Сибирский рубеж (СИ)

— Вам приказано? Приказано! Хватит языком чесать, лейтенант! Выполнять!
Мы с Зайцевым в это время как раз садились в «Ягуар» и всё слышали, и когда выехали из крепости, я спросил прапорщика, что случилось с Хитровым, ведь раньше он себя так не вёл.
— Он после ваших поездок к бездне таким стал, — ответил Зайцев. — Не знаю, что у вас там произошло, он не говорит.
— Думаешь, причина в этом?
— Ну да, как вы поездили туда, так человек словно подменили.
— Вот и я про то же.
— В общем, не знаю. Но ходит слух, будто его Пыж хочет под трибунал отдать.
— За что?
— Если б я сам хоть что-то понимал, — усмехнулся Зайцев. — Может быть, обычная пустая болтовня. Кто-то придумал какую-нибудь херню, пошутить решил или ещё чего, а другой подхватил и растрепал всем. Знаете же, как бывает.
По пути встретились несколько блокпостов: солдаты и бронетехника стояли через каждые десять вёрст, но несмотря на это тенебрисов всё равно попадалось много. Пять дней военные только и занимались тем, что зачищали буферную зону, но тёмные появлялись снова и снова. Пока ехали к восемьдесят восьмому форту, наш стрелок уничтожил штук двадцать мелких тварей и ещё столько же — на обратном пути, когда мы сопровождали колонну самосвалов.
Сегодня мы с Зайцевым весь день катались туда-сюда. Машины возили стройматериалы для восстановления крепостной стены, требовалось их сопровождать. Последний рейс завершили уже в сумерках. Отряд с внешнего рейда вернулся чуть раньше нас, и в гараже я встретил Олю и остальных. Они как раз собирались расходиться по казармам.
Я позвал её, мы выбрались из боксов и остановились недалеко от ворот. Мимо проследовали Рюмин с Волгиным, наградив нас удивлёнными взглядами.
— Ты как вообще? — спросил я. — Нормально?
— Нормально. Жива-здорова, как видишь, — ответила Оля со свойственными ей бодростью и оптимизмом.
— Не устала?
— Да все устали, а что поделать? Видишь, какая ситуация: людей мало, приходится за троих пахать.
— И те двое салаг проблем не создавали? — я посмотрел вслед своим приятелями.
— Не, — рассмеялась Ольга. — Молодцы, держались достойно. Я, если честно, штрафников не хотела брать. Если уж на то пошло, не положено, чтобы один офицер был с несколькими штрафниками. Но, как видишь, никто не сбежал, никто не погиб, все отработали, все вернулись… Слушай, Лёш, ты заходи как-нибудь после отбоя, когда я не на дежурстве буду, поболтаем. А то сейчас некогда.
— И когда же такой день наступит?
— Завтра, например. Сможешь?
— Завтра? Можно попробовать.
— Буду ждать, — Оля улыбнулась и подмигнула, — а сейчас всё, некогда. Побегу.
— Стой, спросить хотел один момент. Хитров не обижает? Слышал, он наорал на тебя утром. Вообще, нервный какой-то стал.
Тут Оля резко посерьёзнела, огляделась по сторонам и негромко произнесла:
— Проблемы у него. Только никому, ладно?
— Не вопрос.
— Помнишь, тебя Пыж вызывал и расспрашивал, как прошла операция в тёмной области?
— Естественно, помню.
— Нас всех вызывали, кто там был. В общем… — Оля вздохнула. — Пыж решил, что Хитров бросил нас и сбежал, и теперь хочет отдать его под суд.
— За что? Бред какой-то. Что Хитров такого сделал? Он отдал приказ отступать. Если б он попытался вас вытащить, то погиб бы.
— Я тоже говорила, что у него выхода не было, но Пыж и слушать ничего не хочет. Если честно, то больше виновата я. Слишком увлеклась сражением, а надо было ребят выводить. И в итоге… двое погибли.
— Никто не виноват — я так скажу. Случается всякое. Мы делали, что могли.
— В любом случае, спасибо тебе, — Оля дотронулась до моего плеча. — Если бы не ты, никто не выжил бы.
— И какая же мне будет за это награда? — улыбнулся я.
— А вот завтра придёшь и узнаешь, — кокетливо проговорила Оля. — Ну всё, мне пора. До завтра.
— Пока.
Я и правда не считал, что капитан проявил трусость. Твари окружали нас со всех сторон, и если б он задержался, весь отряд бы погиб. Если уж на то пошло, моей вины в случившемся было больше. Ведь если бы я не ждал, пока закроется последняя дыра, мы не попали бы в такую ситуацию.
 
Я развернулся, чтобы идти к себе, но встретился взглядом с Полиной. Она стояла возле двери, ведущей в женскую казарму и издалека наблюдала за нашим с Олей разговором.
— Привет, — поздоровался я, подходя к девушке.
— Привет, — ответила Полли.
— Как дела? Давно не виделись.
— Ну да, давно. Но тебе вроде бы есть чем заняться.
— Ага, постоянно то в рейды мотаюсь, то в конвой. А ты?
— А мы так… чем придётся, теми занимаемся. В основном, здесь сидим, в крепости. А она… — Полли посмотрела вслед Ольги
— Лейтенант Скавронская из гарнизонной роты. Мы работаем вместе.
— А, работаете, — протянула скептически Полли. — Да… тут есть, над чем поработать.
— Слушай, может быть, попробуем как-нибудь встретиться? — предложил я. — Что думаешь?
— А как мы встретимся? Нас целыми днями то туда гоняют, то сюда. Это совсем не круто. Да и ты тоже вон… работаешь. Слушай, я пойду уже, а то полячка придёт орать будет.
Кажется, Полина поняла, что у нас со Скавронской отношения ближе, чем просто служебные. Расстроилась, наверное.
В полупустой казарме было всего семь человек, в том числе Волгин с Рюминым, только что вернувшиеся с задания. Эти двое, словно закадычные друзья, спокойно сидели за столом, играли в неизвестно где добытые карты и обсуждали сегодняшний день, точнее лейтенанта.
— А ты видел, какая у неё задница? — говорил Волгин. — Я бы с этой Скавронской почаще бы в рейды ходил.
— Ага, и сама тоже ничего.
— Это как сказать. У меня и покрасивее девчонки были так-то.
— Да понятное дело. Не модель, конечно — тут я полностью согласен. Но вполне себе. Боевая девчонка, думаю, в постели — тоже. Да и вообще… ты опять проиграл, — Рюмин кинул последнюю карту.
— Да ёп… ладно, давай по новой. Я раздаю, — Волгин собрал колоду и стал тасовать. — А ты где был? — спросил он у меня.
— Машины сопровождал.
— И много там тёмных?
— Полно. Хрен знает, откуда берутся. Так и лезут. А вы что тут, лейтенанта Скавронскую обсуждаете? Слюни пускаете?
— Вроде того, — ответил Рюмин.
— Успокойтесь, вам тут ничего не светит, — я плюхнулся на кровать. Усталость была такая, что прямо сейчас заснул бы, но вначале хотелось помыться. — Да и вообще, поуважительнее к старшему по званию, салаги.
— А ты что, с ней это самое… — догадался Волгин.
— Ну… — неопределённо протянул я и зевнул. — Мне перед тобой о своей личной жизни отчитываться?
— Хоть у кого-то она здесь есть, эта личная жизнь, — с тоской в голосе проговорил Рюмин. — И когда успеваете? Ладно, давай играть. Последнюю партию — и на боковую. Поздно уже.
На следующий день мы с Лешим ездили на внешний рейд, патрулировали опушку леса, чтобы не позволить тенебрисам, какие ещё тут оставались, подобраться к строителями, ремонтирующим стену. А после отбоя отправился в казарму гарнизонной роты.
Попасть в офицерскую часть можно было только по коридору, ведущему мимо общего отделения. Вход сторожил дежурный.
— К кому? — спросил он.
— Лейтенант Скавронская нужна.
Дежурный ушёл звать Ольгу, и тут совсем ни кстати зашёл Хитров.
— Рядовой Озёров, почему разгуливаем после отбоя? — отчеканил он так громко, что, наверное, вся казарма проснулась.
— Дело есть к одному человеку.
— Что за дело? К кому? И что за тон такой? Вас не учили, как нужно обращаться к старшему по званию, рядовой?
— Послушайте, Хитров — проговорил я тише. — Не надо на меня срываться. Никто не виноват в том, что случилось возле бездны.
— Что вы себе позволяете? Я уведомлю вашего офицера о нарушении дисциплины.
А вот это уже было плохо. В моей роте все знали, что фактически я нахожусь под командованием Хитрова, и никто мне вопросов не задавал, даже когда я уходил после отбоя, как сейчас. Но если капитан начнёт говниться, тогда свободы передвижения у меня станет гораздо меньше.