Грешные души

– Лотосы?
– Да. На лотосы… В голове помутилось. Там была женщина. Она расчёсывала мне волосы, – воспоминание, наполненное любовью, вновь уступило тому, в котором царил страх. – А потом меня начали засыпать песком, и он не давал дышать, было так больно. Так страшно…
Аментет задохнулась неконтролируемым рыданием, и Мересанх поспешно притянула её к себе.
– Ну тише, тише… Всё позади…
– И снова появился лотос. Сесен, как ты и сказала, – рассказ продолжался сквозь слёзы. – Он оживал, и я почувствовала… Сразу всё! И запахи, и снова страх, и что-то ещё. Желание.
Слово повисло в воздухе.
Рука Мересанх, что ещё мгновение назад успокаивающе гладила спину аментет, замерла.
– Какое желание?
– Я захотела жить.
Гостиная погрузилась в тишину, прерываемую только прерывистым дыханием слуги Осириса. Ей было страшно.
Царь неспроста отнял у аментет чувства. Таков был баланс и закон загробного мира – все должны были получить то, что заслужили. А нарушение законов было грехом. Как при жизни, так и после смерти.
Аментет не хуже других обитателей Дуата и Полей Иалу знала, чем карались грехи. Пастью Амт и небытием, без шанса на перерождение в конце времён.
Мересанх задумчиво смотрела на балкон и залитое охристым цветом небо.
– Почему это могло произойти с тобой?
Разумеется, у аментет не было ответа, и слова, что она произнесла, были всего лишь привычкой:
– Воля богов?..
Мересанх едва заметно ухмыльнулась.
– Боги ответственны за многое – это правда. Но всё же, мне кажется, что прямая причина была иной. Видения пришли к тебе, когда ты создала лотосы. Думаю, они напомнили тебе о прошлой жизни.
Девушка тяжело сглотнула и заставила себя воскресить в памяти вид нежных цветов, скользящих по водяной глади. На секунду ей показалось, что она могла бы отдать всё на свете, лишь бы прикоснуться к одному из них.
– Сесены… Они были так красивы.
– Я всегда их любила. Они символизируют смерть и возрождение, закрывая лепестки на закате и вновь раскрывая их на рассвете, – маа-херу всплеснула руками, широко улыбаясь. – Но я никогда не думала, что вид лотосов может вернуть кому-то личность и чувства!
Аментет прикоснулась к ноющим вискам.
– Если я вновь чувствую, то почему не помню прошлое? Кем я была до смерти?
– Я не знаю. И, боюсь, не могу обещать, что ты когда-нибудь узнаешь или вспомнишь. Но теперь ты можешь чувствовать надежду. А она преодолевает любые трудности, – мягкие слова Мересанх были непонятными. Они не успокаивали, а лишь ещё больше тревожили. – Поздравляю с возвращением в стан смертных! Пусть и уже почивших.
Ускользающие мысли о прошлом, тяжёлое чувство в груди и слишком несвоевременное поздравление заставили аментет вскочить на ноги.
Она прошлась от стены к стене. Затем обратно. Казалось, движение должно было хоть немного очистить разум.
Лотосы, пруды, боги, видения… Всё это по-прежнему не имело смысла. «Крылья ещё на моих руках. Но я чувствую, – аментет в ужасе прижала ладонь ко рту. – Значит, я нарушила закон загробного мира?..»
– Мне нужно сообщить об этом! Другим аментет или самому Осирису!
Мересанх издала короткий испуганный писк и тут же замотала головой.
– Что ты, милая моя! Они ведь вернут всё, как было! Сотрут тебя снова!
– А может быть, я и хочу вернуть всё, как было!
Сказав это, аментет сама испугалась. «Мне ведь нужно сообщить! Так будет правильно! Они не обязательно будут меня… Стирать? – мысли путались, и девушка снова почувствовала в уголках глаз подступавшие слёзы. – Ведь моей вины нет! Всё произошло случайно! Но если сотрут…» Она вспомнила песок, засыпавший её в видении. Дикий страх, сковывавший по рукам и ногам. «Я бы хотела это забыть». Но на смену воспоминанию о страхе пришло другое – о нежных женских руках, проводивших гребнем по волосам, и о раскрывшемся цветке лотоса, дарившем надежду. «Но ведь тогда я забуду и это…»
– Просто создай дом, где мне не будет тошно. И уходи.
Слова и выражение лица маа-херу Кейфла возникли перед внутренним взором аментет так ярко, словно он вновь стоял перед ней.
 
Только теперь она поняла, с какой скорбью и горечью говорил юноша.
Появись у неё эмоции чуть раньше, она могла бы облегчить его боль. Аментет была в этом уверена. «Ведь одно доброе слово порой может спасти мир». Она не знала, откуда в её голове возникла эта фраза, но могла поклясться, что никогда не слышала её на Полях Иалу. «Нет. Я не могу снова забыть».
– Тебя могут не просто стереть, а отдать на съедение Амт, – тихо сказала Мересанх. – Ведь второй раз взвесить твоё сердце не выйдет. А рисковать и оставлять крылья той, что, пусть и случайно, совершила грех, Царь Богов не будет. Но ты ведь решила никому не рассказывать, не так ли, милая моя?
Аментет подняла удивлённый взгляд на Мересанх.
– Нет! То есть да… – запутавшись, девушка спрятала лицо в ладонях. – Откуда ты знаешь, что я решила?
– Ты обрела эмоции только что и пока не научилась их скрывать. Твоё лицо – открытая книга, и будет лучше, если ты поскорее научишься её закрывать. Иначе и рассказывать никому не придётся. Все поймут и так.
– Как? Как её… Закрыть?
Мересанх усмехнулась.
– Я могу помочь. Научить. Но ты уже надолго задержалась у меня. А мы не хотим привлекать внимание к твоей… Хм… Обновлённости.
За бурей эмоций аментет не сразу распознала слабый звон зова других маа-херу. Его было непривычно много, и она поняла, что звали её действительно уже давно.
– Пока отправляйся исполнять желания. Ни с кем не говори, просто слушай и делай, чтобы избежать неожиданностей. А когда появится возможность, возвращайся ко мне, чтобы начать наши уроки.
– Спасибо тебе, маа-херу Мересанх, – выдохнула аментет.
– За то, что мучила украшением дворика? Пустяки! Обращайся.
Мересанх засмеялась, а девушка лишь непонимающе нахмурилась. Шутки она не поняла, да и звон зова в ушах становился всё более навязчивым. Нужно было спешить.
Вопрос о том, почему разговорчивая маа-херу ни с того ни с сего решила ей помогать, даже не возник в пока ещё таких наивных мыслях.
* * *
Выйдя на улицу, аментет снова оказалась перед прудом с лотосами. Взгляд на них больше не причинял боли, но на её место пришло желание. Желание обладать цветком любой ценой. «Как же они могут быть настолько живыми в загробном мире?» – украдкой поглядывая на виллу Мересанх, она приблизилась к пруду. Смотря на лотосы, аментет сама чувствовала себя живой, хоть и не помнила, каково это. «Велика власть Царя Богов Осириса, если он подарил своим слугам силу создавать нечто столь прекрасное».
Девушка никогда не сотворяла ничего для себя. Лишь исполняла просьбы маа-херу. Но сейчас ей хотелось воссоздать цветок. Всего один цветок лотоса. Её собственный сесен.
Она ещё раз взглянула на пруд, запоминая каждую каплю воды на лепестках, каждый перелив цвета. Сложила ладони вместе. Крылья налились теплом и светом. «Сесен…» В руках девушки появился цветок, как две капли воды походивший на те, что трепетали в пруду.
С радостной, чуть подрагивающей с непривычки улыбкой, аментет спрятала творение под полами одежды и двинулась прочь от виллы маа-херу Мересанх.
Она и не подозревала, как сильно маленький цветок изменил её судьбу. И как продолжит её менять.
  
Глава II. Хекау
 
 
На сердце тяжестью грех ложится,
 
Коль ставишь месть выше жизни людей.
 
Тень гнева богам покрывает лица —
 
Жажда знаний страшнее иных страстей.
 
Мало кто после смерти добирался до Суда Осириса и тем более до оправдания и Полей Иалу. Поэтому у аментет, пусть и нечасто, но выдавалось время, когда они не слышали зова маа-херу.
Чтобы слуги не блуждали по Полям без дела, Царь Богов даровал им их собственные дома.