Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)
— Да — мы не кинулись, подобно неразумным племенам заката одетым в звериные шкуры, крушить без разбора и чести. Но и не проглотили горечь и яд потерь. Нет! — Чуть передвинув кристалл накопитель в приемном контуре энергоконструкта и убедившись что поток энергии направленный к коконам с раненными стал стабильнее, кицуне в который раз грустно вздохнула и посетовала небу за явленную несправедливость. — Мало того, какой-то человеческий правитель, недостойный в своем посмертии даже сметать пыль у подножия трона небесного владыки, пытается своими указами очернять достижения и силу Дома.
— Усомниться в самом существовании Дома и крепости его опор! — раздраженно дернув покрытым великолепной ровной шерсткой ухом, ВаСю чуть было не произнесла в слух парочку любимых тирад своего деда, о которых он вспоминал когда приходила пора собирать очередной обоз с дарами императору поднебесной, да полакомятся черви его мозгами. — Как будто мы должны только по указке какого-то человечишки бросать уже обжитый… Ну не дворец конечно, но ведь и времени то прошло всего ничего. Так вот — бросать все, поддаваясь самому позорному из пороков, что только можно себе представить — панике и ее брату страху. И забиться под подол человеческого правителя, лишив себя той немногой крохи магической силы, которая и позволяет Дому жить и надеяться на будущее величие.
Легкий гул и мерцание теплового полога окутывающего поляну с размещенными на ней коконами отвлек девушку от мрачных мыслей и напомнил об окружающей действительности. Шмурыгая покрасневшим от мороза носом и зябко переступая с ноги на ногу, перед кицуне нерешительно мялся человеческий детеныш, тихо и как-то незаметно вошедший в жизнь затерянного в глухой пуще Дома.
— А… мн… — Под внимательным взглядом принцессы клана Ва мальчишка стушевался.
— Ты что-то хотел спросить? — ласковые нотки в голосе лисицы и легкое, практическое незаметное касание манией ауры успокоили собеседника и прорвали плотину накопившихся вопросов.
— Деда Валера сказал… — Небольшая пауза, в которой паренек собирался с силами и вот уже как будто с разбега в холодную воду. — Ребята живые?
— Живые. — За всю свою жизнь так и не научившаяся понимать и правильно общаться с молодой порослью и щенками ВаСю просто не знала как себя вести. Да и не сюсюкать же с детенышем как мелькавшие где-то в глубине воспоминаний расплывчатые образы. Именно поэтому ответ кицуне был сугубо академичен и лишен каких-либо смягчений: — Оторванные руки, пальцы, много кусочков металла и земли в телах.
По мере описания ситуации ВаСю даже сама того не замечая распалялась и докладывала на глазах бледнеющему пареньку всю неприглядную картину с таким радостно-умильным выражением лица, с каким не каждая домохозяйка рассказывает о проделках своей любимой кошки. — Вытекшие глаза, причем что самое интересное не от каких то предметов, а от взрывов. Ну поврежденные уши и содранная кожа это практически у всех, так что тут ничего интересного. У парочки правда по три-четыре бу кишок недостаёт… — Тут кицуне ненадолго задумалась и видя широко распахнутые глаза паренька быстро поправилась, так и не поняв причины по которой после ее слов на лице мальчишки не осталось ни одной кровинки: — Бу это в ваших мерах метр, ну или около того.
Тщедушная, так и не набравшая какой-никакой особенной массы фигурка беззвучно сложилась. Как будто из нее выдернули ту стальную струну все это время державшую ее в вертикальном положении. И только после этого чрезмерно увлекшейся описаниями повреждений ВаСю стала понятна та безбрежная синь заполнявшая доверчиво устремленные на нее глаза. Нет — это было не проклятое всеми демонами поднебесной любопытство… Совсем нет. Это был ужас. Ужас от осознания еще одной потери. Темная вьюга неизбежности и страха бушевала в глубине этих глаз. То самое чувство которое Сю уже однажды испытала на самой себе и никогда больше, никогда и ни за что…
Непонятным даже самой образом подхватив паренька и укутав в своих объятиях наполненной заботой и теплотой аурой кицуне скороговоркой заговорила:
— Они вылечатся! Все в порядке! — Пытаясь сгладить впечатление от своих предыдущих словоизлияний девушка вглядывалась в наполненные горечью глаза паренька пытаясь сквозь бушующую стылую метель чувств достучаться до его разума: — Дух Чащи и наш князь вместе взялись за их лечение. И не пройдет и десяти Ри как они выйдут из этих яиц живые и здоровые. Xiǎozi, kuài xǐng xǐng! — Сбившаяся от волнения на свой родной диалект, к слову понятный только свихнувшимся историками и некоторым старикам в затерянных горных селах северного Китая, кицуне прижала к себе голову седого мальчика и поглаживая непослушные вихры цвета медленно падающего за силовым куполом снега принялась немного сбивчиво объяснять, пытаясь успокоить и доверчиво прижавшуюся к ней фигурку и себя саму.
— В этих яйцах соки жизни наполняющие деревья растворяют больную плоть и дурные предметы, а также убивают мелких, невидимых глазу демонов которые приносят в раны лихорадку и…
Обхватив ладонями лицо мальчика Сю утонула взглядом в ледяной сини его глаз и продолжила шаг за шагом согревать его душу:
— Ноги и пальцы отрастут и глаза тоже! Дедушка Леший обещал. Ведь ты Духа Чащи зовешь именно так? И Ссешес тоже обещал. — Уверенные тон, с которым были произнесены эти слова, а может и тепло рук в сочетании с омывающими тело потоками ауры кицуне, в этот момент больше схожей с покрытой бушующими протуберанцами солнечной короной, все это мало по малу привело к тому что ломкий мальчишечий голос, наполненный так и не появившимися слезами, неверяще но все равно с какой-то отчаянной надеждой прошептал:
— Правда?!
Вложив всю свою уверенность в слова ВаСю провела тонкими изящными пальцами по человеческой щеке и с наполненной теплом улыбкой негромко произнесла:
— Конечно правда! Сам Шэнь Нун не сделал бы того что смог придумать Князь и осуществил Туди-шэнь. Я даже сама не знала что такое чудо возможно ведь ни в "Хуан Ди Нэйцзин" ни в "Дао Дэ Цзин"… Да что там — даже в свитках секретной библиотеки клана Ва не было ничего что могло бы навести на существование такого способа лечения.
— Тетя Васю, я… — Взгляд наполненный надеждой, бледная, кажущаяся выполненной из самого лучшего императорского фарфора кожа и блестящие, влажные наполненные горечью капли медленно ползущие в низ. Все ускоряющие и ускоряющие свой ход, сливающиеся в извилистые знаки.
— Не надо… — ладошка зарывшаяся в снежную белизну волос прижала голову паренька к матовому шелку.
— А знаешь — мне тоже было страшно! — такое признание, сказанное с легко улыбкой, заставило паренька податься отпрянуть от кицуне и утерев слезы вымазанным в чем-то кулаком недоверчиво посмотреть, громко хлюпнув при этом носом:
— Правда-правда! — С заговорческим видом оглянувшись ВаСю прижала указательный палец к губам и прошептала: — Только тссс! Это тайна! Я до сих пор очень боюсь этих всех громыхалок. — Подмигнув недоверчиво уставившемуся на нее мальчишке кицуне спросила. — Ты же знаешь как я тут появилась?
Сбивчивый, все еще дрожащий от слез голо неуверенно произнес:
— Деда Леший сказал что спала…
— А потом мне при откапывании лопатой почти все хвосты отломали!
Казалось уже достигшие своего максимального размера зрачки паренька еще чуть-чуть увеличились и в них вместо недавнего стылого ужаса мало по малу, принялся тлеть огонек любопытства, обещающий вскоре разгореться всепожирающим пламенем лесного пожара.
— Как откопали? У вас же один есть?!
— Я под землей спала, в четвероногом облике. А хвостов у меня если честно — три! — при этих словах ВаСю задорно подмигнула мальчишке чуть ли не раскрывшему от удивления рот. — Обычно виден только один. А было девять! Знаешь, как это сперва больно было? А потом когда в меня немцы стреляли и тот взрыв… — Чуть виноватая улыбка мелькнувшая на девичьем лице после этих слов переродилась в болезненную гримаску: — Когда эти громы начали с неба падать взрываться я от страха чуть в камень не превратилась.