Э(п)рон-2 (СИ)
Знаете, что он мне заявил уже на третьи сутки по прибытию? «Я взял на себя смелость проконсультировать вашу клиентку, сударь». Дословная цитата, ага. Влетевшая в нехилую копеечку как аукционистам, так и Рокуэллам. Но это было потом. А тогда, в первый раз, наш старый знакомец объявился в привычном образе слуги — костюм-тройка, галстук-бабочка, белые перчатки и безупречная прическа. И ни следа хромоты, что так бросалась в глаза при просмотре клановой хроники! Появился бесшумно, отрекомендовался, как и положено, вежливо, и столь же вежливо ждал, когда же его наконец пригласят к столу. А мы с Рином отчего-то медлили. Ну я ладно, можно на шок списать. А кэп? Видимо, посчитал неэтичным лезть поперек батьки, то есть меня. В общем, пауза затянулась, и Рин-сан вынужден был пнуть меня под столом по ноге. И только тогда я вышел из ступора:
— Савелий Степаныч! Какими судьбами?
— Долг позвал, сударь, — чуть поклонился тот.
— Так вы к нам в… э-э-э… привычном статусе? — уточнил я на всякий случай. — Да вы не стесняйтесь, присаживайтесь. Сейчас официанта кликнем, велим еще пива нести, да харчей поболее…
— Не извольте беспокоиться, сударь. Я отобедал на лайнере.
— Да вы все равно присаживайтесь… разговор нам предстоит долгий. Как добрались, кстати? Признаться, не ждали вас так быстро. Я полагал, вам нужно будет разобраться с делами…
— … замести следы? — ухмыльнулся старый слуга. — Поверьте, сударь, засвеченный при вашем бегстве вариант у меня далеко не единственный. На подготовку стратегического отступления времени ушло не так уж и много. Куда сложнее пришлось с вашим дядюшкой.
— А он что-то подозревает?
— Подозревает? — Степаныч аж прищурился от удовольствия. — Помилуйте, сударь! Какое там подозревает! Он пребывает в полнейшей уверенности, что вы живы-здоровы. Я, кстати, даже не пытался его в этом переубедить…
— Симатта! Никогда в тебе вот этого не понимал! — с присущей ему деликатностью вклинился в разговор Рин-сан. — Зачем ты тогда в клан вернулся?! Верность? Честь? И еще целая куча пустых слов?!
— Ты не прав, враг мой. И не ври себе — когда-то и ты понимал их значение.
— Когда-то. Это ключевой момент.
— Мне жаль, что ты сломался, Рин.
— Не о чем тут жалеть. Главное, я выжил. И Рин-тян тоже.
— Давно ее не видел. Выросла?
— Еще как! Не узнаешь при встрече.
— Ну, это мы еще посмотрим… — Степаныч наконец устроился на свободном стуле и окинул опытным взглядом остатки пиршества: — Что отмечаем, господа мои?
— Да так, кое-что по мелочи, — отмахнулся я. — Не стоит вашего внимания, Савелий Степаныч.
— Ну, если вы так считаете, сударь… впрочем, я вами даже горд: устроить этакий переполох! Леди Рокуэлл вам теперь обязана по гроб жизни.
— Э-э-э… стесняюсь спросить, Савелий Степаныч, а с чего, собственно?..
— Полноте, сударь! Это ваш дядюшка до сих пор считает ваше бегство обычным ребячеством и нежеланием взваливать на плечи ответственность за клан…
— Не-не-не! Мне просто еще жить не надоело!
— Я вам излагаю официальную версию.
— А-а-а!.. Тогда ладно.
— Так вот, я не ваш дядюшка. И я очень быстро сообразил, кто поспособствовал возвращению леди Аннабель из небытия. Особенно учитывая некие ваши теоретические изыскания. Кстати, примите мои поздравления, сударь. Вы таки добились своего.
— Благодарю, Савелий Степаныч. Было трудно, но я… мы справились.
— Я очень рад за вас, сударь. Вижу — возмужали, повзрослели…
— Наследником обзавелся, — снова вклинился Рин-сан.
— Действительно? — удивленно заломил бровь Степаныч.
— Да… это случайно.
— Не удивили, сударь, не удивили… но это не важно! Теперь у вас есть дополнительный стимул, и это хорошо. Думаю, дела еще больше пойдут на лад. Если, конечно, некий безрассудный ниппонец не подобьет вас на какую-нибудь авантюру…
— Я бы попросил! — оскорбился кэп. — Я и авантюра? Старый, ты бы не заговаривался, э!
— Заметьте, сударь, против безрассудного он не возражает!
— Против правды не попрешь, — кивнул я. — Ладно. Не будем ходить вокруг да около, Савелий Степаныч. Я очень рад, что вы нашли возможность присоединиться к нам с Рин-саном. Не поверите — кадровый голод жесточайший! Столько дел, столько дел! И в большей части я просто дуб дубом… если бы не мистер Деррик…
— Это который Дэвид? — оживился Степаныч.
— А вы знакомы?
— Знавал я одного, еще совсем мальцом. В те времена мы больше с его почтенным батюшкой общались… если, конечно, это тот самый Деррик.
— Вот сами у него и спросите. Я вас обязательно познакомлю. А пока давайте-ка хоть немного посвятим вас в подробности…
— К черту! — снова грохнул по столу Рин. — Алекс, не будь занудой. Человек только с рейса, ему надо расслабиться. Посидеть, потрындеть, пивка выпить… предаться, в конце концов, воспоминаниям о былых денечках!
— А ты все такой же, вражина! — рассмеялся Степаныч. — Из клана ушел, ярмо с шеи сбросил, а привычки прежние.
— Ну а с чего бы мне меняться? — нахмурился кэп. — Если из тех времен я и вынес что-то полезное, то как раз их, привычки. Надеяться только на себя, не доверять никому, быть постоянно начеку. Думаешь, почему я жив до сих пор?
— Ладно, ладно, убедил… сам такой же.
Угу. Это точно. Два сапога пара.
— Может, все-таки пива с дороги, а, Савелий Степаныч?
— А, давайте! Гулять так гулять! И позволите вопрос, сударь?
— Конечно!
— Симатта! Сначала я.
— Спрашивай, вражина.
— Ты зачем в клан вернулся?
— Тебя это действительно беспокоит? — удивился Степаныч.
Ну, или сделал вид, что удивился.
— Очень. Не поверишь — спать не могу. И кушать нормально.
— Не ерничай.
— Ладно, не буду. Так зачем вернулся?
— Думаешь, за мной увязался «хвост»?
— Не исключаю такой вероятности. Иначе зачем Герману Завьялову принимать тебя обратно? Ты же сбежал с наследником и изрядно ему нагадил!
— Тут бы я поспорил, Рин. Со стороны глядя — да, кое-какие планы порушил. Но на самом деле он был рад. Хочешь, верь, хочешь — не верь, но его сильно мучила совесть. По всем законам кланов он должен был порешить вот этого парня, — кивнул на меня Степаныч, — но ему это было как серпом по одному месту. Все-таки родная кровь! Племянник! Но и слабину давать, особенно публично…
— Последнее дело, согласен.
— В общем, я избавил его от выбора. И он это оценил. А еще оценил — цитирую — «верность букве и духу социального договора». Это он про меня и Алекса. Я обещал его отцу приглядеть за малым, и я сдержал обещание. Герман это понял и оценил. И на этот раз тоже. Да, не делай такие большие глаза, Рин! Глава Завьяловых в курсе, почему я снова ушел из клана. Но это единственное, в чем он уверен. В остальном никакой конкретики. Отследить меня невозможно, я об этом позаботился. Но если вы настаиваете, могу принять дополнительные меры.
— Это какие? Продолжить изображать верного слугу?
— А вас что-то не устраивает, сударь? Не вопрос, могу снова стать дядюшкой Стю, — перешел Степаныч на бриттиш.
— Нет, Рэнсом уже запалился, — покачал головой кэп. — Придумай что-нибудь новое.
— Хорошо. Ваше пожелание принято к сведению. Еще что-то?
— Да. Савелий Степаныч, озаботьтесь, чтобы ваша новая личина позволяла вам беспрепятственно осуществлять… э-э-э… скажем так: представительские функции.
— Подпольный аукцион организовать, наемников подыскать, — добавил конкретики Рин-сан. — А еще нам нужен специалист по кадрам и человек для решения проблем самого широкого спектра. В пределах станции, разумеется. Чисто технические проблемы мы и сами уже наловчились решать.
— Что ж, я вас понял, господа мои. — Степаныч с благодарным кивком принял у официанта кружку пива, дождался, когда тот испарится, и осведомился: — Это место достаточно надежно?
— Более чем, — подтвердил кэп. — Можно говорить свободно. И вообще, Степаныч… симатта! Рэнсом-сан привычнее… короче, Рэнсом, ты не поверишь, но с некоторых пор мы с Алексом можем творить в пределах станции почти что угодно. Ну, в разумных пределах, естественно. Но если мы прямо сейчас выйдем из кабака и станем прилюдно обсуждать свои дела… поверь, никто ничего не услышит. Потому что это единственно верная линия поведения. Учитывая некие, хм, обстоятельства.