Обними (СИ)

Слава Богу!
Рабочее время начало свой отсчет.
Консьерж отскочил от стойки и круто развернулся.
— Сеньорита Шетти! А вот и вы!
Он спиной ощутил, кто конкретно вошел в здание? Амрита не глядя прошла вперед, сосредоточенно печатая что-то на экране смартфона. Собранная, пунктуальная, резкая. Она быстро поравнялась со стойкой, даже не стрельнув глазами по сторонам.
— Здравствуй, Рикардо, — прозвучал отстранённый ответ.
— Хороший сегодня денечек, да?
Тёмная голова всё-таки поднялась. Взгляд мгновенно нашел парня, а на лиловых губах появилась улыбка. Тёплая.
— Да, неплохой… — кажется, она не заметила третьего человека. Но вот будто почувствовала, что здесь есть кто-то еще. Её взгляд метнулся к лифту, и идеальные брови выгнулись. — Мэттью. Вы уже здесь.
Прозвучало, как приговор. Испугалась, что её улыбку заметит кто-то, кому не следовало? Мэтт спрятал шапку в карман и заложил руки за спину.
— Да. Это я.
— Замечательно.
Конечно, замечательно. Для неё это пытка, какое бы безразличие она ни демонстрировала. Чем быстрее пытка закончится, тем лучше. Каблуки достучали до лифта, остановились рядом. Мэтт снова надавил на кнопку, и створки начали разъезжаться. Хорошо, что никто с верхних этажей не захотел уехать прямо сейчас. Дожидаться нового рейса было бы мучительно. Девушка шагнула в кабину, Мэтт шагнул следом и остановился плечом к плечу в кожаной куртке. Амрита вытянула руку и нажала на этаж. Перед тем, как створки сомкнулись, по холлу, как легкий ветерок, пролетел шепот:
— Маттео… Красиво…
Кабина дёрнулась и медленно поскользила вверх.
Кажется, смысл странных взглядов стал проясняться. Мэтт снова сжал челюсть. Справа раздалось сдавленное фырканье, которое тут же безжалостно заглушили кашлем. Будто это могло кого-то обмануть. Сама тактичность, боже. Мэтт покосился в сторону девушки: она приложила кулак к губам и отрывисто прочистила горло.
Внезапный приступ кашля вдруг отступил. Амрита задрала голову и посмотрела на табло, где тройка только что сменилась четверкой. Не знаешь, куда деть взгляд в лифте? Смотри на табло.
— Если не секрет, сколько вам лет, Маттео? — прозвучал вдруг безучастный вопрос.
Какое деланное безразличие. Ей бы «Бафту».
— Тридцать три, — Мэтт опять заложил руки за спину и тоже поднял взгляд к сменяющим друг друга цифрам. — Это есть в моём резюме.
— Поня-я-ятно… — протянула девушка. — И так происходит все тридцать три года?
Дротик попал в цель.
Язва. Пора бы на неё разозлиться, давно пора, но вместо этого губы Мэтта дрогнули, и он тут же постарался вернуть себе серьёзность.
— Нет, — он коротко повёл плечом. — Сначала я нравился преимущественно бабушкам и тёткам.
Тишина накрыла лифт. Гробовая, страшная тишина. Секунда, две, три… И новая волна фырканья прокатилась по замкнутому пространствую. Мэтт повернул голову в сторону девушки: Амрита обняла себя одной рукой, ладошкой второй прикрыла лиловые губы и рассмеялась.
Весело ей.
«Дзынь». Лифт незаметно дернулся и остановился, двери начали размыкаться, Амрита тут же придушила смех и выставила ладошку в жесте капитуляции.
— Простите, — выдавила она.
На её щеках заиграли две глубокие ямочки. Абсолютно прекрасные. Она их специально прячет?
— Ну что вы. Развлекайтесь, — Мэтт разомкнул руки и приглашающе вытянул одну вперед.
Двери разъехались окончательно, Амрита отвела взгляд и, приглушив улыбку, шагнула из лифта.
Впервые кого-то так откровенно забавляет его внешность. Кроме Иэна, пожалуй. Тот при каждом удобном случае называет себя некрасивой подружкой и ржет. А самое смешное что, когда они вместе идут в бар, брату всегда удается первым кого-то подцепить. Его считают более приземленным и реальным. Таким, до которого легко дотянуться, хотя при этом его синие глаза способны увлечь на дно чью-нибудь душу.
А вот Мэтту улыбаются, краснеют, но… будто не верят своему счастью.
Долбаные гены.
Они почти в ногу дошли до двери, Амрита провернула ключ в замке и уверенно вошла в квартиру. Больше она на Мэтта не смотрела. Не раздеваясь и даже не глядя, что делает, отработанным жестом хлопнула по выключателю, потом по кнопке электрорадиатора; швырнула сумку и та попала ровно на крючок вешалки. Хозяйка вернулась, хозяйка знает, что делает. Не оборачиваясь, она пошла в сторону кухни, и через пару мгновений свет загорелся и там. И наверняка заработал еще один радиатор.
 
— Сделать вам чаю, прежде чем я уйду к себе? — пронёсся по квартире окрик.
Мэтт сбросил с плеч куртку и повесил на вешалку. Похоже, впереди действительно очередной бесполезный вечер. Время, которое можно было бы потратить на что-то стоящее, нужное…
— Если только вы не хотите поговорить, — он вытянул из кармана бомбера мобильник и спрятал в карман джинсов. Двинулся на свет и радиатор. Из дверного проёма выглянуло удивленное лицо, обрамленное свечением белой потолочной лампы.
— О чём?
О чём люди разговаривают?
— Не знаю, — Мэтт приблизился к кухне. — В условиях было что-то про разговоры. Вам решать.
— Нет, спасибо, — голова снова спряталась за откос.
Он вошел в светлое помещение, лампочка на радиаторе подмигнула оранжевым. Всего второй день, а действия Амриты просчитываются на раз-два. Сегодня она тоже не собирается хотя бы сбросить туфли? Она уже включила чайник и в помещении начал нарастать шум. Вытянулась, открыла шкаф, достала банку с невнятной надписью. Две щепотки в две чашки. Своеобразный ритуал. Наверное, если открыть холодильник, оттуда посмотрят пустые полки: кроме чая в этой чистой кухне ничего не раздают.
Мэтт отодвинул «свой» стул и сел спиной к выходу. Сложил руки в замок на белой гладкой столешнице.
— Подругам понравился вчерашний фотоотчет?
Интересно, как клубок змей отреагировал на самца. Или хотя бы та из клубка, которой поджигали самбуку во рту: судя по всему, она главная нечисть в их террариуме.
Амрита обернулась через плечо, чувственные губы изломились в едкой ухмылке.
— Они потребовали голову. Но не волнуйтесь, я ее не отдам.
А точно, от него ведь остался только рот, шея и плечи. Якобы случайно.
— Я не волнуюсь, — Мэтт безразлично повёл плечом.
Девушка прищурилась, её шоколадный взгляд испытующе остановился на его лице. Почти рентген. Что это? Очередная проверка на прочность?
— Вижу, — она, наконец, отвернулась и схватила начавший бурлить чайник. — Вообще никогда, — почти неслышно долетело до Мэтта.
Вода полилась в чашки, пар заклубился тонким облаком. Амрита взяла одну, со стуком поставила на стол перед Мэттом, и чай девятым валом плеснулся о стеклянные стенки. Тёмный хвост круто мотнулся в сторону, каблуки неприятно скрипнули по полу, когда она развернулась и как торнадо унеслась из кухни.
Стажировку официантки она завалила бы в первый же день. Однозначно.
Оставшиеся после чая полтора часа тянулись долго, если не сказать вечность. Вторая половина «Рок-н-Рольщика» закончилась раньше, чем вышло время, поэтому его остаток Мэтт бездумно листал ленты социальных сетей и старался не прислушиваться к тому, что происходит за стеной. Или к тому, что не происходит. Если она просто просидела на диване, не позволяя себе в своём же доме какую-то свободу, то это проблема.
Или же она не позволяет себе свободу, потому что чувствует человека за стеной, тогда это тоже проблема. Люди постоянно нанимают кого-то к себе домой: горничных, сантехников, ремонтников и бог знает кого еще. И при этом не засовывают себя в угол, пока рядом кто-то ходит.
В этот раз Мэтт и сам выставил будильник. Девять вечера. «Инстаграм» свернулся, и весь экран мобильного заполнился колокольчиком, а в ладонь стукнула вибрация. Он мазнул пальцем по кнопке отключения, забросил руки за голову и с силой потянулся. Наклонил голову: вправо, влево, вперед. Задеревеневшие мышцы несильно затрещали.
 
За стеной раздался стук каблуков. Так и есть, даже не обула что-то мягкое. Ужасно, наверное, провести весь день в такой обуви и не сбросить ее, придя домой. Но это ведь не его проблема… Мэтт оттолкнулся ногами, стул отодвинулся назад. Он поднялся, убрал мобильник в карман джинсов и двинулся в сторону выхода. Пора обниматься.