Раскаты грома (СИ)
Ночи становились все длиннее, так что выехали с рассветом, чтобы за дневной переход успеть покрыть как можно большее расстояние. Кесария ждала! Мощные, откормленные, выносливые лошади, которыми снабдил путешественников Гордиан Атерна взамен трофейных конячек, легко несли и всадников, и припасы. Твердый зимник тракта звенел от бодрой рыси, подкованные особым образом копыта скакунов уверенно меряли версты пути.
— Мне пришлось отрубить руку одному хаму, — сказал вдруг Эадор. — Он вел себя неприемлемо.
— Что? — погрузившись в свои мысли, Рем даже не сразу осознал суть услышанного.
— Легенда бы посыпалась, если бы я не сделал этого, — пояснил эльф. — Мне было не очень приятно, но… Туринн-Таурский ванъяр вынул бы сердце наглецу, я всего лишь отсек левую руку по локоть.
— И что же случилось? — поинтересовался Аркан. — Он хватал тебя за одежду? Кривлялся? Показывал неприличные жесты?
— Рылся в наших вещах. Обыскивал переметные сумы. Я подошел сзади, и приставил скимитар к его затылку, и предложил пояснить причины таких странных действий. Он назвался воришкой, но я не поверил, и разрезал всю его одежду — слой за слоем, пока не оставил на морозе в голом виде, а потом пригрозил продолжить. После этого он испражнился, и признался, что работает на какого-то Ослопа… Что они следят за нами целой бандой, и нанял их команду якобы лысый оптиматский святоша со страшными глазами!
— Та-а-ак! — Аркан потянул за удила, лошадь всхрапнула, замедляя бег, пока совсем не остановилась. — Лысый святоша? Со страшными глазами? Это что — привет от Белых братьев?
— Ослоп, — сказал Ёррин, судорожно пытаясь справиться со своим выплясывающим на месте скакуном и сжимая свои короткие крепкие ноги на его боках. — Ты как-то называл это имя. Что-то про разборку в каком-то кабаке! Я так понимаю, Аскеронский герцог у нас — гроза кабаков, да? Давай, вспоминай, монсеньорище, что за Ослоп такой?
— Проклятье! — выдохнул облако пара Рем. — Наймит Закана, точно! Его бойцы пытались затоптать нас в «Шести аристократах», когда он еще назывался «Кленовым листом»! Может ли это быть совпадением? Имя уж больно дурацкое… Разворачиваем лошадей! Габи грозит опасность!
— Не грозит, — сделал упреждающий жест рукой эльф. — Я отсек руку негодяю, а потом передал его маэстру Атерне. Мы решили не тревожить тебя и твою невесту, вы так мило прощались, держась за ручки, что прерывать эстетику момента очень не хотелось!
— Эстетику момента? Невесту? — Аркан подавился холодным воздухом и долго не мог откашляться.
А Сверкер хрипло расхохотался:
— Значит, отрубил голому обосравшемуся шпиону руку, и в этих самых обосранных лохмотьях, окровавленного, отдал на растерзание старосте Помола! А потом — говоришь об эстетике? Эльфы, эльфы, мать их — вот какой народ самый сдвинутый во всем мире! Но то, что эта твоя Зайчишка в безопасности — это хорошая новость. Замечательная девчушка, и алхимик тоже отличный. Мне не терпится пустить в ход пламенеющий клинок! Вот это будет эстетика, а не ваши голые жопы и отрубленные руки!
— Фу! — сказал эльф.
— Как будто не ты это устроил! — покачал головой кхазад. — Что делать будем, маэстру? Какие предложения в связи со сложившейся ситуацией?
— Мы нападем на них! — тут же откликнулся Аркан.
— На кого? — выпучил глаза Ёррин.
— На тех, кто следует за нами. Будет погоня! Если это Белые братья — они точно вцепяться в нас. И это — к лучшему. Нам нужны пленные. Нужно понять главное: они охотятся на нас, которые на самом деле мы, или на нас, которые Беллами, Бадри и Ваан! И по какой причине…
— Они не могли следить за нами от Аскерона, — кивнул гном. — Я оставил на выходе из дома Граббе кое-что ужасное! Если и была слежка по ту сторону Берегового хребта, то мы оторвались. А вот в Смарагде наследили здорово. И ты оставил в живых того мага, в предгорьях! Глупость, натуральная глупость!
— Посмотрим, — хмыкнул Рем. — Будем готовить засаду.
Засада на одном из главных трактов казалась задачей нетривиальной.
Имперские дороги, прямые как стрела пути сообщения, обустроенные многие сотни лет назад, представляли собой трех- или четырехслойные конструкции, основой для которых служили массивные каменные блоки. Поверх и в щели засыпался щебень, который покрывался третьим слоем — песком, известью или мелкой галькой, который постоянно обновлялся. Возвышаясь над местностью, дорожная насыпь давала неплохой обзор. Вдоль проезжей части обычно росли вечнозеленые деревья с плотными кронами: туи, ели или кипарисы, в зависимости от климата, чтобы защитить дорожное полотно от снежных переметов и пылевых бурь. А еще — тянулись дренажные канавы, куда стекала талая или дождевая вода.Даже если бы друзья решили укрыться в канаве — лошадей спрятать было решительно некуда. Поэтому — они продолжили путь в поисках подходящей позиции.
За час всадники обогнали несколько торговых караванов, толпу паломников, под заунывные оптиматские песнопения бредущих на богомолье в Кесарию, почтовый дилижанс, несколько вилланов с телегами и одиночных пешеходов, и добрались до перекрестка с проселочной дорогой.
— Если мы не можем нигде спрятаться — значит, не будем прятаться, — Аркан остановил коня и ловко спешился. — Мы остановим дилижанс.
— Это преступление по имперским законам, — проворчал Ёррин.
— Беда! — пожал плечами Рем. — Будем стараться, чтобы никто из почтовиков не пострадал, и их груз — тоже. А за использование казенного или феодального имущества в личных целях нам полагается только и исключительно штраф. Мы ведь не будем угонять транспорт и лошадей. Он просто постоит тут, на перекрестке.
— Но дорожная стража… — начал было Сверкер, а потом закрыл рот, потому как за все время путешествия по оптиматским западным землям ни одного патруля дорожной стражи они так и не заметили.
Да, попадались дружинники местных феодалов, но их скорее интересовала охрана границ своих владений и сбор пошлин, чем обеспечение безопасности на имперских трактах. Раньше этим занимались легионеры и ауксиларии, но легионы были распущены около тридцати лет, и теперь путники и купцы сами заботились о своих жизнях и своем имуществе. Так что даже на крыше почтового экипажа восседала пара арбалетчиков, а кучер помимо длинного бича, с которым он управлялся весьма ловко, имел тяжелый шестопер в креплении на козлах.
— Сто-о-о-ой! — крикнул Рем, заставляя лошадь гарцевать посреди дороги и преграждая путь дилижансу. — Стойте, маэстру!
Лицо его было закрыто капюшоном и повязкой на нижней части лица, так что охранники вполне обоснованно забеспокоились, перехватывая арбалеты.
— Это не ограбление, маэстру, напротив — я хочу предложить вам заработать! — меж затянутыми в перчатку пальцами Аркана сверкнула золотая монета.
— Что за бред вы несете, маэстру разбойник? — вежливо поинтересовался кучер и крутанул бич над головой. — Такие как вы обычно склонны отнимать, а не раздавать деньги! Но если это какая-то хитрость, то знайте — не стоит нападать на наш дилижанс. У нас только почта! Письма от жителей Смарагды в Кесарию. Да, вы можете попробовать отобрать лошадей, но стоит ли четверо конячек двух арбалетных болтов в потрохах ваших товраищей и пары раскроенных голов?
— Определенно, не стоит! — откликнулся Рем. — Именно поэтому я собираюсь предложить вам вот эту золотую монету просто за то, чтобы вы забрали мешки с письмами, отошли на версту вперед ипо тракту, и посидели у костра под туями, и выпили за мое здоровье… А потом вернулись сюда, скажем, через час, и забрали свой дилижанс и своих лошадей.
— Вы безумец, сэр?
— Я — башелье Ромул Беллами! — демонстративно расхохотался Аркан. — За мной тут выслали погоню, и я собираюсь их всех убить при помощи вашего дилижанса. Вот и всё!
— Безумец, как есть!
— Два золотых? Тут просто так не устроишь хорошей засады, маэстру, поймите меня правильно.
— Два золотых, Эрик! И мы заберем почту! — заговорили разом охранники. — Представь себе, какие деньжищи! Даже если он сломает дилижанс или лошадки пострадают — мы оплатим неустойку!