Обними (СИ)

— Мы совсем не замёрзли, перестань!
Мэтт тоже приложился к чашке, прикончил остатки чая и поднялся. Что ж. На сегодня их время вышло. Спасибо деятельной миссис, что оно вообще было, но сейчас нужно возвращаться к своим обязанностям и перестать лезть в душу к хозяйской дочери. Там и без него так натоптали грязной обувью, что еще долго придется наводить порядок и мыть полы.
Будет сложно. Но Мэтту никогда не было слишком легко, так что привыкать не придётся.
 ГЛАВА 25 
 
Пора начинать жить.
Мэтт всмотрелся в своё отражение в зеркале. По лицу стекали ручейки воды, срывались с подбородка и падали в раковину, разбиваясь о фаянс. Под глазами появились тёмные мешки, отчего сами глаза на их фоне стали будто светлее. Как фары. Ночь выдалась бессонной. В двадцать такие ночи проходят незаметно для организма, но в тридцать три в глазах хрустит битое стекло. И ведь не случилось ничего экстраординарного. Вчерашний день закончился обычно, и Мэтт вернулся домой, но после разговора на диване мысли в голове роились как в осином гнезде.
Он думал о сказанном. Думал, когда миссис Шетти кормила его каким-то острым рисом. Думал, когда укладывал мистера Шетти спать. Когда шёл домой по устеленному вечерним туманом Уайтчепелу… Рита макнула его головой в этот рой, а достать забыла. То есть попыталась своим «забудь, что я здесь несла», но не сработало. Голова застряла. Невозможно не думать о личной жизни, если о ней говорит девушка, с которой эту личную жизнь хочется делить.
А до встречи с ней он почти не замечал, как сильно увяз в своих размеренности и спокойствии.
Пока он работал на «скорой», вокруг кипела жизнь. Сам Мэтт был таким же флегматиком, как и всегда, но ему нравилось движение вокруг. Нравились трудности, суета и даже усталость. Бывали и плохие дни. Много плохих дней. Но даже они были чем-то наполнены. А потом жизнь замерла. Стала вытекать по капле монотонными массажами, гимнастиками, гигиеническими процедурами, и часто в полном молчании. Но казалось, что так надо.
Мэтт приблизился к зеркалу, почти столкнулся носом со своим отражением. Поднял руки и прощупал голову над линией роста волос. Подушечки пальцев поймали чуть выпуклый рубец, удачно прячущийся в волосах. Будь он чуть ниже, и уже выступал бы на лоб. Именно туда прилетел кусок лобового стекла и рассёк голову. Именно оттуда хлестала кровь, затапливая глаза, но Мэтт смахивал её рукавом зеленой форменной куртки, пробираясь к искорёженной маленькой машинке и пытаясь выдрать двери.
Потом приехали еще «скорые», спасатели, полиция. Потом двое сильных парней под руки оттаскивали его в сторону, а он бешено рвался назад. А потом его вырвало на тротуар. Примерно в тот момент в затуманенном мозгу мелькнула первая мысль, что этот вызов стал для него последним. Позже эта мысль оформилась и обросла аргументами. Но впервые она забилась пульсом в висках, когда Мэтта рвало на серый бетон на пересечении Клекренуэлл-роад и Гросуэлл-роад.
Мэтт уронил руку и отстранился от зеркала. Сорвал с крючка полотенце, отёр лицо и шею и швырнул ткань прямо на край раковины. Он чётко придерживался своего решения. Все эти годы, закрывая глаза, видел разбитые машины, голову парня, прихлопнутую подушкой безопасности. Слышал вой сирен. И понимал, что не сможет вернуться. Или он просто застыл в моменте, забыв, что жизнь не закончилась? По сути, он ничем не лучше Риты: такая же замершая под стеклом бабочка, закованная и оцепеневшая. Как бы старательно при этом он ни убеждал себя, что у него-то всё нормально.
Нормально. Но не хорошо.
Пора начинать жить.
Мэтт толкнул дверь и широким шагом вышел из ванной. В квартире еще стояли потёмки и тишина. Рабочий график Иэна плавает так, как захочет сам Иэн, и только что-то серьезное может выдернуть брата из-под одеяла в восемь утра. Мэтт прошёл в свою спальню, тяжело сел на кровать и открыл ноутбук.
Закладка «Бартc Хэлз» на месте. Так никуда и не слетела за всё это время.
 
Сколько уже раз он гипнотизировал взглядом этот сайт? Точнее, сколько часов в совокупности? Потому что успели набежать именно часы, а не минуты. Это будто чёрная дыра, в которую проваливаешься и не замечаешь, как летит время. Кандалы, прикованные к ногам, держат прочно и не дают двинуться вперед, поэтому остается только смотреть.
Оставалось.
Мобильник в джинсах издал вибрацию. Мэтт приподнялся, вытянул его из кармана и разблокировал экран.
07.59 Амрита: «Мы сегодня идём на празднование Дивали (не спрашивай). Возьми какую-нибудь футболку, если не хочешь идти в рабочей»
Он снова хлопнулся на одеяло. Уголки губ приподнялись в ухмылке. Отвечать не стал.
Во всём виновата она. Рития Шетти. Которая лёгким движением руки впрыснула в спокойные воды Мэтта бензин и уронила спичку, и речь даже не о том единственном вечере, а обо всех их отношениях в целом. Она с самого начала проверяла его границы на прочность, раскачивала забор и смотрела, сломается ли. А потом, когда должна была, как все люди до неё, пустить слезу и отказать Мэтту в нормальной работе, отнеслась к нему, как к профессионалу, и доверила вообще всё.
Мэтт отложил телефон на одеяло, снова посмотрел на страницу с вакансиями Бартса. Решительно стукнул по тачпаду на кнопку связи. Страница перешла в форму для отправки резюме. Когда-то они обещали, что примут его назад, если он захочет. Пришло время проверить, помнят ли там о своих словах.
Дверь соседней комнаты негромко скрипнула и по полу прошаркали ноги. Мэтт оторвал взгляд от монитора. Посмотрел поверх его края. Иэн, одетый в бессменные штаны и халат, прошлёпал мимо открытой двери спальни, но тут же затормозил. Развернулся. Заспанное лицо влезло в проём.
— Тебя вчера весь день не было, — прохрипел Иэн. — Что-то случилось?
Какого хрена он встал так рано? Интрижка должна бы выматывать его достаточно, чтобы он спал до обеда, но, очевидно, нет.
— Всё нормально, — Мэтт снова перевел взгляд на форму отправки резюме. — Меня попросили остаться на случай, если понадобится помощь. Сегодня, скорее всего, будет так же.
Иэн хрипло фыркнул.
— Они хоть доплачивают за это?
— Ты так и будешь считать мои деньги?
— Я волнуюсь, придурок.
Он тоже пытался вытянуть Мэтта из-под его стекла. В своей манере, но пытался. И пытается до сих пор. Вообще это большое счастье, что Иэн поссорился с родителем, уехал в Лондон на учебу, и после учебы ему было негде жить. Он оказался рядом, когда случилась авария. Он вскакивал по ночам, садился на Мэтта верхом и прижимал к матрасу, чтобы он во сне не разбил голову еще раз. Просто разбудить не удавалось. Когда Мэтт с колотящемся сердцем, измождённый просыпался сам, то неизменно натыкался взглядом на хмурое, озабоченное лицо брата, нависшее сверху.
И Иэн знает, что Мэтт ему негласно благодарен.
— Волнуйся о себе, — он бездумно нажал на кнопку для прикрепления файла. — Потаскуха снизу использует тебя, как бесплатного грузчика.
Перед глазами открылся «проводник». Прямо на папке с документами.
— А я использую ее. У нас бартер, Мэтти, — отозвался тем временем брат. — А вот твой случай начинает напоминать рабство. Что такого особенного в пожилом индусе?
Отвечать? Не отвечать? Мэтт промолчал. Взгляд забегал по экрану, переходя от одной версии документа к другой, третьей, четвертой. Он переписывал резюме раз… двадцать семь. «Резюме27» — назывался последний файл в списке. Впечатляюще. Мэтт ткнул по тачпаду и «Резюме27» прикрепилось к форме сайта Бартса.
 
— А может дело в его дочери? — скрипучий голос оторвал от размышлений. — Она старая?
Твою мать. Он еще здесь?
— Иди в зад, — пробормотал Мэтт, хмуро глядя на кнопку отправки.
Главное он сделал. Осталось нажать.
— Фу как невежливо, — бросил Иэн, наконец развернулся и пошёл туда, куда собирался изначально.