Назад в будущее - 3

— Ты подковал мою лошадь, а подкова сломалась!
Браун усмехнулся.
— Но это было три месяца назад, а, значит, мы квиты!
— Нет! — свирепо выкрикнул Тоннен. — Когда моя лошадь сломала подкову, я чуть не сломал себе шею! К тому же, я вез с собой несколько бутылок виски. И все они разбились! Поэтому ты должен мне пять долларов за виски и семьдесят пять долларов за лошадь, которую мне пришлось пристрелить!
— Итого — восемьдесят долларов… — пробормотал Марти, поднимаясь с земли.
Лицо его было все еще пепельно-серым, рубашка потеряла цвет и бахрому, а слабость в коленях заставляла шататься. Держась руками за шею, он побрел через площадь к Брауну, который по-прежнему не опускал винтовку.
— Если твоя лошадь сломала подкову, — крикнул он Тоннену, — приводи ее ко мне в кузницу! Я поменяю тебе подкову!
Бэф сверкнул глазами и злобно прорычал:
— Я же тебе сказал — мне пришлось пристрелить ее!
— Но это уже твоя проблема! — парировал док.
Тоннен угрожающе произнес:
— Нет, теперь это твоя проблема! Каждый раз, когда ты будешь выходить на улицу, тебе придется оглядываться, потому что я обещаю тебе пулю в спину!
Он стегнул лошадь плеткой и в сопровождении своих дружков покинул площадь. Со свистом и воплями банда Тоннена пронеслась по улице Хилл-Вэлли и спустя несколько минут исчезла среди окружавших город холмов.
Марти остановился перед Брауном, потирая шею. С виноватой улыбкой он сказал:
— Док…
Браун покачал головой:
— Марти, я же только вчера ясно написал тебе, чтобы ты не возвращался сюда, а отправлялся назад, в 1985 год.
Макфлай закашлялся. Немного прочистив горло, он сказал:
— Док, я должен был вернуться сюда!
Браун улыбнулся.
— Что ж, я рад видеть тебя, Марти!
Они обнялись, как друзья, не видевшие друг друга целое столетие, и зашагали по улице. Браун покачал головой, осмотрев одежду Марти.
— Тебе нужно обязательно переодеться. Так нельзя ходить по улицам — тебя обязательно кто-нибудь пристрелит.
Марти снова потер горло, на котором все еще виднелся след от веревки.
— Или вздернет, — мрачно пошутил он.
— Слушай, а какой идиот так тебя одел? — поинтересовался Браун.
— Вы, док.
Кузница, в которой теперь жил Браун, была большим бревенчатым строением с высокой покатой крышей. Места внутри хватило бы на целую конюшню. Здесь было идеальное место для проведения экспериментов, чем, несомненно и занимался Браун. Подтверждением тому служили многочисленные механические приспособления, валявшиеся во всех углах, а также инструменты и приборы на большом столе посреди кузнецы. Об основном назначении этого дома говорили небольшая печь с горном у двери и наковальня.
Половину кузнецы занимала огромная конструкция, выполненная из дерева и стали. По форме она напоминала паровоз — несколько больших деревянных зубчатых колес вертели шатуны, в свою очередь, двигавшие разные по размерам и форме валы. Конструкция ожила и задвигалась, когда Браун, придя домой, подбросил в маленькую топку внизу несколько поленьев. Из небольшой трубы повалил пар, колеса стали вертеться, послышался пока еще негромкий, но с каждой минутой нараставший гул.
— Как тебе нравится мое жилище? — улыбаясь, спросил Браун. — Я оборудовал здесь все по своему вкусу.
— Совсем как у вас в лаборатории, док.
Марти с интересом осмотрел конструкцию, пока Браун возился в одежном шкафу.
— Вот, — сказал он, доставая грубые брезентовые брюки, широкополую шляпу и пончо. — Переодевайся.
Марти остановился перед большим зеркалом в углу и стал расстегивать рубаху. Из наружного кармана выпала фотография.
— Док, взгляните на это.
Он протянул снимок, сделанный на кладбище.
— Что это?
— Прочитайте, что там написано.
Браун взял лежавшую на столе лупу и, по обыкновению, стал разглядывать надпись на могильном камне.
— Эммет Браун? Убит девятого сентября 1885 года Бефом Тонненом из-за восьмидесяти долларов? — ошеломленно произнес он, опуская лупу. — Так это же следующий понедельник!
— Именно поэтому я и прибыл сюда, док.
 
Марти сочувственно посмотрел на Брауна, который изумленно разглядывал снимок.
— Жаль, что я не отдал ему эти деньги, — пробормотал док.
Он снова посмотрел на фотографию и недоуменно повернулся к Марти.
— Любящая Клара… Кто такая Клара? Я не знаю никакой Клары!
Марти развел руками.
— Я тоже не знаю, док. Я думал, что она ваша возлюбленная.
Браун укоризненно посмотрел на парнишку.
— Марти, Марти… Чтобы я заводил такие отношения здесь, в 1885 году? Ведь это может катастрофически повлиять на весь пространственно-временной континуум.
Конструкция загудела, как настоящий паровоз, и Браун полез наверх по приставленной к конструкции лестнице. Что-то подрегулировав небольшой ручкой, он спустился вниз и продолжил излагать свои мысли по поводу любви в пределах пространственно-временного континуума.
— Как ученый, я не могу так рисковать, особенно после того, что мы с тобой пережили.
На улице перед кузницей остановилась небольшая двуколка, в которой сидел высокий седоволосый господин в солидном черном фраке и цилиндре. Он спустился на землю и закричал:
— Эммет! Эммет!
Браун взглянул на господина и громко прошептал, обращаясь к Марти:
— Это мэр Хилл-Вэлли, господин Хьюллард.
Одернув рубашку, он направился к двери и впустил мэра. Тот учтиво поклонился кузнецу и, сняв цилиндр, произнес:
— Добрый день, Эммет. Я прошу прощения, но у меня к вам дело.
— Слушаю, господин мэр.
— Помните, на прошлой неделе вы говорили, что сможете съездить на станцию, встретить нашу новую учительницу?
— Да, разумеется, господин мэр.
Хьюллард достал из кармана бланк телеграммы.
— Вот, мне только что сообщили. Это будет завтра утром. Заранее благодарю вас.
Он снова поклонился, из чего Марти заключил, что док действительно был уважаемым жителем города Хилл-Вэлли.
— Не за что, господин Хьюллард, — поклонился в ответ Браун. — Всегда рад помочь.
Мэр одел цилиндр и уже собрался было уходить, но затем повернулся и сказал:
— Кстати, ее зовут Клара. Клара Клейтон.
Оставив Брауна стоять с разинутым ртом, мэр Хилл-Вэлли вышел. Марти выразительно посмотрел на доктора и многозначительно произнес:
— Теперь мы знаем, кто такая Клара.
Браун стал отрицательно трясти головой.
— Это невозможно, Марти! Я же ученый! Я не могу влюбиться с первого взгляда!
— Разве? — скептически спросил Марти.
— Да это ерунда! — завопил Браун. — Это не согласуется с наукой, Марти!
Макфлай покачал головой.
— Причем здесь наука, док? Так бывает в жизни. Знаете, как удар молнии. У меня так было с Дженнифер. Мы только раз взглянули друг на друга, и все! О, черт! — он схватился за голову. — Дженнифер! Как же она там? Мы оставили ее на крыльце спящей!
Браун похлопал его по плечу.
— Не бойся, Марти! С ней все в порядке. Ты вернешься в свой 1985 год и заберешь ее. Она даже ничего не вспомнит.
Свисток на вершине конструкции издал протяжный сигнал.
— О, черт! — док схватился за голову. — Марти, беги вон туда, где ручка! Давай, поверни ее!
Марти подбежал к большой круглой ручке и стал вертеть ее, открывая заслонку в боковой стенке агрегата.
— Так, хорошо, — командовал Браун. — Еще крути.
Сам он схватил со стола большую миску и подставил под раструб на другом конце агрегата. Спустя несколько секунд из раструба в сопровождении струи пара выпал кусочек льда. Браун радостно схватил его лабораторным пинцетом и бросил в стакан с чаем.
— Чай со льдом! — торжественно провозгласил он, поднимая стакан. — Хочешь?
Марти покачал головой.
— Нет, спасибо. Так это холодильник?
— Именно!
Браун с выражением неземного блаженства стал пить чай. Утолив жажду, он одел потертый, выгоревший на солнце плащ и нахлобучил на голову шляпу.
— Так, значит, ее зовут мисс Клейтон… — пробормотал он. — Наверное, мисс Клейтон придется ехать со станции самой. Ничего, справится. Наймет себе возчика или возьмет напрокат двуколку.