За последним порогом. Начало
– Госпожа Милослава, – поклонился он матери.
– Почтенный Данислав, – мать кивнула в ответ, – благодарю вас за то, что нашли возможность заниматься с моими детьми.
– Это самое малое, что я могу сделать для вас, – ответил он, – наша семья у вас в долгу.
Мать с достоинством кивнула. Всё же аристократическое воспитание чувствуется сразу – я, во всяком случае, старый-я, начал бы мямлить какую-нибудь чепуху вроде «да не за что» или «так поступил бы каждый», и неизбежно потерял бы лицо. Интеллигенту крайне сложно сохранить достоинство, пытаясь на равных разговаривать с человеком с такой явной, и буквально давящей аурой опасности – слишком уж он отличается от привычно-уютной академической публики. Мне бы очень хотелось, чтобы моя интеллигентность осталась там, в сияющем коридоре, вместо утерянных, и наверняка важных воспоминаний. Но к моему огромному сожалению, я сохранил её полностью, ну или почти полностью; приходилось буквально по капле выдавливать из себя интеллигента 6. Надо сказать, что у Ленки эта проблема отсутствовала совершенно – она была аристократкой, во всём вела себя, как аристократка, и никакой двойственностью, в отличие от меня, не страдала. Старая память – это не только костыль, но и груз.
– Нужно ли что-то приобретать дополнительно? – спросила мать.
– Не беспокойтесь об этом, госпожа. Мы сами снабжаем учеников всем, чем нужно, дополнительные расходы будут просто включаться в ежемесячный счёт. Однако я попросил подойти сюда нашу лекарку, возможно, у неё будут какие-то рекомендации.
– Я должна подчеркнуть один момент, – сказала мать, – мне хотелось бы, чтобы дети занимались по полной программе и получили полный объём знаний и навыков. Без скидок.
– Разумеется, – кивнул Данислав, – я сам буду заниматься с вашими детьми. Скидок не будет.
– Насколько я знаю, вы служили в «Волках Севера», почтенный? – мама вопросительно посмотрела на Данислава.
Мама явно навела справки, до этого она точно ничего не слышала про брата Любомира. В общем-то, этого следовало ожидать.
– Именно так, госпожа. Прошёл путь от кадета до тактического офицера. Потом семь лет служил старшим инструктором отряда по боевой подготовке. Пять лет назад открыл школу.
– Достойный путь. – кивнула мама.
Дверь открылась, в комнату вошла молодая женщина. На мгновение задержав на маме взгляд, она склонилась в поклоне:
– Госпожа Милослава.
– Мы знакомы? – вопросительно подняла бровь мать.
– Односторонне, – улыбнулась она, – я посещала ваши лекции по коррекции аномального онтогенеза 7. Позвольте представиться: Анна Бехтева, лекарка, четвёртый ранг.
– Рада знакомству, госпожа Анна, – кивнула мама.
– Не думаю, что вы нуждаетесь в моих скромных советах, госпожа, но на всякий случай скажу: детям мы обычно рекомендуем минерализованные коктейли по стандартному укрепляющему курсу А-1.
– Я делаю своим детям процедуры полного курса Тоффеля.
– Полного? – брови у лекарки поползли вверх, – Впрочем, чему я удивляюсь. Полагаю, по физическому развитию они соответствуют детям примерно на год старше?
– Да, примерно так, – согласилась мама.
– А скорость реакции?
– Повышенная, но за пределы базового диапазона пока не вышла. Можно не учитывать.
– В таком случае, не вижу никаких проблем. – сказала Анна, – Позвольте вручить вам наши рекомендации по домашним упражнениям – вероятно, вы захотите как-то объединить их со своей программой. Если у вас, госпожа, нет ко мне вопросов, то позвольте вас покинуть.
Дальше последовало снятие мерок и краткая экскурсия по школе. На том посещение закончилось; через неделю для нас изготовят форму и защиту, и ещё через неделю наша новая группа начнёт заниматься.
* * *
Как правило, я старался задавать как можно меньше вопросов, чтобы не выпадать из образа ребёнка. Да, дети часто фонтанируют вопросами вроде «мама, а почему небо голубое?». Однако подобные темы меня интересовали слабо – почему небо голубое, я прекрасно знаю и сам, а вот насчёт матери, кстати, не уверен. Вопросы, которые меня интересовали в первую очередь – структура власти в княжестве, разделение полномочий, судебная практика, и тому подобные – от семилетнего ребёнка выглядели бы странно, и задавать их следовало крайне осторожно.
В качестве отступления замечу насчёт судебной практики – изучив вопрос по доступным мне обрывочным источникам, я выяснил, что мать дала мне сильно упрощённую картину. Кроме Мещанского суда и суда Дворянской Чести, существовал также Круг Силы, который разбирал дела и споры Владеющих, а также Княжеский суд. Причём разделение полномочий между ними было довольно запутанным – например, в зависимости от конкретных обстоятельств, я мог попасть под юрисдикцию любого из этих четырёх судов. Существовали и другие суды, например, Гильдейский суд, который ведал тяжбами купцов, но с ними я вряд ли мог пересечься. Судопроизводство было весьма сложным – некоторые суды руководствовались сводом законов, причём своим у каждого, тогда как другие использовали прецедентное право. Словом, это был рай крючкотвора.
Сегодня был как раз подходящий случай прояснить давно интересовавший меня вопрос:
– Мама, а вот госпожа Анна – она лекарка, а ты целительница. Это одно и то же?
– Нет, Кени, это совсем не одно и то же. Это довольно сложно объяснить в двух словах.
– Объясни в трёх. – предложил я.
– Ну хорошо, – засмеялась мама, – тогда слушай. Ты ведь знаешь, что техника плохо работает там, где высокая концентрация Силы, или где колебания Силы слишком большие?
– Знаю, – согласился я, – ты рассказывала.
– А знаешь, почему люди и животные себя там прекрасно чувствуют? Потому что живые клетки стабилизируют поле, прямо воздействовать на них Силой практически невозможно. Вот дар целителя как раз и состоит в том, что он может воздействовать на организм напрямую, своей силой. Проще говоря, он может как бы обмануть организм больного и прикинуться его частью.
– А лекари?
– А лекарю нужно сделать разрез и залезть внутрь организма, чтобы что-то там сделать. И даже так он силу обычно использует не напрямую, а чтобы сделать сложный разрез, или пережать артерию, или ещё что-то. Ещё лекари используют алхимию, она очень эффективна, особенно когда делается под конкретного больного. Лекари вообще-то многое могут, но до целителей им очень и очень далеко.
– А кого больше – лекарей или целителей?
– Лекарей много, они в основном и лечат. Целителей очень мало. В нашей лечебнице целых три целителя, но это центральная лечебница княжества, к нам со всего княжества сложных больных привозят. В большинстве лечебниц ни одного нет. Ты же изучал большие числа? Знаешь, что такое миллион?
– Конечно, знаю, – оскорбился я.
– Вот смотри: в княжестве тридцать шесть миллионов жителей. На них на всех приходится тридцать четыре младших целителя и девять старших. Причём старшие лечат редко, а больше наукой занимаются. Сможешь сам прикинуть, сколько жителей на одного целителя приходится?
– Тысяч девятьсот, да? – прикинул я.
– Ну, наверное, так. У меня с арифметикой не очень, – засмеялась мама, – я лучше тебе поверю.
– Так что получается, ты можешь издалека сердце у человека остановить?
– Нет, не могу. Надо же сначала настроиться на организм. Это не сразу делается, и надо при этом человека касаться. Но знаешь, мне не обязательно сердце останавливать. С седьмым рангом я могу не хуже любого боевика, например, каменный шип в сердце воткнуть. Остановит сердце ещё надёжнее.
Я вспомнил ещё один интересный вопрос:
– А ты можешь сделать так, чтобы у человека дар появился?
– Нет, конечно, – мама даже удивилась вопросу, – дар – это свойство души, а мы душу даже почувствовать не можем, не то что изменить в ней что-то.
– А боги?
– Боги? – мама задумалась. – Скорее всего тоже не могут, во всяком случае, я не слышала, чтобы боги кого-то наделили даром. Вот Сила может, так она и считается сущностью более высокого порядка. Хотя, если подумать, ещё неизвестно, наделяет ли она даром, или просто помогает дару развиться до его естественного предела.