Сибирский рубеж (СИ)

— Тут просто родственник мой живёт… точнее, жил. Я несколько дней назад приехал.
— А я сегодня.
— Есть где остановиться?
— Конечно, тут гостиниц полно.
Дверь кабинета открылась, и оттуда вышел коренастый паренёк. Девушка поднялась с дивана, взяла рюкзак и вошла. А минут через пятнадцать, когда она освободилась, настала моя очередь.
В кабинете за столом сидел краснощёкий лысоватый господин в тёмно-зелёном военном кителе. На плечах — погоны, на груди — орденские планки. Офицер вежливо поздоровался, предложил присаживаться и стал записывать мои данные, а заодно расспросил про моё родство и причины, побудившие меня поехать на границу.
— Значит, сами служить желаете, господин Озёров? Похвально, — произнёс офицер усталым тоном. — Сейчас я вам выпишу направление на медкомиссию. Пройдёте медкомиссию — вас припишут к воинской части, где будет проходить обучение. Поскольку вы представитель княжеского сословия, при поступлении на службу получите звание сержанта. Но прежде пройдёте трёхмесячное обучение, только после этого отправитесь в боевое подразделение. Служба для таких, как вы, проходит вахтовым методом: месяц — на границе, месяц — дома. Но сразу предупреждаю, это только в теории. На практике людей постоянно не хватает, и смены могут длиться дольше, а в случае угрозы вас призовут в любое время. На период обучение жалование ваше составит двести пятьдесят рублей, затем тысяча четыреста за месяц службы на границе и четыреста двадцать за месяц в тылу. Оружие и униформу вам выдадут, но если есть своё, берите обязательно, особенно тёплые вещи, они всегда нужны. Зимы у нас холодные. Посуда, предметы быта, средства индивидуальной защиты — всё пригодится. То же самое касается и боеприпасов. Если есть возможность, закупайте рубрумитовые патроны.
— А артефакты тоже можно брать? — уточнил я.
— Разумеется. Берите всё, что поможет выполнять боевые задания.
Офицер выдал направление на медосмотр и отпустил.
Когда я вышел, девушки уже не было. Странная девица, подумал я. А с другой стороны, ничего особенного. Среди аристократов многие жаждали служить стране и государю и грезили о воинских подвигах. Необычно лишь то, что из Москвы она попёрлась в такую даль. Польская граница всяко ближе.
Когда через день я приехал на прохождение медкомиссии, больше всего вопросов у проверяющих вызвала моя сила. Артефакт-индикатор, получив от меня заряд силы, загорелся ярко-красным, что демонстрировало огромное количество духовного огня в организме.
А вот свою тёмную сущность я заново научился скрывать, теперь дымка не сочилась из моего тела, когда не надо. Сказал, что владею воздушной стихией. В конце концов, цель моя — попасть на границу, а не в какую-нибудь лабораторию в качестве подопытного кролика. Понятное дело, всё равно все узнают со временем, но это потом. Там и будем разбираться.
В итоге мне присвоили ранг «старший мастер третьей ступени». Я слишком мало знал воздушных техник и до «великим» пока недотягивал, ведь ранг подразумевал не только наличие мощного духовного огня, но и определённый уровень владения магией.
Заодно стало понятно, что в этом мире стихийная магия в почёте, чем в моём прежнем: её вид даже в личных документах прописывался, а энергетическая котировалась, как одна из разновидностей стихийной. Всё упиралось главным образом в древние обычаи и родовые традиции. У нас же на это всё просто не оставалось времени.
После медкомиссии я оказался в кабинете ещё одного офицера, который выдал мне приписное свидетельство. Меня направили на север, в седьмую дивизию пограничных, в форт номер восемьдесят восемь, расположенный где-то возле Гордеевска. На мой закономерный вопрос, почему так далеко, офицер ответил, что на севере сложная обстановка и не хватает сильных владеющих.
Я почему-то рассчитывал, что буду служить ближе к Первосибирску, но раз на север — значит, на север. Если там нужны сильные маги для сдерживания тварей, что ж, значит, моё место там.
Вместе со мной медкомиссию проходили ещё десять владеющих. Простые люди тоже служили на рубеже, и их, как правило, было больше, чем аристократов, но обследовали их отдельно от магов, поскольку у нас имелась своя специфика.
 
Большинство новобранцев увозили сегодня же, впрочем, аристократам позволялось добираться до места службы самим, и я решил, что так и сделаю. Завтра планировал, если получится, заскочить в гости к вдове Жуковской, а в субботу отправиться в путь. В учебный центр требовалось прибыть до понедельника.
На выходе стояла группа парней — те, кто вместе со мной проходил медкомиссию. Четверо простолюдинов и два боярина, один из которых выглядел лет на тридцать из-за грубой щетины на щеках и подбородке. Он был сильнее остальных. Во время медкомиссии мы с ним познакомились. Звали парня Аркадий Рюмин, он приехал из Омска добровольцем, хотел подзаработать. Имел ранг мастер второй ступени.
— Эй, Озёров, — окликнул он меня. — Ну что, приняли в погранвойска?
— Приняли, куда бы делись. А вы чего толпитесь, как бедные родственник?
— Тебя куда направили?
— Восемьдесят восьмой форт. А тебя?
— Всех в восемьдесят восьмой приписали, там у них учебный центр для владеющих. Иди сюда. Смотри, что думаю, нам надо вместе держаться, чтобы оказаться в одном подразделении. Так проще будет. Просекаешь? Давай с нами.
— Спасибо, но у меня дел ещё полно. Сам буду добираться.
— А, ну как хочешь. Тогда до встречи на рубеже.
Конечно, держаться вместе, особенно для новобранцев — разумная идея. Но у меня имелись другие планы, и я направился к машине, что стояла на парковке. Сегодня ездил сам, без водителя. Захара гонять не стал лишний раз, тем более что баранку крутить было не впервой.
Сев в машину, я нацепил на ухо гарнитуру, поставил телефон на подставку, набрал новый номер сестры. Она всё-таки испугалась прослушки и купила себе другие телефон и сим-карту.
— Алло, привет, Света.
— Привет, Лёш. Ты где? Тебя уже отправили на границу?
— Только что прошёл комиссию, в субботу поеду. А ты как?
— А я уже в лагере. Хоть месяц отдохну от чёртовой семейки. Правда, со мной Верку отправили, она тоже здесь околачивается. И тренировки постоянные. Очень много тренировок!
— Отлично. Тебе как раз надо тренироваться. Когда перестанешь быть слабачкой, пойдёшь охотиться на тёмных.
— Это я-то слабачка⁈
Я рассмеялся:
— Ещё какая! Поэтому тренируйся давай. Или я сам за тебя возьмусь, когда приедешь.
— Ой, напугал. Боюсь-боюсь! Так когда мне можно будет приехать?
— Смотри, Свет, дело такое, сейчас я на три месяца еду в учебный центр, мне будет совсем не до этого. Затем вернусь где-то на месяц, вот тогда и обсудим.
— Ещё три месяца ждать? — воскликнула Света и тяжело вздохнула.
— Выше нос! Не заметишь, как пролетят.
— Ладно-ладно, буду ждать. Мне сейчас бежать надо, на тренировку всех собирают. Может, вечером ещё созвонимся, или завтра. Главное, не пиши мне. А то Ирина мою почту и переписку смотрела.
— Я и не собирался писать. Ну всё, беги, не опаздывай.
Мне всегда поднимала настроение болтовня с сестрой. Что-то в ней было милое, непосредственное, забавное. Казалось, я к ней даже что-то вроде отцовских чувств начал испытывать. Не покидала мысль, что я обязан позаботиться о девчонке, защитить её от этой долбанутой семейки, где к ней относятся, как к отбросу. В конце концов, я матери её обещал.
Когда подъехал к усадьбе, на обочине дороги перед воротами стоял длинный серебристый «Новгородец». Рядом, сунув руки в карманы, прохаживался Добрыня Горбунов. На этот раз он был в светло-сером костюме с иголочки и чёрной рубашке.
— Добрый день, господин Озёров, — поздоровался Горбунов, когда я вышел из машины. — Как ваши дела? Готовитесь ехать на границу?
— А вы всё следите за мной? Что на этот раз вам надо?
— Как же я за вами слежу? Я тут уже полчаса стою, дожидаюсь.
— По какому делу?
Горбунов с намёком покосился на ворота, видимо, желая, чтобы я пригласил его в дом, но я не сдвинулся с места.