Каждому по заслугам

– Настасья, ты работаешь над делом Крымовой? Я уверен, что ты помнишь, но ей назначено завтра на десять, и я бы хотел до этого времени посмотреть все твои наработки, – к Насте в кабинет заглянул шеф, и она быстро закрыла все вкладки, свидетельствующие о том, что последний час адвокат Пальникова занималась чем угодно, только не делом Крымовой и вообще не текущей работой.
– Я помню, Аркаша, – виновато ответила она.
Ветлицкого все в офисе называли Аркашей, и в этом привычном панибратстве скрывалось огромное уважение персонала к своему патрону, начинавшему в лихие девяностые с защиты братвы и не боявшемуся никаких сложных экономических и уголовных дел сейчас, в непростые двадцатые годы двадцать первого века.
Подводить Ветлицкого не хотелось, а потому Настя погрузилась в рутинные обязанности, которые привыкла делать хорошо. Над кровавыми тайнами можно подумать и позже, на досуге, тем более что Денис сегодня обслуживал большой юбилей и домой собирался вернуться поздно, не раньше часа, а то и двух ночи. Опять не выспится, потому что завтра ни свет ни заря подскочит готовить ей завтрак.
Настя дала себе зарок, что вечером нажарит сырников и испечет шарлотку, чтобы Денис хотя бы одно утро смог отдохнуть, и с головой погрузилась в перипетии бракоразводного процесса клиентки Крымовой, который сопровождался сложным и болезненным дележом имущества.
По дороге домой Настя не забыла заехать в магазин за творогом. Раздевшись и приняв душ, решительно прошла на кухню, чтобы встать к плите, но щелкнула кнопкой чайника и потащила к себе стоящий на столе ноутбук. «Я только пять минуточек почитаю, – пообещала она себе, а потом обязательно приготовлю завтрак. Обязательно».
Опомнилась она, когда часы показывали без пятнадцати двенадцать, закрыла ноутбук и, зевая, отправилась в постель. От ее намерения приготовить сырники и испечь шарлотку не осталось и следа. Зато она успела узнать, что правила переливания трупной крови, открытые Сергеем Юдиным, в свое время утвердил Наркомздрав. По этическим соображениям из числа посмертных доноров сразу исключили детей.
Затем, но уже по соображениям физиологии, были исключены женщины. И этот факт вполне укладывался в схему. Неведомый убийца, на счету которого уже были три безвинных человека, нападал исключительно на мужчин. Возможно, именно потому, что женская кровь не годилась. Так и запишем.
В 1967 году в СССР функционировало более двадцати лабораторий по заготовке трупной крови, однако уже тогда стало понятно, что внедрить этот опыт повсеместно не получится. Слишком жесткими были критерии отбора. Донор должен был скончаться от очень узкого круга патологий, и доставить его в лечебное учреждение требовалось незамедлительно.
Медицина шла вперед. За сорок лет, прошедшие со дня Юдинского открытия, были выявлены новые опасные инфекции, а обследовать умершего донора было невозможно из-за отсутствия прописанного порядка. Итак, сегодняшняя медицина подобным методом не пользовалась. Наверное, исключительные случаи бывали, но Настя про них ничего в интернете не нашла. Закон, регламентирующий донорство тканей и органов, также оказался достаточно сложным и на кровь не распространялся. Так что было совершенно ясно – государственные лечебные учреждения сейчас от покойников кровь не заготавливали, пользовались донорской или кровезаменителями.
Но следствие шло именно по пути поиска человека, которому могла зачем-то понадобиться фибринолизированная кровь. Что ж, перечень ситуаций, когда она может использоваться, не такой уж и широкий, а значит, Лиля и ее коллега Зимин вскоре уже будут иметь на руках список пациентов, которым она может пригодиться. И вычислят нужного им человека до того, как он совершит новое убийство. Но это не маньяк, нет. Интуиция ее не подвела. Он совершает преступление с конкретной целью, а не для удовольствия.
Но при чем тут картина Левитана? Или все-таки это странное совпадение из тех, что редко, но все же случаются? По какому принципу преступник выбирал своих жертв? Откуда-то он же должен был узнать, что у всех трех мужчин, таких разных и незнакомых между собой, первая группа крови. По опыту работы Настя знала, что Зимин и Лаврова точно задаются теми же самыми вопросами и, возможно, в отличие от нее уже знают ответы.
 
Для начала Настя решила выспросить у Лены Золотаревой все, что той известно о погибшем Алексее Гольцове. Если кто-то из жертв и имел отношение к пропавшему и счастливо найденному Левитану, то точно он. Интересно, а то, что погибший Лопатин работал в автосервисе, а Дубинин на шиномонтаже – это совпадение или закономерность? Если последнее, то при чем тогда тут Гольцов, искусствовед на пенсии?
Вопросов было слишком много, намного больше, чем ответов. Да, завтра же с утра, как только станет прилично звонить по телефону в дом, где двое маленьких детей, она свяжется с Золотаревой, напросится на встречу и попробует раздобыть информацию. Конечно, следователи с директором картинной галереи уже встречались, но они могли же не заметить какую-нибудь деталь, которую она, Настя Пальникова, точно не пропустит.
Даже самой себе она не хотела признаваться в том, что отчаянно скучает по атмосфере расследования, в которое оказалась втянута несколько лет назад, когда познакомилась с Денисом. Тогда Настя даже не побоялась ночью вскрыть чужую опечатанную квартиру, чтобы забраться туда в поиске ответов на свои вопросы. Хорошо, что застукала ее там Соня, а не преступник или полиция. Неприятностей было бы не обобраться и в том, и в другом случае.
Конечно, когда преступник потом похитил ее и хотел убить, Насте было не до смеха, но плохое забылось, а ощущение адреналина в крови вспоминалось до сих пор, и иногда Насте его ужасно не хватало. Она знала, что ни мама, ни Денис, ни Соня не одобрили бы ее тяги к очередной авантюре, если бы об этом узнали, но Настя была уверена, что сумеет провести свое маленькое расследование тайно, не посвящая в него родных и близких.
С этой мыслью она и погрузилась в сон, а проснулась уже, когда ноздри защекотал аромат свежих сырников с малиной. Испек их, разумеется, Денис, который вовсю хлопотал на кухне, когда на пороге появилась заспанная Настя.
– Привет, несостоявшийся кулинар, – поприветствовал он любимую. – Я обнаружил в холодильнике миску с творогом и решил, что ты заказала мне сырники.
– Вообще-то я хотела сама их нажарить, чтобы тебе не пришлось опять так рано вставать, но сначала отвлеклась, а потом заснула, – покаянно призналась Настя.
– Ничего страшного. Ты же знаешь, мне это в радость, – откликнулся он и поставил на стол тарелку с воздушным чудом, очередным шедевром кулинарии. Впрочем, ничего другого Денис Менделеев делать не умел. Только шедевры. – А на что ты отвлеклась?
Все-таки он очень хорошо ее знал. Практически так же хорошо, как она сама, и Настя немного напряглась, понимая, что Дениса ей будет гораздо сложнее обмануть, чем, к примеру, маму.
– Читала про украденные и найденные картины Левитана, – отмахнулась она, увлеченно рассматривая сырники, чтобы не встречаться с Денисом взглядом. Сырники были чудо как хороши. Творение искусства. – Ты же знаешь, что меня Елена Николаевна Золотарева наняла, чтобы я представляла ее интересы в этом деле. Я решила, что надо немножко повысить общую грамотность, а то я так от нее отстаю, что прямо неудобно. Не люблю выглядеть дурочкой, ты же знаешь.
– А ты не финтишь, дорогая? – проницательно спросил Денис.
– С чего ты взял? – делано возмутилась Настя.
– Слишком много слов. Обычно ты так тараторишь, когда у тебя рыльце в пушку. Настюша, все в порядке? Ты ни во что не вляпалась? Я могу быть спокоен?
Настя соскочила со стула, подошла к Денису, взяла его за уши и серьезно посмотрела в глаза. Она не хотела, чтобы ее любимый волновался.
– Ты можешь быть совершенно спокоен, Дэн, – сказала она с нежностью. – Обещаю, что я не доставлю никаких проблем. Тем более что какие проблемы могут быть из-за Левитана?
– Тогда садись и ешь, – сказал Денис, смягчившись. – Сырники нужно есть горячими, иначе они потеряют всю свою воздушность. Садись, садись. Я тебе сейчас кофе налью.