Сибирский рубеж (СИ)

С этой целью я, пошатываясь, направился к выходу, не обращая внимания на стоны побитых олухов.
Зайдя в дверь, оказался в просторном помещении огромного старинного особняка, к которому, собственно, и примыкала тренировочная площадка. «Ну что, память, веди меня в мою комнату, — мысленно обратился я к самому себе. — Здесь ведь есть моя комната? Я же не в коридоре живу?»
Да, у меня действительно имелась собственная комната. Она находилась на четвёртом этаже. Теперь, главное, путь найти, потому что дом выглядел настолько огромным, что без карты можно и заблудиться. Прислушиваясь к интуиции, я зашагал по коридору.
Стены были увешаны портретами важных персон, которые смотрели на меня как на говно — по крайней мере, именно так художники предпочли изобразить их глаза. Все эти люди являлись моими предками, князьями Озёровыми, а я, соответственно, был одним из отпрысков рода, княжичем Алексеем. Моего нынешнего отца звали Михаил Озёров, а мать… почему-то вспомнить не удалось. Наверное, она умерла давным-давно, или с ней ещё что-то случилось. В голове остался лишь смутный, но при этом тёплый образ.
Опять я мыслями вернулся к загадочному голосу во тьме. Женщина хотела, чтобы я спас её детей и её род от вымирания. Но род этот совсем не походил на вымирающий. У князя Озёрова было, как подсказывала память, девять детей от четырёх жён, три из которых проживали сейчас в особняке. Тогда кого спасать? Голос сказал, я пойму, что делать, но пока понимание не приходило.
Жили мы в окрестностях Нижнего Новгорода. Кажется, батя, да и вообще род Озёровых, имел в этом городе большое влияние, но подробности пока оставались покрыты мраком.
Зато прекрасно вспомнилось, сколько дерьма вытерпел Алексей Озёров, в тело которого я попал, от тех двух уродов, что сейчас валялись на песчаной площадке, стеная от боли. Они, мягко говоря, недолюбливали своего брата.
Чем тот заслужил такое отношение, я плохо понимал, но перед глазами отчётливо проносились картины так называемых «тренировок», когда братья избивали Лёху до полусмерти, и тому приходилось несколько дней отлёживаться под целебными артефактами. К счастью, лечебная магия могла быстро поставить человека на ноги, но легче от этого делалось. Лёха не мог ответить своим обидчикам, у него просто-напросто не хватало сил, и потому он раз за разом отправлялся на больничную койку, а отец, что странно, закрывал на это глаза.
По пути мне попались женщина средних лет в белом переднике и невысокий паренёк в брюках и жилетке, который поздоровался со мной, назвав «ваше сиятельство». Наверное, слуги. В таком огромном доме слуг должна быть хренова куча.
Наконец, добрался до широкой лестницы с массивными перилами, что вела наверх. В холле стояли высокая, светловолосая женщина лет тридцати и девчонка-подросток лет пятнадцати с длинными русыми волосами и большими карими глазами на миловидном личике. Дама то ли отчитывала её, то ли наставляла. Говорила она очень строго, по обрывкам разговора понял, что речь идёт о поведении в гостях.
— Добрый день, дамы, — поздоровался я, прохода, и обе родственницы (а это были именно родственницы) уставились на меня во все глаза.
Не обращая на них больше никакого внимания, я пошёл вверх по лестнице.
Кто они такие? Светловолосая высокая дама — кажется, одна из жён князя Озёрова, а девчонка — сестра Лёхи. В них обеих чувствовалась сила. Девушка была послабее, от дамы исходили более мощные вибрации на уровне средненького мага.
Со мной они так и не заговорили, я быстро миновал пролёт и скрылся из их глаз.
По сравнению с первыми тремя этажами четвёртый выглядел относительно скромно. Низкий потолок, старые обои, минимум предметов декора, а из картин — только маленький пейзаж в тесноватой гостиной. Спальня Лёхи находилась за следующей дверью, а санузел — в конце коридора.
В комнате я не обнаружил ничего особенного. Здесь не было никаких излишеств, только самое необходимое. Царил идеальный порядок. Кровать заправлена, носки и прочие элементы одежды нигде не валяются, на письменном столе у окна вещи аккуратно разложены.
 
Компьютер Лёхи представлял собой обычный системный блок с монитором, мобильный телефон — тоненькую раскладушку серебристого цвета. Судя по электронике, мир этот отставал от нашего лет на двадцать-тридцать, даже несмотря на то, что у нас техническое развитие остановилось пятьдесят лет назад. Здесь до сих пор пользовались жидкокристаллическими экранами, а о голограммах пока не знали.
Магические артефакты тоже не были распространены в быту, по крайней мере, я в голове у Лёхи не нашлось соответствующих воспоминаний. У нас-то разными техномагическими штучками разве что нищий не пользовался, а здесь их, вероятно, ещё не изобрели. Конечно, артефакты существовали: их применяли для лечения или в военных целях, но в повседневной жизни — нет.
Я радовался каждому вздоху, каждой вещи, которую видел, пусть и находился среди чужих, враждебно настроенных ко мне людей. Но это сейчас не значило ровным счётом ничего. Я был жив, молод и здоров, я снова чувствовал окружающий мир, видел цвета, вдыхал запахи, осязал предметы. А боль от побоев и вовсе прошла, что говорило о хорошей способности к восстановлению.
Однако когда я подошёл к зеркальной двери шкафа, моя радость омрачилась. Передо мной стоял среднего роста парень, на вид довольно крепкий, с правильными чертами лица и короткой стрижкой. Но огорчил меня вовсе не мой новый облик, в нём-то как раз ничего отталкивающего не было. Почерневшие радужки глаз — вот что смутило. Это значило лишь одно: тёмный дар никуда не исчез.
В юности я дал клятву отцу, что никогда не выберу тёмную силу. Он владел стихией воздуха, и я шёл по его стопам. Но обещание оказалось нарушено, и произошло это против моей воли. Тьма сама меня выбрала. С теми, кто долго сражался на рубежах, такое иногда случалось. Дыхание бездны однажды поразило мой дух, оно должно было принести смерть, но я выжил. «Паршиво, конечно, но это не самое плохое, что могло случиться, — успокоил я себя, — прошлую жизнь прожил и эту проживу». В конце концов, тёмная прана давала иммунитет против дыхания бездны, благодаря чему было легче бороться с монстрами.
И тут я задался вопросом, а как в этом мире обстоят дела с тьмой и тёмными существами? Есть ли они здесь? И память дала однозначный ответ: «Да». Сразу всплыла в голове обрывочная информация, слышанная на уроках истории и от старших.
Тьма появилась здесь около семидесяти лет назад в середине двадцатого века. В конце сороковых разразилась большая война между Российской империей и западными державами во главе со Священной римской империей. Никто не знал точно, почему именно тогда открылись бездны, но это случилось, и человечество, оказавшись перед новой угрозой, было вынуждено сосредоточить все силы на сдерживании врага пострашнее, чем себе подобные.
Благодаря стараниям великих мастеров (по-нашему, архимагов) вторжение тёмных тварей или, как их называли на латыни «тенебрисов», удалось купировать, однако огромные территории всё-таки остались под их контролем. В Евразии в настоящий момент существовали четыре крупных области, заражённые тьмой: Британские острова, Восточная Европа, Сибирь и Ближний Восток.
Самая большая область находилась с Сибири. Вероятно, из-за малой плотности населения император посчитал нецелесообразным отвоёвывать эту часть суши у тварей из бездны, вместо этого построили сеть оборонительных фортов по линии Гордеевск-Томск-Первосибриск-Барнаул, на которой существ и остановили. На данный момент людям удавалось успешно сдерживать натиск тёмных тварей, но по опыту моего прежнего мира я знал, что человечество может оказаться уничтожено за триста-четыреста лет.
Тьма наступает «всплесками». Когда мне довелось родиться на Земле, там оставалось мало пригодной для жизни территории, а через сорок восемь лет она сузилась до Камчатского полуострова, где мы и приняли последний бой. Я видел, как рушится цивилизация, поглощаемая мраком, как человечество уходят в небытие. В этом мире дела обстояли лучше, и люди чувствовали себя пока что весьма вольготно, однако в любой момент всё могло измениться.