Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)
— Это получается, что сейчас я не с тобой говорю? И это не твое тело?
Леший в ответ так глазками своими захлопал с абсолютно непонимающим выражением лица, но мне-то что, я в НКВД, в особом-то отделе, и не таких художников видел, мне мозги канифолить такие зубры пытались, что этот гражданин Леший еще слабо выглядит. Ну как таких хлыщей колоть, мне уже не раз показывали, да вон начальник отдела — незабвенный Семен Петрович… попробуем по его методе. Улыбочку на лице нарисовал добрую такую, душевную, постарался по-отечески прищуриться и спрашиваю:
— И с кем-же мы сей разговор ведем, если не с Лешим, что за гражданин тут сидит и с представителем Советской власти беседует?
И по лучшей Серегиной методе… как в ухо заору, тут уж завсегда клиент из равновесия выходил и лишнее начинал выбалтывать:
— Имя! Звание! С какой целью прикидываешься Лешим?
Смотрю, а у него лицо оплывать начинает, медленно так, а вокруг словно потемнело. Будто тучка на небе солнце загораживает. И шелест такой, со всех сторон доносящийся, в слова складывается:
— Ты на кого, человечек, голос-то повышаешь! Да я сейчас тебя на корм травам пущу!
Тут как-то мне страшновато стало, выхватываю наган и пытаюсь вскочить, а у самого в голове мысль бьется: «Хм… чревовещатель хренов, кого испугать собрался! Да я после пяти лет работы в органах ни черта, ни Бога не боюсь. Сейчас я тебе пилюльку от невнимания пропишу. Серегина, кстати, разработка — этот шутник у клиента над ухом любил стрелять, говорил, что пациент потом внимательный-внимательный становится, правда, немного глуховатый. Но ничего, в крайнем случае переспросит. В Испании методика пригодилась на все сто: один раз какого-то Хуана поймали, молчал как убитый, а от Серегиной пилюльки от невнимательности расчирикался, что твой соловей!»
А вот подняться мне как раз и не удалось, дергаюсь, встать пытаюсь, а толку никакого — взгляд опускаю, а меня по пояс травой опутало, и травинки, как живые, расти продолжают. Я их начинаю стволом отрывать, руками что-то не хочется. А они, сволочи, хоть и рвутся, но расти продолжают, да так быстро — стоит мне плеть оторвать, в другом месте уже две выросли и по гимнастерке к портупее тянутся…
Все тоже 12.07.1941
Ссешес Риллинтар
— Так, дварфы вы мои парнорогатые! Ша! Баста! Такхизис твою за ногу! Бихолдера в зрачок палантиром, да с тройным переворотом через Минас-тирит. У одного все мысли через одно место — только о врагах родины и шпионах думает. А второй тоже хорош — достойно ли Духу Чащи, как молоденькому оленю, брыкаться? Так, оба успокоились, ты, Леший, траву-то свою убери, а ты, капитан, громыхалку тоже спрячь. Уж поверь, ею ты только навредить себе можешь.
Прохаживаюсь между нашими горячими грузинскими парнями и про себя думаю: вот послал ректор союзничков!
У одного еще детство в одном месте пару миллионов лет играет, второй на всю голову энкавэдэтнутый. Вообще-то для молодого Советского государства с его развитым коллективизмом и всеобщей уравниловкой будет очень большим шоком столкнутся с возможностью существования магически одаренных индивидов. Так сказать, сам себе жнец, на дуде игрец и апокалипсец. Попробуй такого раскулачь — как кастанет цепную молнию, вот и нет больше председателя колхоза со всей партийной верхушкой. Ведь действительно, фактически государственность поддерживается только страхом члена общества перед наказанием, а что будет твориться в социалистическом обществе, если там появятся маги, да еще, не дай ректор, уровня хорошего архимага? Ну да ладно, данный геморрой пусть разгребает ЦК, а я в сторонке постою и посмотрю, чем дело кончится. Лишь бы меня не трогали.
— Ладно. Как dalharen себя ведете. Заканчивайте. Ты, капитан, пойми: он — ДУХ Чащи. Дух — понимаешь?
Посмотрев в немного вытаращенные, испуганные глаза капитана и не обнаружив в них признаков интеллекта, попытался разжевать поподробнее:
— Дух Леса — это энергетическая сущность, обитающая в совокупности растительного мира данной чащи.
В глазах капитана огонька понимания так и не зажглось, поэтому я продолжил:
— Все, что ты сейчас вокруг видишь, — все это вмещает в себя Дух Чащи, а это чучело он просто создал, чтобы удобнее было с нами общаться, понятно?
Капитан, с удивлением покосившись на медленно опадающие пряди травы и вновь ставшее отчетливым лицо Лешего, произнес:
— Так это что, аналог телефонной трубки?
12.07.1941
Рядовой Онищенко Геннадий
Выходим мы, значит, с мясом на поляну. А там наша троица сидит напыжившаяся. Капитан с Лешим почему-то друг на друга дуются, а Ссешес между ними вперед-назад бегает и что-то втолковывает. Нас увидел, рукой на них махнул — и к старшине сразу. Говорит: мол, ты, Сергеич, давай пока костерок организовывай, а я пойду за травками разными пользительными пройдусь, видел тут недавно, когда за лосем этим придурочным бегал. Да и, может, успокоюсь немного. Правда, зачем-то лук свой взял и в лесу, как всегда, истаял. Ну а мы с ребятами развернулись, тушу пока на траву положили, Сергеич дерн разметил и с Серегой начал его аккуратно так снимать и по краю бортик выкладывать. А под дерном — слой землицы сероватой, а потом песок белый-пребелый, такой только на болотах встречается, как будто с щелоком вымытый. И вот этим песком мы края этой выемки и обсыпали. Старшина нас потом всей толпой за сушняком отправил, добавил, чтобы без ольхи или орешника не приходили. Сам взял штык-нож, тарелку из немецких да кусок брезента и к болоту почесал. Ну и вдогонку Юрке крикнул, чтобы тот жердей штук восемь срубил да чтоб тушу выдержали и пошире ямы были. Ну, с ольхой, конечно, были проблемы, но ма-аленькую такую горку орешника, дуба и березок мы сообразили. Тащимся, значит, через кусты и видим картину: два наших мыслителя все разговаривают, правда, теперь уже спокойно, а старшина на брезенте кучу глины откуда-то притаранил и любовно так ямищу обкладывает. Отдельно песочек горкой громоздится. Порубили мы тушу, ребра в одну сторону, шею и грудинку в другую, а окорока старшина чуть ли не грудью закрыл и говорит:
— Ну, ребята, сейчас вы у меня отведаете копченой лосятины по-походному. Все мы сразу все равно не съедим, а в копченом-то виде дольше храниться будет, да и повкуснее, чем просто жареное.
Я, конечно, у бати коптильню видел, да и сам с ней работал, но конструкция старшины все равно восхищала. Сперва мы распалили в ней костер и прогрели слой глины до покраснения. Она даже потрескивать от жара стала, и из земли по краям получившейся глиняной ванны слабый парок пошел — видно, вода из земли испарялась. Потом старшина угли выгреб и началось священнодействие. Чурбачки из орешника порубили, положили на запекшуюся глину, и не просто так, а в шахматном порядке, решеточку такую изобразив, просыпали их слоем щепок, а на них окорока взгромоздили.
Пока чурбачки из орешника рубили, щепок куча образовалась, вот как раз их и оприходовали. Мы, значит, с парнями все это раскладываем, а старшина где-то все же надыбал веточку ольхи. Ну, веточка — это так, слабо сказано. Хороший такой сук. И пока мы возились, он его сперва в ершик превратил, а потом вообще в щепу перевел. Вот окорока мы этими щепочками и подзасыпали слегка. Потом на всю эту конструкцию положили слой веток орешника, причем с листвой, а на них уже слой глины, где-то пальца два толщиной. Серега при этом все Сергеича пытал, не будет ли дыма много, нам ведь сейчас светиться-то не с руки. А тот ему в ответ: «Все будет, как в лучших ресторанах, и без дыма». Сам при этом не отрывается и края глиной промазывает, чтобы никаких щелок не оставалось.
А вот опосля началось самое жестокое — поверх глины из сушняка кострище запалили. От первого костра углей навалили, сверху сушняком обкладывать начали. Сперва, конечно, подымило немного, но потом глина подсохла, прихватилась и дымить перестала. Тут только успевай дрова подкидывать. Сушняку все равно приволокли мало что не гору. Мы пока с ребятами дрова подкидывали, старшина по-быстренькому рогулек нарезал, ивовых прутиков для мяса нарубил, ошкурил и печенку с сердцем и легкими к костру-то пристроил — неча жару пропадать. А с другого края костра бочину лосиную на вертеле организовал. Серегу, как самого любопытного, под это дело и реквизировал — стоит теперь, ворочает, слюнями мало что костер не заливает. Иду, значит, за очередной порцией дров из кучи, нагибаюсь, чтобы взять, потом поднимаю глаза — глядь, а у костра уже командир образовался, довольный, аж светится. Сгрузил старшине стопку какой-то зелени. Лук свой положил и побрел опять к нашим мыслителям, думку думать. Ну а тут как раз Серега семафорит — мол, мясо уже готово. Старшина брезент мокрой стороной к земле перевернул и давай на нем лопухи раскладывать, а что — вместо тарелок завсегда использовали, как на покос идем, удобная вещь и мыть не надо. Серега с Юриком бочину жареную притащили, а с нее такой духмяный запах, да мы еще с утра, считай, почти и не ели — у меня живот подвело, и он так квакнул, что командиры даже обернулись. Олег, сволочь, рядом печенку жареную положил и по спине как врежет — мол, не дрейфь, боец, сейчас хавать будем.