Чужак из ниоткуда 2 (СИ)

Сделал.
— Теперь открой зарядную крышку — вот она — заряжай по одному патрону. Зарядил — повернул барабан. Зарядил — повернул.
Я открыл крышку и зарядил револьвер. Было в этом что-то… опасное? В том числе. Но не только. Что-то по-настоящему мужское, из каких-то древних, почти забытых времён. Оружие, подумал я. Это — оружие. Оружие, способное убить. Легко и быстро. Власть — вот в чём дело. Оружие — это власть, а власть — это ответственность. Не забывай. Ой-ой, ответил я сам себе. Поменьше пафоса. Уж как-нибудь не забуду.
— Закрой крышку и держи его стволом вниз.
— Окей, — я опустил револьвер.
Мэт отошёл к щиту, вытащил из нагрудного кармана игральную карту (это был пиковый туз) и пришпилил её к доске на высоте головы. Вернулся ко мне и зычно крикнул:
— На сцену никому не ходить! Стрелять будем!
Продолжил, обращаясь ко мне:
— Чтобы выстрелить, нужно поставить курок на боевой взвод. То есть оттянуть его дальше.
Курок щёлкнул ещё раз.
— Готово. Теперь сделай мне дырку по центру туза. Учти, отдача мощная. Поэтому держи револьвер как птицу.
—?
— Чтобы не вырвалась и не улетела с одной стороны, но и чтобы не задушить — с другой. Бережно, но крепко.
— Окей.
Я согнул руку у бедра, следя боковым зрением, чтобы никто не выскочил под выстрел, мысленно продолжил линию ствола до центра карты и выстрелил.
Грохнуло так, что слегка заложило уши. Я увидел, как со среза ствола вылетело пламя. «Миротворец» толкнулся в руке, словно живой, но я его удержал. Бережно, но крепко.
В центре карты возникла дырка. Запахло сгоревшим порохом.
— Неплохо, — сказал Мэт, прищурившись. — Ещё одну. Взводишь курок и стреляешь.
Я выстрелил трижды, положив все три пули одна в одну.
— Очень хорошо, — похвалил Мэт. — Теперь я встану вон там, в глубине сцены и брошу пустую банку из-под пива. Ты должен сбить её на лету. Сможешь?
— Попробую, — сказал я, взводя курок.
Не знаю, где он взял пустую банку. Наверное, была где-то припрятана.
— Готов⁈ — крикнул Мэт.
— Готов!
Банка, кувыркаясь, взлетела по плавной дуге, намереваясь пересечь пространство сцены и упасть в зал. Не вышло. Я сбил её первым же выстрелом. Ничего сложного, даже в орно входить не нужно.
— Две банки!
— Давай!
Полетели две банки, одна за другой, и я выстрелил дважды, взводя курок ребром ладони левой руки. Как в кино.
Бах!!
Бах!!
Дважды грохнул кольт, и обе банки — одна за другой — были сбиты на лету.
— Да ты настоящий стрелок, сладкий! — услышал я сзади будто сквозь вату.
Обернулся. Венди, закутанная в шерстяное пончо, восхищённо показывала мне большой и указательный пальцы, сложенные колечком.
Эге, подумал я. Кажется, Серёжа, у тебя есть шанс, наконец, потерять девственность. Правда, остаётся Наташа, но где она и где я? Опять же, с ней у меня ничего не было, и будет ли — неизвестно.
Мы постреляли ещё немного.
После того, как я выстрелами из двух револьверов одну за другой погасил две горящие свечи и с помощью зеркальца попал в центр всё того же многострадального туза, стоя к щиту спиной, сомнения у Мэта отпали.
— Считай, ты принят, — хлопнул он меня по плечу. — Сто долларов в неделю.
— Грешно наживаться на детском труде, — сказал я. — Сто сорок.
— Сто десять. И моя кормёжка.
— Кормёжка даже не обсуждается, это и так понятно. Сто тридцать.
— Пацан, не наглей, я и так охренительно рискую, тебя нанимая. Ты же без документов, верно? Сто двадцать. Наличными. Это моё последнее слово.
— По рукам, — сказал я.
Мы ударили по рукам.
— Где так стрелять научился, если не секрет?
— Отец научил, — честно ответил я.
— Понятно, — кивнул он. — Контракт подпишем после шоу. Идём, покажу тебе твоё место в трейлере, выдам костюм и расскажу вкратце, что будешь делать сегодня и когда. И вот что ещё. Имя Том Смит совершенно не годится. Будешь… — он пощёлкал пальцами. — О! Джим Хокинс! Самый юный стрелок Дикого Запада Джимми Хокинс по кличке Молния! Как тебе?
— Смешно, — сказал я. — Вы помните, кто такой Джим Хокинс?
 
— Нет. А должен?
— Главный герой романа Роберта Стивенсона «Остров сокровищ», — сказал я.
— Не читал, — сказал Мэт. — Думаю, большинство наших зрителей тоже.
— Это очень известный роман. Я бы сказал, всемирно известный.
— Вот чёрт. И кто там этот Джим Хокинс?
— Юнга на парусном корабле. Там они ищут сокровища пирата Флинта. Действие в середине восемнадцатого века происходит.
— Этот Стивенсон он кто, англичанин?
— Шотландец, насколько я помню.
— Отлично, — потёр руки Мэт. — Лучший стрелок старой доброй Англии Джимми Хокинс по кличке Юнга! Когда-то с помощью своей необыкновенной меткости он добыл сокровища кровожадного пирата Флинта на далёком острове, а теперь продемонстрирует своё искусство нам! По-моему, великолепно. Всё, решено, отныне ты Джим Хокинс. Когда роман написан?
— Лет сто назад примерно.
— Значит, никто права на имя не предъявит. Только вот костюм… Ладно, озадачу нашу Рэйчел, она что-нибудь придумает.
Так я неожиданно стал Джимом Хокинсом.
К началу представления (шоу, как все тут говорили) зал был забит под завязку.
Мой номер шёл только после антракта, поэтому всё первое отделение я просидел в зале, наблюдая за выступлениями артистов. На Гараде нет отдельного циркового искусства. Уже нет. Сначала отошёл в прошлое цирк с дрессированными животными, а потом, постепенно, с падением интереса к массовым зрелищам как таковым, за ним последовал и весь остальной. В цвинт можно рубиться с малым количеством зрителей или даже вовсе без них — просто ради победы. То же самое относится и к любому другому спортивному соревнованию. Но цирк? Заниматься воздушной акробатикой, клоунадой или жонглированием только ради интереса мало кто хотел. Какие-то отдельные номера время от времени ставились — для тех же исторических фильмов, например, или театрализованных праздничных представлений, но это и всё.
Сидя в зале и глядя, как кувыркается в воздухе без страховочной сетки Венди, я вместе с залом издавал дружное «ах!», когда в последний момент её подхватывал за руки партнёр; восхищался ловкостью жонглёров и эквилибристов; смеялся над немудрёной сценкой, которую разыгрывали Рыжий и Белый клоуны, готовя по очереди печенье в шляпе «подсадного» зрителя (конечно, они не были похожи на Петрова и Боширова, ну, разве что самую малость…).
В какой-то момент я забыл и о Гараде, и о Советском Союзе, и даже о том, что мне самому выходить на сцену во втором отделении. Я был тем, кем был — четырнадцатилетним восторженным подростком, погружённый в волшебное представление, громкую музыку и яркий свет прожекторов. В реальность меня вернул антракт и голос Мэтью Раймонда:
— Джимми, какого чёрта ты ещё здесь? Быстро за сцену к Рэйчел -переодеваться и гримироваться. Твой номер четвёртый. Сразу после клоунов.
Рэйчел Картер была полной негритянкой лет сорока с широким задом, необъятной грудью и громким весёлым непререкаемым голосом «всеобщей мамы». Есть такой тип женщин — «всеобщая мама». Я встречал их на Гараде, в Советском Союзе и вот теперь здесь, в США. Они считают своим долгом позаботиться даже о незнакомом человеке так, словно он их сын или дочь. При этом не важно, нужна ли в самом деле их забота человеку или нет. Хотя, признаем, чаще всего нужна. К тому же в подавляющем большинстве «всеобщие мамы» настолько обаятельны, что их забота воспринимается, как должное и не вызывает отторжения.
— Пришёл! — воскликнула Рэйчел, когда я заглянул в ней в костюмерную за кулисами. — Джимми, да? Слушай, наш Мэт совсем уже рехнулся, скоро младенцев станет нанимать. И знаешь, что самое забавное? Они будут делать всё, что надо. Ползать по канату и жонглировать бутылочками с молоком. Так, иди сюда, ближе. Ну-ка, повернись, сынок… Ага, понятно. Мэт говорит, что тебе нужно что-то вроде костюма пирата?