Научи меня дышать (СИ)

— Врешь! — он резко вскидывает руку, и моя щека горит пламенем от его удара. — Он любил тебя! Все эти годы я наблюдал за тобой! Я видел, как ты смеялась, как получала его любовь вместо меня. Как ты становилась для него всем!
— Тогда повнимательнее посмотри на каждое его прикосновение, запечатленное на моем теле, — усмехаюсь я и чувствую, как рот наполняется кровью.
Его взгляд медленно скользит по моим татуировкам на руках, опускает на феникса на ребрах. Уголок его губ дергается и на лице появляется что-то похожее на улыбку. Он поднимает руку и обводит пионы на предплечье, вызывая во мне ледяную дрожь. Я дергаюсь и веревки еще сильнее впиваются в запястье. Закусываю губу, чтобы не заплакать и не показывать свой страх, но он рвется наружу так сильно, что хочется кричать, не взирая на то, что это может быть последним, что я успею сделать в жизни.
— Может, если я попробую тебя, то пойму, что он нашел в тебе, — он цепляет кончиком пальца ворот футболки на моей груди и оттягивает его. — Что в тебе такого? Все сходят по тебе с ума, а ты только пользуешься.
Артем кладет пальцы на мое горло и сжимает его одной ладонью, заставляя дыхание сбиться и смотрит на меня с лютой ненавистью, настолько осязаемой, что я чувствую ее на своем теле.
— Отпусти ее, — слышу я до боли знакомый голос и в ту же секунду всякая надежда и вера в человека рушится. — В наших планах этого не было.
Моя мать цокая каблуками входит в квартиру и подарив мне всю ту же холодную улыбку, складывает руки на груди.
— Здравствуй, Мирослава.
  
Глава 54
 
— Мама… — произношу я лишь одними губами.
— Надо же, кажется впервые за долгие годы я слышу, чтобы ты назвала меня мамой.
— Почему?
Я пыталась держать эмоции под контролем. Пыталась не показывать свой страх. Но то, что сейчас женщина, которая меня родила, которая должна была стать для меня целым миром и защищать невзирая не мои оплошности, стоит передо мной и с совершенно равнодушным взглядом смотрит на то, как с губ ее дочери стекает кровь, становится последней каплей. Слезы бегут по моим щекам, и я даже не пытаюсь их остановить.
— Ты помогла ему?
Она садится на диван и перекидывает ногу на ногу.
— Не могу сказать, что мне так хотелось это делать, но, если бы не ты, то ничего этого не произошло бы.
Мои глаза широко распахиваются, и последняя потаенная надежда в моем глупом сердце раз и навсегда разлетается в прах. В глубине души я всегда хотела ее любви. В детстве, несмотря на все издевательства, я была готова сделать все, только чтобы заслужить ее улыбку. Но детство осталось далеко позади, а наивные мечты перешли во взрослую жизнь и мне давно надо было принять, что я совершенно ничего для нее не значу.
— За что ты меня так ненавидишь?
Она отводит взгляд в сторону и смахивает с коленки невидимую пылинку.
— Мама! — выкрикиваю я.
Она морщится, будто только одно это слово ей противно.
— Я никогда тебя не хотела. У меня был твой отец, мы были счастливы, а потом появилась ты и отобрала его у меня! Он не видел никого кроме тебя. Ежедневные игры на гитаре, смех, совместные выходные и все время только ты! — выплевывает она с отвращением.
— Потому что так поступают родители! Они выбирают своих детей! Ты хоть понимаешь, что ты несешь?
— О, я прекрасно понимаю! Он ушел и оставил мне тебя! Свою копию, на которую я должна была смотреть каждый божий день и вспоминать о том, что потеряла когда-то!
— Ты ненормальная, — я качаю головой.
Мысли в моей голове сменяются одна за другой, и я пытаюсь ухватиться хотя бы за одну. Найти логическое объяснение этой ненависти, но не могу. Она ненавидит меня просто потому что я есть.
— Какая драма, — усмехается еще один психопат в моей квартире.
— Что вам нужно? — обессиленно спрашиваю я.
— Деньги. Квартира, которую ты отобрала у меня. Каждые полгода ты переводишь мне определенную сумму, и я больше никогда тебя не побеспокою.
С моих губ слетает смешок, который перерастает в настоящую истерику. Я смеюсь до боли в ребрах и не замечаю, как слезы застилают глаза.
 
Моя мать переглядывается вместе со своим сообщником и хмурятся.
— Ты серьезно думаешь, что все дело в деньгах? — я не могу унять истерику. — Разве мое положение говорит о том, что все закончится, как только вы получите нужную сумму?
— Не драматизируй, Мирослава. Просто выполни наши требования и на этом все закончится.
— Кажется вы не все обсудили, так? Расскажешь ей, что ты собираешься сделать? — вскидываю голову и смотрю на своего похитителя.
— О чем она говорит? — встревает моя мать, но ей никто не успевает ответить потому что в дверь раздается стук.
Я резко вскидываю голову, и мерзавец тут же вытаскивает из-за спины пистолет и направляет на меня. Он прикладывает к губам палец. Моя мать встает и на носочках подходит к двери. Она смотрит в глазок и машет головой.
— Мира, открой, я знаю, что ты дома, — слышу я голос Богдана.
— Уходи! — с моих губ срывается крик.
Ни за что он не войдет в квартиру и не погрязнет в этом кошмаре. Артем опускает предохранитель и с силой давит мне на висок.
— Мне нужно поговорить с тобой. Дай мне две минуты, и я уйду.
— Нет! — я отчаянно машу головой.
Просто уходи отсюда. Забудь обо всем и уходи. С губ срывается горький всхлип.
Но у судьбы другие планы. Похититель подходит к двери и открывает ее. Моя мать прячется за ней, а мерзавец, выставив руку с пистолетом вперед, приказывает Богдану зайти.
— Какого черта? — цедит Богдан сквозь зубы.
Зайдя в гостиную и увидев меня, его глаза расширяются. Он делает шаг в мою сторону, но дуло пистолета приставленное к его виску, заставляет оставаться на месте. Богдан сжимает челюсти и тяжело дыша, сглатывает. Он поднимает руки, показывая, что остается на месте.
— Ты…
— Я в порядке, — выдавливаю я из себя.
Его взгляд лихорадочно скользит по моему телу выискивая повреждения и задерживается на лице: на разбитых губах и рассеченной скуле. Кулаки Богдана сжимаются, а грудь так тяжело вздымается будто налилась свинцом.
— Твой телефон, — Артем протягивает руку.
Богдан вытаскивает из заднего кармана джинсов смартфон и протягивает ему.
— Все будет хорошо, — шепчет он и я слышу дрожь в его голосе.
— Обязательно будет! Тем более, когда у нас появилось больше зрителей, — мерзавец указывает Богдану на диван и подталкивает. — Так, ради ясности, нам ожидать кого-нибудь еще? Твою красавицу сестру?
— Только попробуй тронуть хоть одну из них, — угрожающе рычит Богдан.
— Нам надо уходить, — нервно произносит моя мать, озираясь по сторонам. — Мирослава, где деньги? И только не говори, что их здесь нет.
Конечно же она обо всем знает. Этот гаденыш проработал у нас слишком долго.
— В комнате Макса, — я киваю в нужном направлении.
Она скрывается в комнате друга.
— Мира, — тихо шепчет Богдан. — Мы выберемся, хорошо? Просто доверься мне?
Я киваю и с губ слетает всхлип.
— Мира…как душераздирающе это звучит. Ты ведь тоже попал в ее ловкие сети.
Я не обращаю внимания на психопата, стоящего рядом со мной и смотрю только в глаза любимого мужчины. Он просит меня довериться ему, мысленно обещая, что с нами ничего не случится. Мы оба понимаем, чем все может закончиться и ни один из нас не готов к такому исходу.
— Так как она? Так же хороша на вкус?
Мерзавец наклоняется ко мне, ведет носом вдоль моей скулы, делает глубокий вдох и вдыхает мой аромат. Я дергаюсь, и Богдан подскакивает, но останавливается на месте, когда к моему виску прислоняется холодный металл пистолета.
— Да, она чудесно пахнет. Я уже предвкушаю, как попробую каждый дюйм ее тела на твоих глазах, — он накручивает мой хвост на кулак и дергает голову назад.
С каждой секундой его взгляд становится все безумнее.
— Я все собрала, — моя мать выходит из комнаты Макса с большой кожаной сумкой в руках. — Можем уходить.