Пусть дерутся другие (СИ)
Версии в следовательской голове плодились быстрее, чем бактерии в прокисшем супе.
— Ладно, — раздосадовано сказал лейтенант, осознав, в какое великолепие он вляпался. — У убитой имелись другие поклонники? Бывшие мужья или сожители?
— Мы придерживались свободных отношений. Возможно, Рона с кем-то встречалась помимо меня.
— Бл... — с усилием оборванная нецензурщина превратилась в нейтральное. — О-хо-хо.
***
Избыток новостей и новых данных вылился в получасовой перерыв, больше нужный следователю, чем мне.
***
— Посмотрите, — представитель власти развернул монитор так, чтобы мне было удобно лицезреть изображение. — Вам будет полезно.
Дом Роны. Дверь закрыта, ничего необычного. Запись ведётся с улицы. Насколько смог определить — камера расположена на участке через дорогу. Качество картинки вполне приемлемое.
Вот подхожу я. Беззаботный, по внутренним ощущениям — абсолютно непохожий, посторонний человек со сходной внешностью. Но это — я, просто со стороны.
Двигаю рукой в области молоточка, переминаюсь с ноги на ногу — вот уж, никогда за собой подобного не замечал.
Шевелю плечами, как бы разминая их — тоже не помню.
Дверь открывается. Рону из-за моей фигуры видно плохо, только голову. Она шевелит губами.
— Обратите внимание, — следователь ставит запись на паузу, наводит курсор чуть левее моей головы. — Что вы видите?
Присматриваюсь в расплывчатое тёмное пятно, отмеченное стрелочкой. Недоумеваю.
— Клякса.
Изображение увеличивается, превращая невнятную темноту в пистолетный ствол, направленный в спину женщины. Или мне в голову — так и не разберёшь.
И тут лейтенант решил похвастаться тем, что знаком с различными типами камер и умеет обрабатывать видеоизображение без привлечения экспертов. По его заверению, съёмка велась одновременно по нескольким каналам с разными световыми фильтрами, в том числе, отсекая помехи от фонарей освещения. С фильтров хвастовство перекочевало на вмонтированные под объектив инфракрасные прожекторы, далее наступил черёд вспомогательных датчиков.
Говорил он с жаром, увлечённо, как о любимом хобби, пересыпая речь техническими терминами. А после, посчитав демонстрацию профессионализма достаточной, начал давить:
— На вас направлено оружие, о котором вы ранее забыли упомянуть. Как вы объясните это обстоятельство?
— Я его не заметил. Честное слово. Смотрел на Рону. Она выглядела очень... даже не знаю, как сказать. Морально раздавленной, что ли.
— Допустим... — оппонент вроде как идёт на попятную, и тут же опровергает впечатление, пробуя наседать чёткостью рассуждений. — Но в моей голове плохо укладывается тот факт, что вы проморгали вооружённого человека. Согласно план-схемы дома, расстояние между вами составляло около девяти-десяти метров по прямой. Камера, расположенная на другой стороне улицы, увидела, а вы — нет?
Напрягаю извилины, даже морщусь от усердия — нет, ничего такого. Отчётливо помню руку с пистолетом, смазано — как бежал через чужие лужайки. Помню глаза женщины... До конца своих дней буду их помнить.
И больше ничего.
— Да на Рону я смотрел, а не по сторонам! Тем более, в гостиной свет был потушен.
— Что же, — произносит коп нейтрально. — Смотрим дальше.
Воспроизведение продолжается. Из-за двери появляется рука в перчатке с замеченным мной пистолетом, толкает женщину в плечо.
Её рот замирает в беззвучном крике.
Рона делает непроизвольный шаг в сторону, до последнего стремясь удержать равновесие при помощи рук. Рукава халата взлетают, будто крылья, на мгновение перекрывая верхнюю часть дверного проёма.
Крупная, на фоне Роны — почти огромная мужская фигура, в тёмной одежде и маске, начинает выскакивать из спрятанного от камеры пространства.
Сбитый с прицела пистолет скрыт за моим рванувшим вправо телом... Ага, появился.
Невидимая сила выдёргивает Рону куда-то в сторону кухни. Она падает, в дверном проёме хорошо видны ноги в домашних тапочках. Ещё преступник?
Обозначающая пистолет точка смещается вниз — неизвестный опускает пистолет, осознав, что целиться больше не в кого.
Ноги, дёрнувшись, рывком исчезают из проёма. Дверь закрывается от мощного пинка.
Конец фильма.
— Она вас спасла, — говорит следователь, проделывая обратные манипуляции с монитором. — Позволила вам убежать. А сама погибла. Думаете, совпадение?
Я ему чуть в рожу не двинул за цинизм.
— Совпадение в чём?!
— Вы приехали после долгой разлуки, и произошло убийство.
Выдав эту тираду, коп и сам понял, что получилось некрасиво. Он захлопнул пасть, пожевал губами, с излишним рвением забарабанил по клавиатуре.
Но работа есть работа, и никто не сказал, что все вопросы обязаны мне нравиться.
— Как считаете, какие предпосылки заставили убитую написать вам сообщение, а не звонить?
Совсем уж кретином прикидываться опасно, надо что-то говорить, желательно, связное.
— Рону заставили написать, опасаясь, что в случае звонка она попросит о помощи.
— Я тоже так думаю. Что вы можете сказать о поведении неизвестных в доме?
— Стояли, ждали. Устроили засаду.
— Не просто засаду, а хотели вас взять живым! — следователь для убедительности шлёпнул ладонью по столу. — Только этим объясняется то, что вас не застрелили сразу, едва открылась дверь.
С очевидным следует соглашаться полностью. Или частично.
— Хотели бы застрелить — шлёпнули бы на улице.
От этих слов лейтенант внезапно обиделся:
— Вы недооцениваете работу полиции. Умышленное убийство на улицах нашего города — прямой путь в тюрьму! Слишком много вложено в безопасность и в заботу о жителях. У нас, простите, такая публика проживает!.. — торжественно поднятый вверх указательный палец как бы символизировал высоту социального статуса курортных обывателей. — Приходится соответствовать. Пуля ещё долететь не успеет, а тревога уже сработает!
— Тогда кто убил Рону?
От этого простенького вопроса он сдулся.
— Её застрелили в доме, за дверями, предварительно отключив все охранные системы, — звучало недовольно, точно лейтенанту приходилось отвечать за чужие промахи. — И я вам про нашу систему защиты правопорядка сообщил не затем, чтобы похвастаться. Дело в другом... Преступники не погнались за вами и не стали палить вслед потому, что понимали последствия. Они посчитали более разумным отказаться от преследования. Улавливаете, куда я клоню?
— Придут снова. Подготовятся лучше. Рисковать не будут, всё сделают наверняка.
— Вполне вероятно. Поэтому я и пытаюсь выстроить с вами доверительные отношения. Чем быстрее вы всё расскажете, тем быстрее мы их задержим.
... И так по кругу. До самого утра.
***
Копы отвязались от меня ближе к обеду, да и то, когда я, устав от бесконечной трепотни о случившемся, начал требовать положенного по закону адвоката.
До этого обходились без процессуальных условностей. В городе имелся всего один защитник прав с лицензией, из-за чего мне предложили провести «дружескую беседу», отложив процессуальные формальности. Адвокат, видите ли, имел обыкновение спать по ночам и очень не любил, когда его будят.
Я не возражал. Тем более, бесплатный представитель моих интересов будет, преимущественно, бесплатный, а не представитель интересов. Статист, отрабатывающий общественную повинность без толики заинтересованности. А для настоящего адвоката пока рано. Полиция вела себя корректно, обвинения не выдвигала.
Внимательно изучив довольно объективный протокол, составленный следователем, подписал.
— Вы остановились в хостеле? — закрывая файл с документом, поинтересовался представитель власти.
— Верно.
— Попрошу вас не покидать город. Возможно, появится необходимость в нашей повторной встрече.