Найди меня, мама (СИ)
Словно чувствуя мои мысли, вспыхнул свет, освещая крыльцо, тяжелые входные двери отворились, и на крыльцо проскользнула стройная женская фигурка. Она нерешительно замерла, глядя в мою сторону. Шубка, теплые сапожки, пушистая шапка и сумочка убедили, что Даша выбежала не ко мне. Она явно куда-то собралась и спешила смыться… от меня.
Сбежать решила? На кого гостей бросила? И куда собралась? К себе на квартиру или…?
Нет, таким мыслям лучше не давать ходу. Я уже налажал с Заварзиным. Больше такого не будет. Сбежать я ей не дам.
— Меня встречаешь, — я влетел на крыльцо, улыбаясь на всякий случай. — Добрый вечер, — наклонился ее поцеловать, но она отступила в сторону.
Ну, хоть не шарахается от меня, как от чумного, и то хорошо.
Быстрого прощения не ожидал, потому не расстроился и настроился на долгую осаду крепости. Эта женщина мне давалась так же трудно, как моя компания. Но и мысли не возникало отступить и бросить все.
— Я… — замялась Даша, — мне нужно уехать… Это срочно и… важно.
Она прятала глаза, отворачивалась и пыталась улизнуть. Мне и нашей встрече не рада. Но так просто уйти ей не дам. Нужно зайти в дом. Топтаться на крыльце странно и небезопасно. Поселок хорошо охраняется, но всегда есть но. Лучше не искушать судьбу. И снег снова пошел.
— Я надолго не задержу. Нам нужно поговорить. Я должен все тебе объяснить. Только давай зайдем в дом, — я приоткрыл дверь за ее спиной.
Неожиданно она нажала спиной на ручку, не давая мне распахнуть двери.
— Нет. Хочешь сказать что-то — говори. Я в твой дом не вернусь… — она осеклась, понимая, что категоричность выглядит смешно.
Нас слишком многое связывает, чтобы делать такие заявления. Мы с ней связаны общей работой, нашими детьми и несмотря ни на что взаимными чувствами. Преступление ломать такое только потому, что я всего раз повел себя как последний му…, а ей простить сейчас трудно. Я же все осознал и исправлюсь. Уже исправился.
— Даш, посмотри на меня, — попросил, убирая руку с дверной ручки, — пожалуйста.
Она упрямо закусила губу, помедлила и подняла взгляд. В глазах обида, боль, разочарование. Под этим взглядом внутри родилась злость на себя за совершенно идиотскую ревность к Заварзину. Бывшая сегодня готова была взглядом убить, и хоть бы что. А Даша…
— Даш, прости, я повел себя… мерзко… Прости, — начал извиняться, не выдержал, стряхнул невесомые снежинки с ее воротника.
Она даже не заметила моего жеста, буравя взглядом.
— Ты поверил, что я способна продать ребенка? Ты думаешь, что я совсем…что ради денег я соглашусь на такое? — Даша замолчала, так и не договорив.
Она отвернулась, тиская в руках сумочку и кусая от обиды дрожащие губы. Еще чуть и она расплачется. Как мне хотелось сейчас обнять ее, прижать к себе, собрать губами все слезинки со щек и защитить от всех. Вот только обижена она не на всех, а на меня. А я не знаю, что делать, как исправить. Я же никогда не был в такой ситуации, потому что никогда не любил по-настоящему. Не любишь, мозг работает как часы, и действуешь взвешенно и хладнокровно. Никаких ошибок и просчетов. Чувства мозги отключают.
— Я правду скажу. Я не думал, что ты ради денег…
— Тогда ради чего еще?! — прервала меня. — Я совсем отморозок, по-твоему?
— Ради своего бывшего, Заварзина, — слова признания давались мне с трудом.
Мерзкую фамилию законченного урода просто сплюнул с губ.
— Сашка… Почему Сашка? Зачем он мне? — приоткрыв от изумления рот, Даша не верила, что я сказал ей такое.
— А что я должен был подумать?! Сама посуди, пятнадцать лет ты никого к себе не подпускала, хранила себя… для кого? — я злился, но держал себя в руках.
— Для тебя… к примеру, — выдохнула едва слышно. — Для кого-то нормального, любящего и заботливого. Мне не пятнадцать, чтобы играть в Джокера и чокнутую Харли Квинн, — она потерла щеку, стирая мокрый след от слезы. — Разве я похожа на ненормальную авантюристку-преступницу, готовую пожертвовать всем и ради… кого? Этого… этого… — лицо перекосила гримаса отвращения, шумно выдохнув, она проговорила одними губами:- У меня слов нет…
Она откинулась на дверь, мягко стукнувшись затылком, бездумно глядя на кружащиеся в сете фонаря снежинки.
Кажется, сейчас в глазах моей любимой женщины я съехал вниз по шкале от законченного мерзавца до клинического идиота. Сам себя я чувствовал примерно так же. Теперь-то мне моя ревность казалась смешной, но тогда… Мля, я ни в чем не был уверен с Дашей. С другими женщинами было просто — инициатива всегда шла от них. А тут… да, я ревновал, потому что впервые после школы отношения были нужны мне, только мне. А женщине…
— Даша, я не мой брат, великий специалист по женщинам. Откуда я мог знать, что ты чувствуешь к нему… и ко мне? Ты ни разу не призналась мне в чувствах… никогда…
Честно сказать, мне моя версия с Заварзиным и сейчас казалась логичной. Речь шла о Даше, самой нетипичной женщине, которая мне встретилась. Только она могла ждать вечность свою любовь.
— Ты не один такой, — выдала она, сокрушенно покачав головой. — Я тоже тебя не понимаю, совсем не понимаю. Где ты и где этот… — она проглотила оскорбление, — Заварзин.
Она повернулась и открыла дверь, заходя обратно в холл. Я последовал за ней, гадая, до чего мы договорились. Внутри еще клокотала злость и отчаяние. Хотелось взять этого ее бывшего Заварзина и вытрясти из мерзавца всю душу. Впервые пожалел, что из-за статуса не могу дать в морду уроду, изгадившему мои лучшие отношения.
Я небрежно бросил пальто в руки горничной. Помог раздеться Даше. Когда повернули к лестнице, нас окликнул Роман:
— Голубки помирились. Совет да любовь! Плодитесь и размножайтесь!
Я смотрел на стоящего в дверях бассейна довольно лыбящегося брата. В голове вспыхнули слова Юльки о них, их случке, сыне Вадиме. Перед глазами полыхнуло белое пламя ярости. Не помню, как я сорвался с места. Очнулся от испуганного крика Даши. Я стоял на краю бассейна, сжимая кулаки, глядя барахтающегося в воде злого Романа.
Глава 45
Дарья
— Ты рехнулся! Какого черта на тебя нашло! — Роман смахивал с лица текущую с волос воду.
Я переводила испуганный взгляд с одного брата на другого, недоумевая, что нашло на Сергея. Что могло случиться? Сейчас сложная ситуация с компанией, все на нервах, но не глупые слова Романа так на него подействовали!
— Давно напрашивался, — угрюмо глядя на брата, потирал кулак Сергей. — Юлька призналась, что вы за моей спиной, — он сплюнул и отвернулся.
— Юлька! — Роман перестал потирать ушибленную скулу и глянул на брата. — На кой ляд она мне сдалась! Она мне никогда не нравилась. Ты у нее был сегодня, и она тебе ляпнула от "большой любви", а ты мне скулу разукрасил! Ну, ты, мля, и…