Чужак из ниоткуда 2 (СИ)

— Эй, — она несильно хлопнула меня по руке. — Доступ к телу прекращён. Говорю же, тебе пора. Рассвет скоро.
— И что? На рассвете особенно сладко спится. И не только спится.
— Джимми, всё было прекрасно, но тебе нужно идти к себе. Я не хочу, чтобы нас видели вместе. Слухи пойдут, разговоры. Оно нам надо?
— Слухи по любому пойдут.
— Может, и так. Однако слухи слухам рознь. Давай-давай. Ты был великолепен и всё такое, но, надеюсь, у тебя хватит ума в меня не влюбиться.
— Будь спокойна, — улыбнулся я. — Однако тоже надеюсь.
— На что?
— Что доступ к телу прекратился не навсегда.
— Всё-таки ты нахал, Джимми.
— Сказала она, затащив его в постель.
— Я тебя затащила?
— А кто? Наталья Гончарова?
— Кто такая Наталья Гончарова?
— Жена великого русского поэта Пушкина Александра Сергеевича.
— Всё-таки ты странный, Джимми, — сказала она через паузу. — Иди уже, знаток русской поэзии. Что до тела, то я подумаю, — она милостиво улыбнулась.
Я встал, быстро оделся, чмокнул Венди в щёку и тихонько вышел из трейлера. На востоке горела Венера. Воздух был холоден и чист.
Ну что, подумал я. Как тебе снова стать мужчиной, Кемрар? Пожалуй, не хуже, чем в первый раз, ответил сам себе. Этот процесс не из тех, что может надоесть.
Тёмная фигура появилась из-за соседнего трейлера и преградила мне путь.
Я всмотрелся.
Фрэнк Фостер, два «эф», силовой акробат. Стальной взгляд, волевая челюсть. Шесть футов и два дюйма и двести фунтов тренированных мышц. Мистер Америка, да и только.
— Привет, Фрэнк, — поздоровался я. — Не спится?
— Что ты здесь делаешь?
— А тебе не всё равно? Люблю, знаешь ли, прогуляться на рассвете.
— Я знаю, откуда ты идёшь!
— Вот как? И откуда?
— От Вэнди!
— Нехорошо, Фрэнк, — сказал я, сокрушённо качая головой. — Нехорошо обвинять девушку в таких вещах, не имя доказательств.
— Я ни в чём её не обвиняю! Я обвиняю тебя. Ты мелкий, наглый прыщ. Появился неизвестно откуда, один раз вышел на публику, и думаешь, что герой, всё теперь можно? Да я тебе твой нос сопливый сломаю, — он протянул руку, пытаясь ухватить меня за нос.
Шаг в сторону, захват запястья и локтя, подставить бедро… А зачем калечить? Фрэнк ткнулся носом в асфальт:
— Ф-фак!
— Да, — подтвердил я. — Иди поспи, Фрэнк. Настоятельно советую. Пока при памяти и ветер без камней.
— Да я тебя… — одним движением он вскочил на ноги.
Э, нет, шалишь. Лежать.
Я присел и резко дал подсечку. Силовой акробат обладал неплохой реакцией, но я всё равно был быстрее. Даже орно не понадобилось.
Фрэнк грохнулся на задницу.
— Дёрнешься ещё раз — выбью зубы, — пообещал я негромко, но отчётливо. — Обещаю. Что касается Венди… Она взрослая девушка и сама решает, с кем ей быть, а с кем погодить. Ферштейн?
— Почему? Ты немец, что ли?
Всё-таки он тупой. Не интересно.
— Много будешь знать, скоро состаришься. Пока Фрэнк. Береги здоровье. Без тебя шоу обеднеет, поверь мне.
Я дошёл до своего трейлера, неслышно вошёл внутрь (дверь не была закрыта на замок), разделся и лёг спать. Нет, ребята, как хотите, а пара часов ещё точно мои.
Завтрак был в девять утра. Девять AM [1], как здесь говорят и пишут. То есть с полуночи до полудня. А вот время после двенадцати часов дня обозначается цифрой и добавлением аббревиатуры PM [2]. Латынь, между прочим, понимать надо. Поначалу кажется чудно, но быстро привыкаешь.
Я встал в восемь, хорошенько размялся в кленовой рощице за трейлерной площадкой, позавтракал вместе со всеми (силовой акробат Фрэнк Фостер усиленно делал вид, что меня не замечает, а Венди, наоборот, поглядывала весьма дружелюбно и даже один раз скорчила смешную рожицу) и собрался подойти к Мэту, чтобы узнать у него о дальнейших планах, как он сам подошёл ко мне.
— Привет, Джимми.
— Привет, Мэт.
— Вчера неплохо выступил. Для дебюта очень даже неплохо.
— Спасибо, я старался.
— Ну что, ты придумал новый номер?
— А должен был?
— Я тебе разве не говорил?
— Нет.
— Старею. Эдак оглянуться не успеешь, как придётся передавать бразды правления в другие руки.
 
— Ты ещё крепкий старик, Розенбом!
— Не понял?
Чёрт, он же не мог видеть этот советский мультфильм, сообразил я. Да и книжку Сельмы Лагерлёф «Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями» наверняка тоже не читал.
— Не берите в голову, босс, — сказал я.
— Странный ты всё-таки парень, — Мэттью Раймонд окинул меня задумчивым взглядом. — Может, зря я с тобой связался, а?
— Да ладно вам, босс. Где вы найдёте такого стрелка за такие смешные деньги? К тому же, я придумал номер. Даже два.
— Рассказывай.
— Проще показать.
— Ну пошли.
Есть что-то невыразимо манящее в пустом цирке. Кажется, вчерашний праздник не ушёл, а только затаился. Если чуть прикрыть глаза, то можно снова увидеть тени восторженных зрителей и артистов, демонстрирующих своё мастерство. Впрочем, можно и не прикрывать. Как было справедливо написано: «Не все ли равно? Представленье дано, и завтра начнется опять!» [3].
— Мне потребуются мои револьверы, трапеция, на которой кувыркается Венди, стрелковый щит и наша стойка с горящими свечами. А! Можно карты ещё на щит приколоть. Точно. Сначала карты, потом свечи.
Через десять минут с револьверами на поясе я поднялся на трапеции над сценой. Мэт пришпилил к щиту карты, а я начал раскачиваться, как на качелях. Когда трапеция принялась летать над сценой из конца в конец, в самой дальней от щита точке я выхватил револьверы, повис вниз головой, зацепившись ногами за канаты, изогнулся и дважды выстрелил.
После чего рывком поднялся и сел нормально, продолжая летать над сценой.
— Попал! — воскликнул Мэт, проверив карты.
— Теперь — стойку со свечами.
Вынесли стойку, и я из того же положения вниз головой погасил все свечи.
А потом сделал то же самое с завязанными глазами.
— Я в цирке сорок лет, — покачал головой Мэт. — Признаюсь честно, не видел ничего подобного. Кто ты такой, парень?
— Люди чаще всего не умеют стрелять, — улыбнулся я со всем своим обаянием. — А ведь в этом ничего сложного нет. Секрет очень простой.
— И в чём же он состоит?
— Целиться не надо, — сказал я.
— Да, конечно, — засмеялся Мэт. — Как я сразу не догадался.
— Но это правда, — сказал я. — То, что называют словом «целиться», хорошо в спортивной стрельбе. Ещё в армии. Наверное. Военным снайперам без этого умения никак. А вот в ковбойской стрельбе из револьверов, которую я на самом деле здесь демонстрирую, целиться в привычном смысле слова не надо. Хотите научу?
— Нет уж, спасибо, Джимми. Я хоть и американец, но оружие не особо люблю. Так что давай каждый будет заниматься своим делом. Ты стрелять, а я делать из это деньги, — он захохотал.
Как я выяснил у Мэттью, сегодня вечером мы давали здесь последнее представление (зрители приезжали в Хилсборо из всех окрестных городков — Нью Маркета, Рейнсборо, Линчберга, Фейетвилла и других), после чего цирк снимался и ехал дальше.
— Куда, если не секрет? — спросил я.
— Никаких секретов. Сначала в Кентукки, потом Миссури и дальше на запад. Думаю, через Оклахому с заездом в Техас, но там решим. Доедем до Калифорнии и потом, уже летом, обратно через Орегон, Айдахо, Вайоминг… Обычный маршрут. А что?
— Ничего, просто хочу знать. В Сан-Франциско будем заезжать? Всегда мечтал увидеть.
— Не пожалеешь, обещаю. Сам люблю этот город. Да и кто не любит!
— А когда?
— Что — когда?
— Когда будем в Сан-Франциско?
— Ну, точно я не скажу…
— Меня устроит приблизительно.
— Устроит его… Сейчас, погоди, — Мэт достал из нагрудного кармана потрёпанный блокнот, полистал. — Где-то во второй половине июня. Возможно, ближе к середине. Нормально?
— Более чем. Спасибо, Мэт.
— Всегда пожалуйста. Всё, иди, гуляй до вечера, некогда мне.