Э(п)рон-2 (СИ)
— Кумо, фас.
-//-
Некоторое время в рубке царила относительная тишина: корветтен-капитан Ценкер отошел к своему спецу Краузе и наглухо с ним завис у центрального пульта, главный же штурмовик Швиммер отправил троих подчиненных шариться по кораблю, а сам торчал поблизости от меня, демонстративно поигрывая пушкой и всячески действуя мне на нервы. Воспользовавшись оказией, я полностью погрузился в захват сети «Эмдена», благо Кумо не молчал, а вовсе даже наоборот — комментировал чуть ли не каждый свой шаг, то и дело запрашивая подтверждение тому или иному действию. Хорошо, что он еле заметными кивками довольствовался, хотя в принципе можно было и просто отчетливо думать. Впрочем, на несовершенный нейроинтерфейс полностью полагаться не стоило, поэтому я комбинировал. Попутно попытался прислушаться к трескотне бравого майора со спецом, но это занятие мне очень быстро наскучило — если вкратце, перебранка сводилась к нежеланию офицера признавать свою горячность вкупе с гордостью, которые не позволили привлечь меня к процессу. У самого же Краузе, как вы поняли, пока получалось не очень, хотя главного он достиг — синхронизировал свою военную приблуду с локалкой «Набата». И теперь уже почти четверть часа силился убедить шефа, что все, что он видит на экране — насквозь виртуальном, кстати — не есть результат шизоидного бреда, а самая-рассамая правда. Переговоры разведчиков, шатающихся по «Набату» — вернее, пытающихся шататься, поскольку каждая вторая дверь была заблокирована и даже умеренному силовому воздействию не поддавалась — оказались еще скучнее, а Швиммер тупо молчал. Так и получилось, что я мысленно составил компанию мини-гексу и уже через те же самые четверть часа имел довольно полное представление о потенциальном трофее — сколько народу в строю, сколько пострадало, какие системы функционировали в полной мере, какие частично, а какие и вовсе накрылись медным тазом… а еще Кумо составил схемы энергопотоков и расположения камер наблюдения и даже обозначил членов экипажа — где отдельными точками, а где просто цветовой заливкой всего отсека, в зависимости, так сказать, от плотности населения. К собственно системе управления еще не подключился, но уже был недалек от этой цели, равно как и от системы дальней связи — протокол шифрования у дойчей оказался слишком старым, да еще и военным, так что даже моему мини-гексу пришлось повозиться. А вот в канал связи штурмовой группы он уже давно врезался. Мало того, еще и успел запустить виртуальные щупальца в цифровые недра аналогов наших «нейров», встроенные в шлемы гостей. Ну а потом мне окончательно надоело торчать в углу рубки этаким огородным пугалом, и я окликнул корветтен-капитана:
— Герр Ценкер! Не будете ли так любезны?..
— Молчать! — немедленно взъярился Швиммер, и попытался лениво долбануть меня прикладом по шлему.
Не смертельно, и даже не опасно, но обидно, да. Поэтому я столь же небрежно уклонился, вовремя остановив дернувшуюся руку, а вот подножку поставить не забыл, и мордоворот едва не въехал тушей в стену, громыхнув пластиковыми сочленениями брони.
— Да чтоб тебя!..
— Швиммер!
Грозный окрик офицера подействовал — вознамерившийся было взяться за меня всерьез штурмовик вытянулся по стойке «смирно», пожирая начальство глазами в полном соответствии с уставом строевой службы, а я расслабился и благодарно кивнул Ценкеру, мол, спасибо, что о подчиненном заботу проявляете.
— Так что вы хотели, герр Заварзин? — поморщился корветтен-капитан. — Неужели помочь нам с Краузе?
— Не, сами, все сами, вы же опытные специалисты! — моментально отперся я. — Просто… напрягает вот это стояние. Может, вы меня изолируете? Ну, там, в одном из жилых боксов… я даже не обижусь, если вы в нем электронику испортите. Спишу на издержки, и забуду.
— Хм…
— А я покажу, как подключиться к камерам наблюдения, — закинул я еще одну удочку. — Ну же, вам же проще будет.
— А позвольте поинтересоваться, герр Заварзин… с чего такая щедрость?
— Скучно с вами, — дернул я плечом. — На контакт не идете, ценной информации не выпытываете, да что там — даже не побили толком…
— Все бы вам ерничать.
— Я же говорю — скучно. А в каюте хотя бы лежак есть.
— Герр корветтен-капитан, разрешите обратиться?
— Да, Краузе?
— Нужно забрать у него шлем.
— Думаете, этого будет достаточно?
— Думаю, что таким образом мы лишим его удаленного доступа к сети. И заблокируем компьютер в боксе. Пусть поет жалостливые песни и отмечает часы в заточении.
— Эк вы сказанули, Краузе! В такой компании, боюсь, я буду каждую минуту отмечать… а песни на ум приходят исключительно матерные.
— Шлем отдадите? — повернулся ко мне Ценкер.
— Да не вопрос, — хмыкнул я, и одним движением избавился от этого крайне ценного предмета экипировки.
Ничего трудного: зажал сенсор, подцепил в нужном месте под подбородком, дернул — и готово. Проморгался, потряс головой, прогоняя остатки виртуальности — для вида, естественно, «нейр»-то никуда не делся, равно как и сконструированная Кумо дополненная реальность — и не глядя протянул шлем Швиммеру. Все-таки нормальные клиенты попались, достаточно наивные. Если бы еще такими упрямыми не были… мечты, мечты, как вы прекрасны!
— Теперь код доступа к системе наблюдения.
— Секундочку. — Я снова нахлобучил шлем, чтобы не вызывать лишних подозрений, подтвердил команду для Кумо, и вернул девайс напрягшемуся штурмовику. — Заработало, Краузе?
— Да.
— Ну, хоть что-то, — вздохнул Ценкер. — Швиммер, отведите его.
— Яволль, герр корветтен-капитан. Какой бокс можно занять?
— На ваше усмотрение, — отмахнулся Ценкер. — Итак, Краузе, на чем мы остановились?..
— Шагай давай, придурок, — зыркнул на меня штурмовик, и я счел за лучшее подчиниться.
Подмывало, конечно, ляпнуть что-нибудь этакое, но я сдержался — спугну еще. Ну его на фиг, уединение сейчас дороже морального удовлетворения — уж камеру-то мы с Кумо заставим показывать то, что нужно нам, а не то, что есть на самом деле. Наивные немецкие парни, блин!..
— Ловко ты их, Алекс, — нарушил молчание Рин-сан. — Тот еще манипулятор! Но и они хороши, как бараны, э!
Я раздраженно дернул щекой, мол, не вовремя ты, дорогой капитан Рин, и продолжил беспечно вышагивать по коридору, что вел в жилой сектор. Швиммер тяжко топал следом, то и дело норовя ткнуть меня стволом. Правда, всякий раз передумывал — видимо, понимал, что толку с того вообще ноль. Хотя сейчас вполне реально было огреть меня по башке… если бы я подставился, конечно. Но у меня имелась камера заднего вида — верный Кумо. Так и шли, думая каждый о своем, но удивительно синхронно — судя по блеску в глазах Швиммера, штурмовик мыслил примерно в том же направлении. И чего он меня невзлюбил, спрашивается? Надо будет его первого убить…
Против ожидания, мой конвоир предпочел углубиться в жилой сектор, удовлетворившись лишь боксом номер четыре — видимо, таким нехитрым способом он попытался спутать мои гипотетические планы по построению козней. Наивный дойч! Знал бы, что я могу в любую секунду напрочь вырубить всю компьютерную начинку его брони, уж точно бы такой фигней не страдал. Тем не менее, возражать я не стал, и даже плечами не пожал — четвертый, так четвертый. Мне абсолютно параллельно, потому что аварийные «закладки» наличествовали во всех каютах, главное, знать, где искать. Я, естественно, знал, но, опять же, предпочел оставить Швиммера в блаженном неведении. А он, в свою очередь, меня приятно удивил: заставил встать рядом с дверью «руки за спину, лицом к стене», продемонстрировав специфические конвойные навыки, и вызвал некоего ефрейтора Вайса, оказавшегося еще более крупным, чем сам Швиммер, но при этом на удивление бесшумным. Если бы не Кумо с «камерой заднего вида», фиг бы я его заранее засек. А так ничего, терпимо.
Дальше штурмовики, как им и положено, стали действовать слаженной парой: Вайс караулил, Швиммер шерстил жилой бокс. И, надо сказать, весьма умело — выворотил и выдрал с корнем все доступные сенсорные панели числом три (от замка, видеосистемы и «умного дома»), сунул нос во все укромные уголки (даже под лежак не поленился заглянуть, во встроенный рундук — само собой, абсолютно пустой), и в заключение еще и вышвырнул в коридор все, что не привинчено к полу. И только после этого, еще раз обшмонав и лишив ножа с мультитулом, меня затолкнули в каюту. Дверь у меня за спиной со зловещим шелестом вернулась на законное место, щелкнул замок… и я оказался предоставлен самому себе.