Русалочка с Черешневой улицы (СИ)

Даша его не простила. Хотя там и прощать/не прощать было особенно нечего, конечно. Люди поступают так или иначе по куче различных причин, и благородство далеко не у всех на первом месте. А даже благородные умудряются ранить и не оправдывать ожиданий. Так что… Павлик — это просто Павлик, как бы ему вот вдруг не взмечтнулось непонятно чего иного. Визу сделал, билеты купил — и на том спасибо.
Инна Васильевна тоже обходила Дашу стороной — чтоб не пришлось решать притихший конфликт личностей. А так — не пересекаемся и вроде все путем.
За окном падали мокрые листья, плакала осень и ветер в бессильной ярости порой швырял всем этим в стекло. Или в лицо под зонтом — это кому уж как повезет.
А Даша проверяла погоду в известном ей из романа Хаггарда городе с волшебным названием Гранада, пыталась упаковать вещи и совсем не думала, что… может быть, она уже не вернется в эту комнату с базиликом на окне. Это казалось смешным, невозможным, вообще ни о чем, а порой трясло как в лихорадке, сердце замирало, а колени тряслись.
Так что Даша запретила себе думать, что дальше. И просто отправилась в субботу в аэропорт. Как Воронов ни вертелся подвезти, она не согласилась. Еще чего. Кодекс педагога, отношения учитель-родитель. Ничего больше, Павлик, не выдумывай себе ничего.
Проще самому будет. Ведь она, Дарья Сергеевна Стрельцова, собралась в четвертое измерение… Бр-р!
И Даша сунула стрепсилс в рот.
Аверины, Жорик с Нюркой под ручку, Артем Арестов и — откуда только узнал и лавку, что ли, даже по случаю прикрыл? — Ильич собственной персоной явились проводить. Воронов с детьми еще не приехал, так что настала пора прощальных речей.
— Я всегда знал, Даша, что ты полетишь дальше, — улыбался Ильич, уверенный, что он правда это знал и, вообще, о таком думал. — Раз уж тебе так надо твой принц…
Александр Константинович негромко шикнул, и стало понятно, кто сдал Стрельцову бывшему работодателю.
— На вот, — сунул фотограф Стрельцовой в руки коробочку.
Она вздрогнула и шумно выдохнула от неожиданности. Посмотрела на Ильича — несмотря на всякие заскоки, у него ведь доброе сердце. А заскоки — они у всех. Подарок приготовил.
— Упаковки не изменились, — улыбнулась ему Даша, усилием воли сдерживая слезу в уголке левого глаза.
Медальончик, конечно, так себе, китайский, но сам жест… Щелкнула футляром — внутри открыто улыбалось лицо Эрика Солнцева.
Она поняла это сразу. Сглотнула. Спрятала в карман. Обняла довольного Ильича.
— И если что — у меня ж вся почта на сыщиков, — тот даже не сдерживал улыбок и слез.
— Да, — смеясь, закивала Даша.
Повернулась к Авериным.
— Александр Константинович, Лия, Вера Леонидовна… Спасибо вам за все.
Смотрела на эти родные лица, уже полные тревоги, тоски и тепла, и сердце сжималось. Даша обняла всех по очереди.
— Передавай ему привет, — сжал ее плечо Александр Константинович.
— Наверное, он достоин того, — сказала Лия, хотя, кажется, и не верила в это.
Но было так мило, что хотела верить, искренне хотела, потому что для Даши это было важно.
Вера Леонидовна просто с улыбкой протянула Даше бумажный увесистый пакет. С тем характерным ароматом, от которого желудок переворачивается, даже если он не голоден, а потом начинает скакать в нетерпении: "хочу пирожок, скорей же!".
— Все будет хорошо, девочка, — нежно прикоснулась она к Дашиной щеке морщинистой ладонью. — Ты справишься, у тебя есть для этого все, что нужно.
Даша закусила обе губы сразу. Подбородок трясся. Качнула пакетом.
— Пирожки, например, — неловко пошутила она, обнимая женщину.
Повернулась к ребятам. Тёма вздохнул и широко улыбнулся.
— Что ж, Решка… Вот и пришел твой звездный час, да?
Почесал затылок, нервно рассмеялся.
— Не умею речей говорить. Просто, хочу, чтоб у тебя все было хорошо. Говорят, мир — он как зебра: после черной приходит белая полоса. Может, это она?..
Даша засмеялась и обняла бывшего однокашника.
— Я собираюсь ее найти. Хотя… вы — доказательство того, что моя полоса не была черной. Никогда все не бывает черным, Тема, это только нам кажется.
 
— Ну, разве тебе обойтись без умничаний, — фыркнула Нюрка рядом.
Даша повернулась к подруге и бросилась ей на шею. Слезы больше не хотели держаться там, где они рождаются и шли, наступали огромной армией по щекам, а оттуда на Нюркину спину.
— Не обойтись… — пробормотала Стрельцова. — Берестова, как я без тебя..?
— Ну… Стервятник мне должность не предложил, — шмыгала носом по ту сторону уха Нюрка.
— А тебе не обойтись без ерничанья, — фыркнула Даша, еще сильнее сжимая в объятиях Аню.
— Пиши через букву "ё", — процитировала та Сигизмундовича с таким же фырканьем.
Просто фыркать и шуточно задирать друг друга проще, чем рыдать розовыми соплями и телячьими нежностями. Даша поймала взгляд Жорика.
— Георг… ты же позаботишься о ней без меня, да?
Жорик с самой серьезной улыбкой кивнул.
— Она частенько пьет снотворное… и жутко скучает, если одна… У нее просто пунктик на мытье посуды и уборке, а еще…
Нюрка оттолкнула подругу с плачем. Размазывая слезу тыльными сторонами ладоней, пока Жорик не протянул ей бумажную салфетку, воскликнула:
— А о тебе кто теперь заботиться будет, глупая?..
— Здравствуйте, — кашлянули сзади.
Воронов приехал. Даша поспешно вытерла большими пальцами под глазами, протянула Жорику ладонь за салфеткой и для себя, приложила к носу — насморк развернулся с полной силой, а она и забыла, рыдая и прощаясь.
Обернулась. Ди и Яша стояли такие торжественные и едва не подпрыгивали. Еще бы! Едут! Одна в приключение, другой — домой. Павлик тоже под шумок раскрыл объятия, но Аня тут же на него набросилась.
— Но-но, Стервятник! Тебе обнимашек не положено!
Даша снова безуспешно потянула забившимся носом и миролюбиво протянула руку.
— Привет, Паш. Привет, Ди, привет, Яша. Ну что, летим, значит?
Посмотрела на всю честную компанию, окончательно приунывшую.
— Эй, она же не навсегда, — улыбнулся ребятам Воронов с честным недоумением.
И не подозревал, что истина его утверждению совершенно противоположна. Что и вызвало и женской части провожающих новый взрыв соплей, слез и вздохов. Да и у Даши тоже ком встал в горле, а слезы текли по щекам.
— Пора идти на чек-ин, — деловито сообщил Яша взрослым.
Бывалый человек.
* * *
Даша судорожно проверила ремень безопасности. Что еще? Что теперь? Она совсем одна с чужими детьми! Летит на край света! Чтобы отправиться и вовсе за его край, гм.
Что она наделала?!.
— Вы первый раз летите, Дарья Сергевна? — поинтересовалась Ди.
Они с Яшей сидели по обоим сторонам от учительницы. У окна — конечно, Дианка.
Как ей хватило ума вот такое сделать?!. Верните меня…
— Это не страшно, если будет закладывать уши, я вам дам "взлетную", — сказал Яша. — И, вообще, риск погибнуть в авиакатастрофе гораздо ниже, чем в дорожной. Не паникуйте, главное, и вам понравится.
Да как не паниковать?!. Кто о ней позаботится, вот именно, идиотка… Она же ничего не знает ни про Андалусию, ни про Вечность, ни про детей…
Самолет вырулил на взлетную полосу и начал разгон. Даша инстинктивно вцепилась в подлокотники. Ди и Яша переглянулись снисходительно.
— Я не боюсь, — процедила сквозь зубы Даша. — Вернее… не полета. Кое-чего другого боюсь.
— В Гранаде только ночью лучше не ходить, — пожал плечами Яша. — Особенно по Альбасину. А так все норм.
Ох, какая же милая новость.
Вот и оттолкнулись от земли. Даша покосилась в окно против собственной воли.
Они что, завалились на бок и сейчас упадут?.. Разве самолет не заденет крылом землю, если вот так поворачиваться..?
— Выходим на трассу, — со смехом в уголках губ пояснил Яша.
— Ты много летал, да? — уточнила Даша.
— Каждое лето, — кивнул маленький Воронов. — Папка все тащил к себе. Но мне здесь не нравится. А дома — солнце, тепло, и люди улыбаются на улице.