Последний Паладин. Том 3 (СИ)
— … ер-р-ретик должен страдать!
— Пять, четыре, три, два, раз…
— Ер-р-ретиков сожгу сейчас! — в прямом смысле загорелись глазки у попугая, и я едва успел перекрыть энергетический кран пернатому психу, который уже почти ломанулся сжигать всю больницу к чертям!
— Стоять! — гаркнул я и только успевший вспыхнуть стихийный огонек на перьях попуга тут же погас, а он виновато отвел взгляд.
— Ну чего вы, босс! — обиделся Малой, — весело же!
Ух. Только сейчас я понял, насколько правильно поступил, запретив фамильяру покидать теневой квартал без моего надзора!
— Шутники, блин, — выдохнул я, жестко ограничив ему приток энергии.
Хотя потом и у меня проснулось любопытство… зараза.
Реально все может добить?
— И во сне и наяву… — осторожно произнес я.
— … пасть ер-р-ретикам порву! — весело отозвался Клювик.
— Ладно, это можно, — засмеялся я и указал фамильяру на отдельно стоящее белое здание в дальнем углу территории, в котором прямо сейчас шестеро молодых аристократов с разной степенью загипсованности пили водку и нелицеприятно отзывались о некоем «теневом ушлепке».
И если дерзкое поведение этих дегенератов в «Южном Пантеоне» я еще мог списать на ментальный контроль двух лидеров их шайки, то происходящее сейчас их собственный выбор. А за каждым выбором следуют последствия.
Призрак Акса мне свидетель, я давал ребятам шанс. Кто ж виноват, что они не хотят жить?
— Внутри здания шестерка обиженных ребят прямо сейчас планирует как сломать мне ноги и заставить смотреть групповое изнасилование Лексы, — констатировал я, глядя на попугая, — как думаешь, это еретики?
— ЕР-Р-РЕТИКИ!!! — ни секунды не сомневаясь отозвался Клювик, и его глазки вновь начали наливаться огнем.
— Стопэ, приятель, — погрозил я пальцем, — мы же не хотим уничтожать всю больницу.
— Не хот-т-тим? — расстроенно спросил попуг.
— Не хотим! — твердо подтвердил я и влил в фамильяра ровно столько энергии, сколько необходимо и открыл окно фургона.
Кивнув, попугай словно ниндзя смазался в пространстве, и окна белой пристройки окрасились красным изнутри.
Грубовато, конечно, но ладно. Тревогу же не поднял… — подумалось мне, и в этот момент я увидел, как с бешеными криками и, хромая на загипсованной ноге, к больнице полз на четвереньках окровавленный чувак.
А за ним вприпрыжку семенил маленький черный попугай и громко приговаривал:
— НУ-КА ПАДЛА, НУ-КА ВСТАТЬ, ЕР-Р-РЕТИКИ ДОЛЖНЫ СТР-Р-Р-Р-РАДАТЬ!
— Да твою ж мать! — отбил я фейспалм, а сидящий рядом Малой почему-то больше не смеялся.
* * *Отставной капитан имперского спецназа Фома Григорьевич Старский любил свою работу всей душой.
Как и большинство однокашников, он пошел в имперские войска с надеждой показать себя и получить место в Клане, но годы шли и вдруг оказалось, что его способности куда больше подходят для устранения людей, чем тварей, и этим он в итоге и занимался большую часть службы, так и не дождавшись приглашения от Кланов.
А потом пик силы оказался позади, и капитан сам не заметил, как здоровье начало шалить и Фома стал подумывать об уходе на гражданку.
И тут ему подвернулась вакансия начальника охраны в одном элитном заведении Империи, которое, однако, обслуживало исключительно аристократов. За годы службы Фома Григорьевич привык подстраховывать клановые задницы, да и общаться с аристократами хоть и не любил, но умел.
Платить обещали щедро, а работка казалась совершенно непыльной. Присматривай за небольшой территорией Медицинского центра, не пускай зевак на крышу и следи, чтобы высокородные рожи больных не находили на свою задницу приключения, да не устраивали дуэлей на территории.
В принципе, ничего сложного и матерый капитан, который тут стал для местных просто «Григорич», прекрасно справлялся со своей работой и за определенную плату закрывал глаза на мелкие шалости и хотелки благородных пациентов.
Например такие, как выделить шестерым пацанам служебную переговорку под какой-то там «учебный проект». Берешь главврача в долю, да поглядываешь, чтобы за территорию молодые пьянчуги не вышли и все хорошо.
Сильно Григорич в дела аристократов не вникал и даже снабдить ребят водкой и закусками было простым делом, за которое он привычно отстегнул себе в карман положенную комиссию.
Ранения у пациентов были пустяковые, со дня на день их должны были выписать, а лишняя денежка карману не повредит.
По крайней мере, так ему казалось, пока он не увидел это.
За свою долгую службу капитан повидал всякое, но поющая частушки портальная тварь поставила в ступор даже опытного вояку. Однако вспомнив, зачем он здесь, Григорич схватился за винтовку и выстрелил в черное пятно, оказавшееся попугаем.
Только вот тварь это не взяло… мультистихийную пулю словно засосало внутрь крошечного тельца и последнее, что Григорич видел в жизни это окровавленный клюв, летящий ему в глаз.
* * *Фургон мчал по шоссе в полной тишине.
Не играла музыка.
Не шутил Малой.
Лишь мерный звук двигателей и попугай, вычищающий кровавые ошметки из перьев, нарушали тишину.
— Ну, по крайней мере, больницу он не сжег, — осторожно подал голос Малой, слегка виновато глянув в зеркало заднего вида.
Походу узнал в некоторых стишках работы собственного сочинения.
Впрочем, я не злился ни на Малого, ни на фамильяра, жертвой которого стало в итоге тридцать семь еретиков.
Именно еретиков. Во избежание смертей невинных, пришлось добавить Клювику сил на ментальное сканирование, чтобы он отвел душу и вернулся.
На все про все ушло две минуты и спустя пять мы уже выехали за южную черту города.
— Лучше не напоминай, — предостерег я, глядя на нахмурившегося попугая, — его этот факт расстраивает.
И кто-бы что об этом не думал, больница эта в итоге сгорит. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год. Мои фамильяры не любят незаконченные дела.
— Понял, — кивнул Малой и, включив музыку, расслабился и начал подпевать себе под нос.
Я же растянулся на диванчике фургона поудобнее, переслал Лексе данные об инциденте, на случай получения претензий. Местные камеры и сканеры не способны обнаружить Стихию Тьмы, но вот очевидцы появления попугая остались и стишки его слышали многие.
Навряд ли это хоть как-то сможет навести на квартал, но перестраховаться будет нелишним.
Когда я закончил, фургон как раз вырулил к хлипеньким на вид воротам у бетонного забора с колючей проволокой и одинокой пустой вышкой сбоку.
— Приехали, — констатировал Малой и глянул на неприметное на вид ангарное здание, что возвышалось за забором.
Разбитые окна, проржавевший фасад, гнутые фонари и отсутствие каких-либо опознавательных знаков.
Однако место только выглядело заброшенным, а на самом деле являлось действующим складом. Одним из семи принадлежащих Куратору, и единственным, который после его смерти юридически перешел в статус нейтрального.
А нейтральный, значит, что?
Верно, значит, мой.
Ну, не отдавать же свои законные трофеи, оставшимся в живых шестеркам Куратора, которые прямо сейчас судорожно грузили все содержимое внутри в фуру?
Вот и я так решил.
Не успел я об этом подумать, как снаружи раздался взрыв, а фургон швырнуло на пару метров в сторону.
— А вот и приветствие, — хмыкнул я, с довольством отметив, что внешний барьер фургона устоял, хоть и просел наполовину.
— КТО ПОСМЕЛ ТРОНУТЬ МОЮ МАЛЫШКУ⁈ — высунулся наружу Малой и бородач с РПГ в руках судорожно потянулся за вторым боеприпасом.
— Попугай наш молодчага… — улыбнулся я.
— Ер-р-ретика прибьет корягой! — весело продолжил фамильяр и смазался в пространстве.
А секундой спустя с вышки упал бородатый мужик с торчащей из башки кривой палкой.
— Блин, а это действительно весело, — улыбнулся я, вышел из фургона и огляделся.
В загородной тихой зоне вокруг нас были сплошь пустыри да заброшки. Ни одной живой души на километры вокруг.