Лысый... шиноби? (СИ)

Перед пробуждением ему снился странный сон. Подробности он уже не помнит, но он будто очутился в какой-то канализации. Бродил там, пока не набрел на гигантскую решётку, прутья которой были в несколько раз толще самого Наруто.
И голос из решётки раскатистым басом заметил:
– ВОТ ЭТО ТЫ ДЕБИЛ… ПЕРВЫЙ РАЗ ВСТРЕЧАЮ ДЖИНЧУРИКИ-САМОУБИЙЦУ…
Дальнейшее в этом странном сне Наруто помнил из ряда вон плохо. Лишь сияющие багрово-золотым светом глаза. Да тоненький ручеёк оранжевой чакры, что небольшими порциями вливался в иллюзорное тело блондина.
Мог ли это быть Кьюби, что запечатан в нём?..
Узумаки настолько погрузился в себя, что и не заметил, как в палате оказалась Сакура на пару с темноволосой девушкой. Кажется, он её уже видел… Точно, в онсене! Это ведь та куноичи, что стояла за злобной драчливой бабулей Цунаде. И наблюдала за всем…
Если бы не боль по всему телу, он бы, пожалуй, засмущался.
– Наруто, почему ты довёл себя до такого? – обеспокоенно спросила Харуно.
– Это… у-у-ух… – Наруто хотел приподняться с кровати и почесать затылок рукой, но вместо этого лишь выпустил глухой стон.
– Не шевелись, – приказным тоном велела брюнетка и повела над его телом Шосеном. Приподняв бровь в удивлении, она кивнула Сакуре.
Та, будто только ожидая данной команды, повторила манипуляции с медицинской чакрой и обследовала тело Наруто:
– Шизуне-сенсей, я не совсем понимаю…
– У Наруто высокая регенерация, потому он быстро идёт на поправку.
– А чего хоть произошло, даттебайо? – спросил он.
Девушки переглянулись, и Сакура, вперив строгий взор в блондина, принялась перечислять:
– У тебя были разорваны мышцы и сухожилия, в костях проявились трещины, позвонки спинного отдела сместились, а коленные суставы вышли из суставных сумок. Всё это нам с Шизуне-сенсей пришлось исправлять. Также из-за судорог и перенапряжений мышц произошли множественные ущемления нервов… но это не главное, Наруто!
С каждым новым диагнозом глаза Узумаки расширялись всё больше и больше.
– Эхе-хех… – неловко посмеялся он. – А что главное?
– Твоё сердце остановилось, – взяла слово Шизуне. – Если бы не Какаши, который как раз тренировался неподалёку, то ты бы умер!
– Э-э? В смысле – умер?
– То и значит, – заявила Шизуне. – Какаши вовремя заметил, как ты упал, и проверил твоё состояние. Только благодаря тому, что он был поблизости, тебя смогли быстро доставить ко мне для оказания неотложной помощи. Мы реанимировали тебя. Буквально!
«Упс», – подумалось Наруто.
Но ведь Сайтама-сенсей говорил, что для преодоления предела необходимо истязать себя тренировками. То есть быть на грани.
И, видимо, в этот раз Наруто и вправду был на грани. Есть быть точнее, на грани смерти…
– Ты более двенадцати часов не приходил в сознание, – сказала Сакура. – Как мы поняли, ты тренировался без чакры.
– Да, эро-сеннин научил меня новой печати, и я её опробовал… на себе.
– Не делай так больше, – заявила Шизуне. – Нагрузки, которые твой организм способен перенести с чакрой и без – отличаются в десятки раз. С заблокированной чакрой ты лишь раза в два сильнее среднестатистического гражданского. Подавляющая печать блокирует большую часть чакры, оставляя лишь самый минимум для поддержания жизнедеятельности. Эта фуин не позволяет жертве использовать чакру в течение некоторого времени – обычно, часа-двух. Твоя же печать оказалась ещё мощнее и длительнее по сроку воздействия… И ты смог прожить на грани истощения более трёх часов, при этом нагружая себя тренировками, которые обычный шиноби выдержать не в силах. Подобные тренировки как раз и потратили чакру, которая необходима для функционирования организма при наложении печати. То, что ты выжил при полном чакроистощении, ещё и тренируясь – чудо.
 
Ну и дела. А Наруто подумал, что нашёл новый крутой метод тренировок.
«Нет, метод и вправду крутой, – мысленно поправил себя он, – вот только не нужно загонять себя до полного чакроистощения». Помереть раньше срока в его планы не входило. Ему ведь ещё Хокаге становиться!
– Хорошо, так больше делать не буду, – слегка выделил он слово «так»…
Ему ещё некоторое время полоскали мозги касательно постельного режима, обильного питания и питья, а также прочих, несомненно, важных вещей для скорейшего восстановления. И всё это он слушал краем уха.
Настоящим шоком для него стало, когда темноволосая ирьёнин сказала:
– На неделю как минимум тебе стоит воздержаться от физических нагрузок. Даже с твоими способностями к восстановлению – это может быть травмирующим для твоего организма.
– Но… сестрёнка Шизуне, – растерялся Наруто. – У меня ведь финал экзамена через три недели!
– Не называй Шизуне-сенсей сестрёнкой, Наруто! – начала гневаться Сакура. – Хоть иногда проявляй уважение к старшим.
Только сейчас до Узумаки дошло, что Харуно уже в который раз называет эту девушку сенсеем.
– Вау, Сакура-чан, так ты нашла наставника в ирьёниндзюцу? – воодушевился Наруто, и даже попробовал встать. – Поздравляю, даттебайо!
– Наруто, бака… а ну лежи…
Шизуне махнула рукой, и Сакура тут же замолкла.
– Ты пошёл к Джирайе, чтобы тренироваться в фуин, – изогнула губы в доброй улыбке она. – Твои физические показатели и так практически на уровне джонина, Наруто. Тебе не нужно столько сил уделять обычным тренировкам с утяжелителями. Особенно в твоём текущем состоянии.
Узумаки заметно приуныл. Ему ведь нужно каждый день тренироваться на пределе возможностей, без отлыниваний. По крайней мере, так тренировался Мастер Сайтама.
«Всё же я дурак, – посетовал про себя он. – Нужно было выбрать менее интенсивную тренировку».
Из-за своей глупости и недальновидности он теперь вынужден снова взять перерыв в тренировках. Если он и дальше продолжит в том же духе, то никогда не сможет достичь уровня сил сенсея. Во всём необходимо знать меру. И в адских тренировках тоже.
Шизуне ушла, оставив Наруто наедине с Сакурой. Одна из санитарок доставила в палату тележку с едой. И розоволосая взяла поднос со снедью и положила на тумбочку. Затем аккуратно помогла зафиксировать верхнюю часть койки, дабы торс Наруто был приподнят.
– Это… Сакура-чан. Я, пожалуй, дальше сам, – уже понял, к чему всё идёт, он.
– Ну уж нет. Я тебя накормлю. Ты же сейчас и ложку в руках держать не сможешь.