Я живу в октябре (СИ)

– Тебя ждал, генацвале, – с деланным акцентом произнёс Коршунов. – Иду сегодня после работы, думаю, чем побаловать дорого гостя. Вижу – Сулико мне машет. Сколько тут живу, не замечал этого ресторана. Ты садись давай.
Я послушался. Коршунов быстро оформил два стакана водки и, не задерживаясь, выпил.
– Что, девки не любят, Лёха? – проникновенно спросил он.
Я покачал головой. Рот у меня был забит шашлыком. Коршунов наполнил стаканы.
– Давай, не стесняйся. Расскажи замполиту как на духу. Товарищ майор послухает.
– Я влюбился, – коротко сказал я.
– Так-так. Проходили, знаем.
– Я на самом деле влюбился.
– Ты к сути переходи.
Я вздохнул.
– Два дня она отказывается со мной встречаться. Завтра будет третий.
Коршунов удивлённо задрал левую бровь.
– Ну, в смысле, наших два дня, – пояснил я. – У нас же только сутки на месяц. Каждый день я как штык… В общем, мы встречались без проблем. А тут она вдруг отказалась. А потом ещё раз. Говорит, что плохое самочувствие, что всё нормально, потом расскажет. Ну и прочее. Но я чувствую, что она мне лжёт. Звонил казанским приятелям. Нелька с ней дружит… Но там непонятно…
Меня вдруг осенило, что рассказу не хватает связности. Слов было в избытке, они крутились внутри, как грешники в коллективном котле, но никак не хотели собираться.
Коршунов пододвинул мне стакан.
– Не хочу.
– Надо, – серьёзно сказал Коршунов. – Давай-давай.
Видимо, разучился я пить крепкий алкоголь. Водка попала не в то горло, я закашлялся. Коршунов наблюдал за моими корчами с лёгкой усмешкой.
– Переспать успели?
Я кивнул.
– Так вот чего тебя полгода не было… Давай дальше. Ругались? Отношения выясняли?
– Нет, – выдавил я. – Нормально всё было.
Коршунов вновь наполнил стаканы.
– Ты чего боишься-то? Что другого нашла?
Я порадовался, что лицо у меня и так было красным от кашля.
– Не бойся, не нашла.
– Откуда ты знаешь?
– Ты всерьёз решил, что Маргаритка твоя внезапно обрела свеженького хомо хренуса и бросилась ему на шею?
– Ну…
– Да она среди нас без году неделя. Себя вспомни поначалу, сильно борзый был? Что головой мотаешь?
– Не был.
– Вот именно.
– Но что тогда случилось?
– Женщины, – глубокомысленно заявил Коршунов. Продолжения не последовало.
– И всё? – не выдержал я.
– Могу углубить и масштабировать, – принял вызов Коршунов, опрокидывая стакан. – Женщины как океан – есть приливы и отливы.
– Ты издеваешься?
– Есть немного, – признался он. – Ты пей давай и слушай. Другого лекарства у меня нет.
Мне пришлось смириться.
– Всё у вас нормально. Ну захандрила девка или испугалась чего, фантазии какие-нибудь. Что ты нюни распустил? Другого нашла, другого нашла… Вот увидишь, через месяц позвонит.
– Через месяц?
– Ну или завтра? Я когда хорошо выпью, наше хомохреновое время перестаю понимать. И вообще, у меня для тебя новости есть. Не про твою девку, не подпрыгивай.
– Что за новости?
– Ко мне опять прокурорский приезжал. Помнишь историю про Луну? Ядерный удар и всё такое.
– Помню.
– А я уж успел подзабыть. Он на пороге кабинета появился и с улыбочкой: «Товарищ Коршунов, у нас новые данные». Не люблю я их, всё-таки.
– Прокурорских?
– Дозорных. Хотя прокурорских тоже. Не перебивай!
– Слушаюсь!
Я отсалютовал пустым стаканом. Коршунов одобрительно хмыкнул и взялся за бутылку.
– И что с Луной? – спросил я. Внутри меня проснулся интерес. Ритка отступила куда-то на периферию затуманившегося алкоголем сознания. Так жить оказалось гораздо легче.
– Так что там с Луной?
– Оказывается, такой план реально существует.
– Долбануть по Луне?
– Да!
– Ракетами?
– Ими!
– Врёшь!
– Информация два нуля! Тсс! – Коршунов приложил палец к губам.
– Я – могила.
– В Генштабе такой план лежит.
– В нашем?
– Так точно!
– Но зачем?
– Хе… – Коршунов откинулся на спинку стула и, выудив себе из тарелки огурец, аппетитно им захрустел. – Ну, во-первых, это ещё со времён Хрущева разрабатывали. Базы на Луне, обмен ядерными подарками и всё такое. Но этот план свеженький. По содержанию Дозор о нём ни сном ни духом. Знает только, что проект спецслужбисткий, а не военный. Лет через двадцать будет окончательно разработан и подписан.
 
– Погоди-погоди. То есть он не сейчас существует? Из будущего информация?
– Что ты ко мне пристал, – поморщился Коршунов. – Я же сказал, туплю с нашей хренологии. Ну, в будущем. Но мы это будущее всё равно знаем, оно же не наше, а ихнее, ну обычных. Тьфу! Ты понял, короче.
– И что прокурорский хотел?
– Как ни странно, ничего особенного. Мы с ним поболтали о том, как можно выяснить, с чего вдруг такая инициатива появилась. Видимо, у них агентов в тех (Коршунов сделал хитрый жест) ведомствах нет. Но новость-то не в этом. Про тебя прокурорский спрашивал, вот что.
– Про меня? – поразился я.
– Он издали начал. Дескать, кто из наших есть в вашем окружении, товарищ майор. И потом назвал две фамилии, как бы невзначай, в том числе твою. Кто такие, чем живут, насколько порядочны и всё такое. Я эти игры знаю. Впрямую он спрашивать не хотел, вот и зашёл с околицы. Чем-то ты их заинтересовал.
– И что им надо?
Коршунов пожал плечами.
– Агент из тебя паршивый, связей не имеешь. Не знаю. Может америкос твой чего.
– Ты меня достал уже. Его полмира знает.
– Но в Россию-то он к тебе прилетал.
– Тьфу.
Я схватился за стакан. Спорить тут было бесполезно.
 Сурок Кабула (I) 
– Мы замысел гончара, созидающего кувшин.
Валера принуждённо рассмеялся. Вечно этот чудик философствует…
– Не хочешь, значит, отвечать, да? Ну и хрен с тобой.
Валера пожал плечами и принялся сосредоточенно пилить ножом кусок мяса. Баранина поддавалась плохо. Или нож тупой? Всё здесь не так и не то. Угораздило же застрять посреди войны. Даже пожрать толком не пожрёшь. А ещё «лучшее кафе в Кабуле». Хотя Редайгули нравится. Или нравилось? Как правильно говорить про бывших?
– Я тебе ответил.
– Что?
Глаза у Гонца мёртвые, неподвижные, словно болото в безветрие.
– Ты спросил, в чём смысл нашей жизни среди людей линейного времени. Я тебе ответил.
– С нормальными людьми, – отрезал Валера. – Нормальными, понимаешь? На фига мне эти определения?
Гонец пожал плечами.
– Я могу идти?
– Валяй. Хотя нет. Повтори-ка последнюю фразу ответа.
Гонец мигнул и вдруг загнусавил, как последний аллергик:
– Подобное поведение чревато гибелью Вселенной.
– Понял.
– Я могу идти?
– Чао!
– До свидания, Валера́.
Гонец произнёс фразу на русском, но отстранённо, словно копируя слова и интонацию далёкого неведомого коллеги. Даже ударение в имени правильно поставил, на последний слог. Это правильно, по-европейски, молодец.
Валера проводил взглядом худосочную фигуру посланца, пробирающегося меж тесно поставленными столиками чайханы.
«Чревато гибелью Вселенной, – передразнил он про себя. – Фантазёры. А гниение заживо вас не волнует?»
***
Он торчит здесь почти два года. Это если считать по личному биологическому времени. Валера, эх, Валера, далась тебе длинная гривна… Два месяца он колесил с украинским контингентом по американским базам, фиксируя события, снимая репортажи, делая заметки. Когда работа шла, Валера не замечал течения времени. Сутки и недели календарных дат превращались в огромный единый день, посреди которого нужно было зачем-то спать и есть. «Трудоголик не алкоголик», – говаривала бабушка.
Когда талибы стали напирать на пообещавших убраться американцев, Валера забеспокоился. Бойцы сразу заприметили: «Что, вуйко, забоявся? Бороду вiдрощуй!» Они были уверены в союзниках, а вот Валера задницей чуял, что проблемы будут. Эх, Валера, знал бы ты какие!