Эпоха второсортных злодеев (СИ)

Выбрав безлюдное место, я остановила машину на пустынной обочине, выбралась из-за руля и отошла от тачки метров на пятнадцать. Потом прикинула, и сделала еще несколько шагов в сторону.
Осмотрелась по сторонам.
Осмотрелась еще раз. Убедившись в безопасности маневра для окружающих, я вытянула правую руку в сторону и позвала.
Топор, лежавший на стартовом столе где-то посреди Невады, немедленно отозвался на зов.
Он был все такой же. Старый, тяжелый, с потертой рукоятью и несколькими выемками на лезвии. Удостоверившись, что я не стала причиной нездоровой сенсации, и никто из проезжающих не снимал меня на камеру своего телефона (это невозможно было гарантировать, но, по крайней мере, на это надеялась), я кинула топор в кузов «тундры», села за руль, выждала момент, когда на встречке не было машин, развернулась через сплошную и отправилась обратно в Город.
  
Глава 11
 
Гарольд снял трубку практически сразу, словно ждал моего звонка. А может он просто сидел с телефоном в руках, новости читал или в игрушку какую-нибудь залипал, черт его знает, чем временно исполняющий обязанности министра финансов занимается в свое рабочее время. А рабочее время, как я понимаю, у него должно быть круглосуточно.
— Кларк не перезвонит, — сказала я.
— Да, я уже в курсе, — вздохнул он. — Вы призвали топор. Могу я спросить, зачем?
— Просто мне так спокойнее.
— Жаль, — сказал он. — Я-то уж понадеялся, что вы напали на след.
— И как, по-вашему, я могла это сделать? Я коп, а не волшебница.
— Может, у вас есть какая-то зацепка, которую могла пропустить наша служба безопасности…
— Увы, — сказала я. — Но я не прочь присоединиться к расследованию.
Он не стал спрашивать, что я могу сделать там, где обломала зубы их служба безопасности. Видимо, понимал, что женщину в моем состоянии лучше не злить.
— Я пришлю копии отчетов в «Континенталь», — сказал он. — Нарочный оставит их у портье.
— И когда примерно это произойдет?
— Примерно через час, — сказал он.
— Вы могли бы отправить их по электронной почте.
— Простите, но в этой ситуации я не доверяю электронной почте, — сказал он.
Я не видела связи между текущей ситуацией и отсутствием доверия к современным почтовым сервисам, но решила, что каждый имеет право на свои маленькие странности.
Заехав в строительный магазин, я купила себе кусок брезента и накинула его на лежащий в кузове пикапа топор. Конечно, так себе маскировка, но, по крайней мере, она сможет уберечь мое артефактное оружие от любопытных глаз. А если кто-то попытается его украсть… что ж, я этому человеку заранее сочувствую.
Потом я остановилась у маленького ресторанчика, заказала себе персикового сока (лучше не спрашивай, почему именно персикового) и салат. Есть не хотелось, но я понимала, что организму нужна энергия и вот это вот все, поэтому доблестно ковыряла его вилкой в течение получаса.
Проблема была в том, что я не знала, куда копать дальше. Когда я работала копом, у меня было несколько осведомителей, и всегда можно было навести справки, но, во-первых, эти осведомители работали в рамках криминального мира, а нынешнее дело затрагивало низшие сферы власти, куда кто-то их них вряд ли был вхож. А во-вторых, время на улице течет быстро. Меня здесь не было больше двух лет, и это значило, что, как минимум, половины своих шептунов я не досчитаюсь. Кто-то переехал, кто-то угодил в тюрьму, кто-то словил передоз, кто-то завязал с прошлой жизнью и пытается стать добропорядочным гражданином, хотя я и уверена, что таких меньшинство. Звонить кому-нибудь из них смысла не было. Вряд ли хоть один мог пролить свет на убийство теневого министра финансов с помощью могущественного сюжетного артефакта.
А если зайти с другой стороны?
Шансы на то, что у жены Френсиса мог быть аккаунт в социальных сетях, стремились к нулю, но мне все-таки удалось его обнаружить. К сожалению, он оказался заброшенным уже очень давно, и никаких актуальных фотографий в нем не было. Никаких историй о внезапно вспыхнувшем романе за широкой спиной мужа, разумеется, тоже.
 
Сын?
Так он вообще в Европе, что он может обо всем этом знать? И вряд ли он интересовался личной жизнью своих родителей…
Если убивают мужа, то копы в первую очередь подозревают жену. Если убивают жену, а муж при этом уже мертв, то копы в первую очередь подумают о любовнике. Я тоже думала о странном мистере Уэйне, но как его найти, если я даже не знаю, как он выглядит.
Это был не мой мир, не та среда, в которой я привыкла действовать. Коридоры власти, дорогущие загородные клубы, роскошные особняки… Там наверняка в каждом шкафу спрятано по скелету, но как до них добраться и как выбрать нужный шкаф?
Если Уэйн просто исполнитель, то он, вполне возможно, уже мертв, и мы… я буду искать его до морковкина заговенья, что бы это, черт подери, ни значило.
Вопрос с доступом в кабинет и взломом сейфа можно было закрывать — жена могла свободно перемещаться по всему дому и за столько-то лет совместной жизни вполне могла подсмотреть необходимый для открытия код.
Допустим, кто-то попросил ее достать из сейфа артефакт и принести в клуб. Скорее всего, этим кем-то и был мистер Уэйн. Получив Блокнот, он избавился от свидетеля и…
Дальше все покрыто туманом войны, который надо как-то развеять. К сожалению, топор тут не поможет. А вот копии отчетов, которые пришлет Гарольд, вполне могут…
Я расплатилась в кафе выданной министром финансов картой и вышла на улицу. Пришло время возвращаться в отель.
Из-за угла с визгом тормозов вывернул неприметный серый седан.
* * *
И ты понимаешь, с одной стороны, это было офигеть как неожиданно.
Но вдруг оказалось, что внутренне я была готова к такому повороту событий, и мой выбор в текущей ситуации состоял всего из двух вариантов. Либо хвататься за пушку, либо бросаться головой в витрину, уходя с линии огня, и хвататься за пушку уже потом. Но это если мы говорим об осознанном выборе.
Но мои рефлексы решили все за меня. Я присела, развернувшись боком, дабы уменьшить возможную площадь поражения, а моя левая рука уже выхватила из-за широкой поддерживающей поясницу резинки (довольно удобная, кстати, штука) подаренный оружейником «Континенталя» «смит-вессон», и я уже, черт побери, была готова стрелять, когда услышала громкую музыку, доносящийся из машины смех и рассмотрела нескольких сидящих в салоне подростков.
Водитель надавил на газ, и автомобиль унесся вдоль по улице, постреливая глушителем и слегка подвиливая задней частью. Ребята и не поняли, от чего они были на волоске.
Я выдохнула, спрятала револьвер и подошла к своей «тундре». По счастью, никто из немногочисленных прохожих не обратил на этот инцидент особого внимания. Сумасшедшая баба с пушкой, кого в Городе ты удивишь таким зрелищем? Вот если бы я начала стрелять, может быть, они бы в мою сторону и посмотрели…
Я села за руль и принялась дышать. Левая рука дрожала, правая была безжизненна, как обычно.
Какая-то я дерганая в последнее время…
Моя реакция на воображаемую опасность заставила меня задуматься о том, что нормальной жизни мне уже, скорее всего, и не светит. Мало того, что рефлексы никуда не делись, так и старые привычки возвращались с пугающей меня скоростью. Зачем, ради всего святого, я на самом деле призвала топор? Неужели мне на самом деле спокойнее, когда рядом со мной здоровенная железка, которой можно убить кого угодно?
Если у меня будет ребенок, чему я смогу его научить? Какую жизнь я могу ему подарить?
Наверное, лучше для него будет, если я последую примеру своей матери и отдам его в приют, чтобы его забрали оттуда приемные родители. Так у него будут хоть какие-то шансы вырасти в нормальной семье и получить обычное детство, подальше от чокнутой мамаши с пистолетами и топорами…
Ладно, у меня есть еще примерно полгода на подобные размышления, а пока надо заняться более насущными проблемами. Я завела «тундру» и вернулась к отелю. Машину я оставила на общественной стоянке на улице, решив отказаться от подземной стоянки отеля, дабы не создавать дополнительных препятствий на пути атрибута, если вдруг мне понадобится его призвать.