершила плавный поворот и понеслась прямо на людей, со скоростью хорошо разогнавшегося легкового автомобиля.
— Бежим!!!
Окрик Гранта вывел детей из оцепенения. Они полетели прочь, прислушиваясь к нагоняющей с каждой секундой дробной поступи динозавров.
Хрипло дыша, выбиваясь из сил, люди пробежали примерно двести метров, когда стая настигла их. Мимо замелькали светло-коричневые размытые пятна тел. Орнитомимусы легко огибали фигуры людей и мчались дальше, к лесу.
Еще метров через сто, Грант заметил немного в стороне ствол поваленной старой акации. Высохшие, почерневшие от дождей и солнца ветви торчали из травы, как ребра скелета.
— Туда, — сипло выдохнул Грант.
Они добежали до укрытия, нырнули за спасительный ствол и перевели дух.
Стая приняла вправо, затем развернулась и побежала в противоположную сторону. Причина столь неожиданной смены направления стала понятна секундой позже. Из зарослей появился детеныш Тираннозавра. Он значительно уступал ночному чудовищу, и все-таки его вид вызвал у людей нервную дрожь.
— Они добрались сюда, — с ужасом прошептала Лекс. — Они все-таки добрались. О, господи…
Она попыталась вскочить, но Грант удержал ее:
— Не шевелись.
— Я хочу уйти!!! — закричала девочка.
— Не двигайся, пожалуйста.
— Да уж, таких птиц ты больше никогда не увидишь, — попробовал сострить побледневший Тим.
Ти-рекс в два прыжка настиг мечущихся Орнитомимусов и, сбив одного с ног, с хрустом вцепился клыками ему в хребет. Жертва начала бить задними лапами по воздуху и судорожно поворачивать голову, пытаясь схватить противника. Тираннозавр одним рывком вырвал у нее позвоночник. На траву хлынула кровь.
— Меня сейчас стошнит… — прошептала Лекс.
Ти-рекс впился клыками в мертвое тело и начал рвать его на части, глотая огромные дымящиеся куски.
— Смотрите, кровь, — растерянно пробормотал Тим.
— Уходим, — скомандовал Грант.
Воспользовавшись тем, что хищник увлечен добычей, они быстро перелезли через ствол и, пригибаясь, побежали налево, к темнеющему лесу. Утро уже не казалось им беспечным и радостным, но знай они, что их ждет дальше, возможно, люди не стали бы торопиться навстречу куда более большей и худшей опасности, чем полуслепой Ти-рекс.
* * *В операционном зале собрались все, кого еще можно было собрать: Сол, Хаммонд, Элли и Малколм.
Тревогу подняла Элли, после того как прочла торчащую из принтера записку: «Системы разблокированы. Ушли включать главный рубильник». Чуть ниже стояло время: 06:04.
Сейчас было четверть девятого, а на мониторах главного компьютера ограждение зон по-прежнему выделялось зловещим черным цветом. Электричества не было.