Научи меня дышать (СИ)
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
Я очень хорошо знаю Макса и уверен, что теперь он будет словно коршун наблюдать за мной. Поступил бы я также, если бы возле моей сестры появился парень, у которого самые серьезные отношения были разве что с доставщиком пиццы? Определенно. И все же мне хочется думать, что я не настолько безнадежен, как кажется со стороны.
Максимум через месяц мне надо возвращаться в НьюЙорк. У меня есть обязательства перед журналами, а также перед Майком.
Думал ли я об этом, когда целовал Миру? Нет! Я знаю, что не могу все бросить в Нью-Йорке и вернуться сюда. Кто в здравом уме променяет большое сочное яблоко на сорт помельче? Но я также не хочу отказываться от того, что почувствовал в тот вечер. Мира не из тех девушек с которыми хочется поразвлечься и бросить. Несмотря на свой стервозный и вспыльчивый характер, она заставляет меня задумываться о том, что я упускаю. Рядом с ней каждый мой нерв обостряется до предела и мне начинает казаться, что я чувствую все с удвоенной силой.
После того, как Мира сбежала, разум во всю сигнализировал, чтобы я собирал вещи, покупал билет на ближайший самолет и возвращался домой к привычному безэмоциональному образу жизни. Но есть и другая часть меня, которой хочется узнать, что будет дальше, если я позволю себе чувствовать.
Повернув голову, замечаю Миру. Она спускается по ступенькам в зал и с задумчивым видом, закусывает губу. Когда мы встречаемся взглядами, она останавливается посреди танцпола и пару мгновений смотрит на меня. Как я по ней скучал. Никогда не признавал подобных чувств и уж точно не думал, что способен на подобное. Руки так и чешутся, чтобы обнять ее и прижать к себе. Когда я делаю шаг, она едва уловимо качает головой, а затем скрывается в кухне.
Проследив за мной взглядом, Макс усмехается:
— Вы же вечно выясняете отношения, — он постукивает пальцами по бутылке.
— Мне кажется она со всеми это делает, — ворчу я.
В особенности с теми, кто неожиданно появляется в ее жизни.
— Тебе напомнить, как ты называл ее последние десять лет? Чокнутая, тронутая и сумасшедшая.
— Я и сейчас так думаю. Но это не меняет того, что она… — «особенная», хочется мне сказать. — другая.
Глава 26
Мира
Запрокидываю голову и смотрю на звездное небо, постепенно затягивающееся темными тучами. Время близится к полуночи, на улице ни души и мне бы уже надо подняться домой, лечь спать, чтобы завтра вновь вернуться к привычной рутине. Но я смотрю на окна нашей квартиры, на тусклый свет в кухне и не могу пересилить себя сделать хотя бы шаг. Я могла бы снова сбежать к Полине, прослушать часовую лекцию на тему “Мира, разрушительница собственного счастья” и заснуть под сопливый фильм. Но я так устала. От того, что меня предает сердце. От прошлого, которое преследует меня по пятам. От чувств к Богдану. Слишком много всего.
Если вы подумаете, что я трусиха, то окажетесь чертовски правы. Я боюсь, что доверюсь ему, а по итогу останусь одна. В моей жизни из постоянства только боль, а вот с счастьем как-то не сложилось.
Когда Богдан не замечает, я наблюдаю за ним. Вижу как ему улыбаются девушки, жаждут его внимания. Как он проявляет им знаки внимания и во мне вспыхивает ревность. Никогда бы не подумала, что смогу ее почувствовать, но это так. Она начинает прожигать изнутри и согревать тело, заставляя кусочки льда отваливаться. Мне вновь хочется ощутить его губы и манящие прикосновения, которые лишают меня разума и я начинаю верить, что достойна чего-то большего.
Рядом с ним я чувствую себя собой. Той версией, которая жила где-то глубоко внутри, под слоем пыли и тяжестью шрамов.
Где-то во дворах раздается шум рокота мотора. На губах появляется глупая улыбка и я качаю головой. Каждый раз, когда солнце садится, мы с ним встречаемся и пытаемся ухватиться за ниточку ведущую друг к другу.
Богдан останавливается рядом с моей машиной, ставит мотоцикл на подножку и сняв шлем, слезает с него. Мы встречаемся взглядами и мне так много хочется сказать ему. Попросить обнять и не отпускать. Сказать, чтобы он пообещал остаться и не разбивать мне сердце. Чтобы он сохранил его и исцелил. Сделал так, чтобы я поверила, что достойна чего-то большего и заверил, что не отвернется узнав правду. Но под подушечкой пальцев отчетливо ощущается шрам, напоминающий, что я — девушка с огромным багажом проблем, а он парень, привыкший скрывать свои истинные эмоции за наглыми ухмылками. И я не думаю, что вправе усложнять его жизнь.
Богдан садится рядом и касается меня своим плечом. По коже пробегают мурашки, а пальцы тянутся, чтобы дотронуться до него.
— Неужели ты решила переночевать дома? — с усмешкой спрашивает он и я ощущаю его взгляд на себе, а самой до жути страшно поднять голову, чтобы не утонуть в очередном круговороте чувств.
— А что ты хочешь услышать? Мы поцеловались. Не думаю, что для тебя это какое-то особенное событие. К тому же ты явно был расстроен, а я просто подвернулась под руку.
Собственные слова причиняют мне дикую боль.
Богдан берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
— Ты так все это видишь?
— А разве нет? Богдан, это всего лишь поцелуй, — стараюсь отвернуться, но он не отпускает.
Он никогда меня не отпускает.
Его брови сходятся на переносице и мне становится не по себе от этого насупленного взгляда. Богдан проводит ладонью по лицу, делает медленный вдох, а затем вновь смотрит на меня так, будто собирает последние частички терпения лишь бы не взорваться.
И я понятия не имею, что значило его «я хочу кое-что проверить».
— Тогда если это ничего не значит, почему сбежала на ночь к Полине?
Обычно мне не составляет труда выдать колкий и язвительный ответ. Особенно ему. Но в данную минуту я открываю и закрываю рот, так как мой словарный запас сузился до трех слов «мне слишком страшно».
Я боюсь, что Богдан причинит мне боль.
Опершись локтями в колени, он складывает руки под подбородком.
— Я сам не понимаю, что на меня вчера нашло, — признается он, взъерошивая волосы.
Что-то больно колет в груди от его слов.
— Мне просто хотелось хоть что-то почувствовать. Рядом с тобой у меня сносит голову. Наши вечные перепалки, твои гневные взгляды, стоит мне внезапно появиться. Все это делает меня живым, — на его губах появляется грустная улыбка и мне приходится сжать ладонь в кулак, чтобы не потянуться к нему. — Ты бесишь меня до жути, но именно рядом с тобой я вспоминаю, каким был когда-то.
Облизнув пересохшую губу, отвожу от него взгляд, восстанавливая сбитое дыхание. Только Богдан может сказать «ты меня бесишь» в таком контексте, что я начинаю опасаться за свое сердце.
Почему чувствовать — это так сложно?
Пусть мне страшно, но в одном Богдан прав — рядом с ним я тоже становлюсь живой.
Глава 27
Богдан
— Так и будешь делать вид, что ничего не происходит? — спрашиваю я.
Кладу ключи на тумбочку и прохожу в гостиную. Мира стоит в полоборота ко мне и ее плечи заметно напрягаются. Клянусь, каждый день подобен “дню сурка”. Мы встречаемся в пустой квартире под покровом ночи, я делаю к ней шаг, в то время как Мира несется от меня со скоростью света, словно гребаный Бари Аллен в женском обличии.
Кидаю куртку на диван и сложив руки на груди, смотрю на упрямую девчонку. Она в очередной раз отводит взгляд и роется в своей сумке. Только ради нее я торчу в этом проклятом клубе, работаю барменом и таскаюсь по всему городу, хотя у самого проблем невпроворот. Но вот он я. В очередной раз стучу в закрытую дверь, в надежде, что мне откроют или хотя бы оставят небольшой просвет.
— Я сегодня позвонила парочке кандидатов, так что думаю на днях ты можешь больше не выходить в клуб, — Мира кладет свой ноутбук на стол.