Провидец (СИ)

— Богдан, выполняй.
Дворецкий вывел на экран свежую картинку.
Ростислав Володкевич стоял перед бронированной дверью, ослепительно улыбаясь и поднимая за волосы… окровавленную голову начальника службы безопасности Рода Фурсовых. Ли уставился в объектив остекленевшим взглядом.
Володкевич разжал пальцы.
Отрезанная голова с глухим стуком упала на паркет.
— Я пришёл поговорить, дражайший родственник. Надо открыть дверь.
Дворецкий застыл в нескольких метрах от главы Рода каменным истуканом.
Андрей Поликарпович потрясённо молчал.
— Если не откроете, я войду сам, — предупредил Володкевич. — Считаю до трёх. Раз…
  
Глава 32
 
К моему удивлению, дверь открылась.
Честно, я уж настроился на полноценный штурм и прикидывал, выдержат ли мою атаку перекрытия. Доспех у меня крепкий, но выбираться из-под обломков — такое себе.
Вот только старый граф сломался.
Переступая порог кабинета, я был готов к любым неожиданностям. Врубил всезрение, просветил стены на предмет артефактов. И нашёл кое-что интересное, вот только навредить оно мне не могло от слова «совсем».
Фурсов стоял посреди кабинета, скрестив руки на груди.
Рядом — дворецкий.
Оба, насколько я помню, одарённые. Слуга эмпат, Фурсов — потомственный кинетик. Без приставок «крио-» или «пиро-». То есть, бывший партнёр моего отца способен швыряться предметами, двигать мебель — и всё это с помощью энергии ки. А ещё этому типу по силам приложить меня о стену, даже не сдвинувшись с места. Вопрос в том, кто ударит раньше. И кто останется на ногах.
Вжух, чтобы не шокировать противников, перетёк в кошачью ипостась. Но от взгляда Фурсова не укрылась эта метаморфоза.
— И не думайте, граф, — предупредил я.
— Что не думать? — глава Рода взял себя в руки.
Эмпат попытался считать мои эмоции, но упёрся в непробиваемые блоки.
— Да что угодно, — хмыкнул я. — Вы умрёте раньше, чем попытаетесь.
Фурсов сверлил меня взглядом добрых полминуты. После этого выдавил:
— Я не совсем понимаю причину этого вторжения, Ростислав. Мы с твоим отцом…
— Что вы делали с моим отцом, я знаю. Уберите дворецкого — и поговорим открыто.
Едва заметный кивок.
Слугу как ветром сдуло.
Я дождался, пока дверь за эмпатом закроется и без приглашения уселся в кресло возле окна. Вжух тут же вскочил ко мне на колени. Фурсов нахмурился, ему такая постановка вопроса явно не пришлась по душе, но в итоге аристократ устроился в кресле напротив.
— Сегодня ночью вы прислали ко мне убийцу, — сообщил я. — Девушку. Она мертва.
Фурсов даже в лице не изменился.
Удивительное самообладание.
— Поэтому, — неотрывно смотрю на главу Рода, — я вынужден ускорить разговор, который до этого откладывал.
— Ростислав…
Я поднял руку, прерывая поток оправданий.
— Ситуация предельно ясна, Андрей Поликарпович. После моей смерти родственники Юлии превращаются в единственных и неоспоримых претендентов на отцовское имение. До этого вы делили прибыль от нелегальной торговли кремом, а теперь — хоп! Всё в один карман. Это я понимаю.
Вот на этом моменте лицо старика дёрнулось.
К слову, годы не пошли Андрею Поликарповичу на пользу. С тех пор, как мы виделись в последний раз, у него на лбу пролегли новые морщины, добавилась седина. И обрюзг глава Рода, чего скрывать. Это при том, что он наверняка пользуется услугами хиропрактиков-косметологов.
— Да, я побывал в подвальчике, — продолжаю следить за реакцией собеседника. — Заглянул во Врата, пообщался с людьми. У них, кстати, огромные запасы крема скопились. Пора продавать.
— Так вот что тебе нужно! — догадался Фурсов. — Продажа. Понял, с чем столкнулся, но все каналы завязаны на меня. Да, щенок?
Ну, конечно.
Теперь ты думаешь, что восстановил контроль над ситуацией.
Ошибочное мнение, дружище.
— Каналы умрут вместе с тобой, — отрезал я. Лицо Фурсова посерело. — А теперь слушай и не перебивай. Азиатская девка, которую ты послал за моей головой, раскололась. Я могу прямо сейчас официально объявить войну, связавшись со своим стряпчим. От этого места камня на камне не останется. Все умрут. А потом я заберу то, что причитается мне в виде репараций.
 
— Бред, — фыркнул старый граф. — У тебя нет повода для войны.
— Повод всегда найдётся, было бы желание. Например, я могу обратиться к губернатору, потребовать ментальный слепок разговора с твоей собачкой и на основе телепатических показаний объявить вендетту. Или войну, не суть. Поверь, я и до твоих наследников доберусь, если меня разозлить.
Граф всё ещё держал лицо, но в глубине его зрачков промелькнул испуг.
— Я здесь говорю с позиции силы, — добиваю оппонента. — Не ты. Хочешь дельный совет? Я не знаю, какими были условия сотрудничества Володкевичей и Фурсовых. Подозреваю, что пятьдесят на пятьдесят. Мне на эти условия плевать. Всё перечёркнуто. Мои — семьдесят. Твои — тридцать. Это новые, актуальные условия. И это хорошая сделка. Знаешь, почему?
Фурсов молчал.
— Потому что я могу выдрать из тебя знания, которые мне нужны. И заняться сбытом самостоятельно. Вместо этого я даю тебе шанс, грёбаный упырь. Естественно, ты введёшь меня в курс дела, всё будет прозрачно. Заподозрю обман — ты умрёшь. Заподозрю двойную игру, привлечение на свою сторону других игроков — ты умрёшь. Поймаю в своей спальне ещё одного шиноби — тебе конец. Я доступно изложил свою мысль?
— Более чем, — выдавил Андрей Поликарпович.
— А теперь хорошая новость, — я решил подмешать в бочку дёгтя крохотную ложечку мёда. — У нас, если я правильно понял ситуацию, общая проблема. Некие уроды, истребившие мою семью, хотят всё подмять. Фурсовы им мешают ничуть не меньше Володкевичей.
— И что ты можешь сделать? — вырвалось у графа.
— Разделаться с ними. Я предлагаю Роду Фурсовых временное покровительство.
На лице моего собеседника — широкий спектр эмоций. Давненько я так не наслаждался результатом агрессивных переговоров.
— Твой отец… — Андрей Поликарпович встал, направился к одному из модульных шкафов и достал оттуда бутылочку тёмно-янтарной жидкости. — Он был крепким бойцом. Продвинутым пирокинетиком. С гвардией, службой безопасности. И посмотри, где он сейчас.
Пожимаю плечами:
— Я — не отец.
* * *
Разговор был долгим.
Сначала мы обсудили версии того, кем могут быть наши общие враги. Сошлись на том, что против нас играет кто-то сильный и влиятельный, но это не клан. И не российское правительство. Потому что Великие Дома не скрываются, они дерзко и напрямую отжимают всё, что им приглянулось. Фурсов предположил, что мы столкнулись с тайным обществом или преступной организацией.
Андрей Поликарпович начал ощущать давление около года назад. Служба безопасности отмечала нездоровый интерес к схемам, выстроенным Фурсовыми за минувшие десятилетия. Кто-то хотел выяснить, откуда берётся кремчуг, заполонивший чёрные рынки многих стран. И этот «кто-то» методично продвигался к своей цели, сужая круг поисков. Именно по этой причине главы двух Родов встретились, устроили совещание и обсудили возможность присоединения к Дому Рыси.
Для меня это была… дичь, если честно. Фурсовы и Володкевичи основательно струхнули, это понятно. Но чем объяснить недавние действия моего отмороженного партнёра? Завладеть рудником и Вратами, чтобы не делиться со слабым наследником… В этом есть крупица здравого смысла, не скрою. Но потом — что? Преподнести всё это на блюдечке клану? Очевидно, старик слетел с катушек. Сказалось многолетнее напряжение. Захотелось разрубить узел противоречий. Вот только… он всерьёз рассчитывал противостоять неизвестной группировке со слабенькой гвардией? Ли был хорош, но не настолько, чтобы обеспечить надлежащий уровень защиты.
Фурсов изжил себя.
Стал ошибаться.
Не за горами тот час, когда придётся передать бразды правления кому-то… более молодому и уравновешенному. Память любезно подсказала, что у предусмотрительного Андрея Поликарповича целых три жены и шестеро детей разных возрастов, причём Юлия была самой старшей. Подозреваю, этот династический брак виделся Фурсову ещё одним хитрым фокусом для отжима заветного подвальчика. Не сработал один план, в ход пошла тяжёлая артиллерия.