Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
— Ты слышал меня. Я назвала тебя лжецом, — сказала она, подойдя ещё ближе, и глядя мне в глаза. Наши лица были слишком близко — она вторглась в моё личное пространство. Обычно мне от такого было неудобно, но несмотря на свой гнев, или, возможно, благодаря ему, я не шагнул назад.
— Я уже не один год за тобой наблюдаю, — продолжила она, — и я научилась читать выражения твоего лица. Ты стал великолепным лжецом. Ты лжёшь всем — Дориану, моему отцу, своей жене, и мне. Я знаю, что ты делаешь это по хорошей причине. Ты хочешь нас защитить, но не обязательно так поступать.
Вместо того, чтобы уклоняться от вопроса, я принял его как есть.
— Это — моё решение, — спокойно сказал я, хотя начинал закипать внутри.
— У тебя есть другие варианты, Мордэкай. Каждому нужно доверенное лицо, верный человек, с которым можно поделиться своими тайнами. Я хочу помочь тебе, — сказала она, прижимаясь ко мне ещё плотнее, положив ладонь мне на грудь.
Её ладонь была горячей, или казалась таковой, поскольку будто жгла на меня в том месте, где прижималась к моей груди. Такой небрежный жест, но мои чувства сказали мне, что её сердце билось учащённо. Что хуже, её восприятие уже должно было выдать ей моё собственное учащённое сердцебиение. Я сделал глубокий вдох:
— Элэйн, ты совершила ошибку, и её можно понять, учитывая ситуацию, но это всё же ошибка. Ты на самом деле не хочешь то, о чём думаешь. Если…
— Нет, — перебила она меня, — я нужна тебе, — выдала она, буквально на секунду стрельнув взглядом вниз.
«Порочная девчонка!». Я знал, что она не испытывала никаких иллюзий относительно природы своих действий. Невинной она не была. «Она лишь на четыре года моложе меня», — напомнил мне мой внутренний комментатор. «Я думал о ней как о ребёнке с тех пор, как впервые познакомился с ней, но сейчас она — двадцатитрёхлетняя женщина».
Черты её лица смягчились, и она посмотрела на меня снизу вверх своими полными печали небесно-голубыми глазами:
— Я наблюдала за тобой, училась у тебя, изучала тебя… и любила тебя, Мордэкай, с того самого дня, как ты вырвал меня из жестоких когтей Сэлиора. Я знаю, что у тебя есть обязательства, но я готова отдать что угодно, чтобы тебе помочь. Я не ребёнок.
На секунду я поколебался, глядя на неё. В конце концов, это было бы так легко, и мне не пришлось бы винить себя из-за её невинности, поскольку она только что объявила о своих совершенно ясных намерениях. Конечно, это было бы предательством моей семьи, моей жены, и её отца, который мне доверял. Однако моим гормонам было на всё это совершенно плевать. Открывшаяся в моём разуме дверь показывала обрывки похожих ситуаций: моменты слабости или силы других мужчин, и в этих мгновениях я увидел, что многие в целом хорошие люди принимали плохие решения. Такую ошибку допускали люди, которые были лучше меня, и часто — почти без последствий.
«А у некоторых результат был трагичным», — напомнил мне мой внутренний наблюдатель, но мои нижние части тела кричали мне нечто совершенно иное. На миг я закрыл глаза, одновременно видя своим магическим взором, как Элэйн подалась вперёд, подняв руки, чтобы обнять меня за талию. Её собственные ощущения наверняка уже уведомили её о физической реакции моего тела, поэтому у неё почти не было причин сомневаться в том, как я ей отвечу.
На миг на её лице отразился шок. Я поймал её запястья руками, не дав ей обнять меня.
— Нет, — тихо сказал я, глядя на неё взглядом, который, как я надеялся, содержал в себе твёрдость и сострадание.
— Что?
— Нет, — повторил я. — Этому никогда не бывать.
— Я не понимаю, — начала она со смятением на лице, — я же чувствую твой истинный ответ. Почему ты…?
— Это лишь навлечёт беду на нас обоих. Я люблю свою жену, а твой отец — мой друг. У меня много недостатков, и я допустил много ошибок, но эту я к ним не добавлю, — тщательно объяснил я.
Элэйн нахмурилась:
— Ты хочешь совсем не этого, — сказала она, и её взгляд снова метнулся вниз, делая тонкий намёк на толстые обстоятельства.
Я взъярился:
— Ты думаешь, что это — показатель истинных желаний мужчины? — упрекнул я её. — Быть может, это — признак любви?
Её щёки покраснели от смущения, и она отступила от меня, наконец-то освободив моё личное пространство.
— Я никогда не думала, что ты меня полюбишь, — ответила она. — Я не дура. Я просто предлагала своё доверие, свою веру, и любое утешение, которое ты мог бы от меня желать, но я уже знала, что не смогу пленить твоё сердце. Разве это так плохо?
Я вынужден был отдать ей должное. В её устах супружеская измена звучала почти благородно. Что хуже, я был весьма уверен, что каждое её слово было искренним. Она готова была дать мне всё, что я пожелаю, и она ничего не ожидала взамен. Это была мучительная форма любви. А ещё — самообман.
Я проигнорировал её вопрос, и ответил на него своим собственным:
— Ты знаешь, что отделяет человека от зверей? — задал я риторический вопрос, и, после короткой паузы, продолжил: — Различение любви и похоти, способность время от времени пересиливать порывы к потаканию своим прихотям, чтобы сделать то, что лучше всего для наших близких. Часто нам это не удаётся, но время от времени у нас получается.
Она дёрнулась, как если бы я дал ей пощёчину. Она открыла рот, чтобы ответить, но не произнесла ни слова — вместо этого по её щекам покатились слёзы. Мои ремарки определённо произвели желаемый эффект. «А теперь надо бы её успокоить. Возможно, вставать на пьедестал высокой морали было не лучшим методом. Какое-то время она наверное будет не очень рациональна», — мысленно сделал я наблюдение.
Резко развернувшись, она врезалась в серый щит, которым я окружил нас.
— Выпусти меня! — воскликнула она сквозь слёзы.
— Ещё рано, — спокойно ответил я. — Сперва мне нужно кое-что тебе сказать.
На миг она встретилась со мной взглядом, и я был шокирован её преображением. Менее чем за минуту она из женщины милой и молодой превратилась в женщину с опухшими глазами, сопливым носом и растрёпанными волосами. Она также, похоже, очень чётко это осознавала, поскольку спрятала от меня своё лицо.
— Просто отпусти меня, я больше не хочу здесь быть. Пожалуйста! — захныкала она.
Мой гнев уже растворился, сменившись жалостью и сочувствием.
— Я знаю, что тебе больно и стыдно, и это можно понять. Однако я отказываюсь терять многообещающую ученицу из-за чего-то столь крайне нормального. После того, как я уберу щит, я ожидаю, что ты вернёшься к своим обязанностям послезавтра.
— Я не смогу никому взглянуть в лицо после этого… — простонала она.
— Используй невидимость. Никому не нужно видеть, как ты вернёшься. Охранникам я твоё внезапное исчезновение объясню, — строго сказал я ей.
— Но завтра… — начала она.
— Это было между нами. Теперь мы всё утрясли, и лично я не вижу нужды стыдить тебя за совершенно человеческие чувства. Об этом разговоре я никому не скажу. Ты поняла?
Она молча кивнула, и миг спустя стала невидимой для нормального зрения. Я снял щиты, и повернулся к охранникам, которые терпеливо ждали уже не одну минуту.
— Всё в порядке, милорд? — спросил один из них.
— Где Элэйн? — сразу же осведомился другой.
— Я послал её по другому делу, — бесцеремонно проинформировал я их.
— Но…
Я поднял ладонь:
— Это вас не касается. А теперь, давайте идти дальше. Я с нетерпением жду возможности увидеть Сэра Сайхана.
* * *Сайхан и остальные люди уже устраивались в главном зале, когда я туда добрался. Сонные, иногда зевающие слуги ходили туда-сюда, нося людям хлеб и слабое пиво. Судя по их виду, я понял, что они выбивались из сил, чтобы добраться до замка так быстро.
— Милорд, — сказал Сайхан, когда я приблизился к столу.
Он уже привстал, прежде чем я успел жестом приказать ему сидеть на месте:
— Сиди! Отдыхай! — выговорил я ему, оглядывая помещение. Остальные люди также вставали, поэтому я жестом приказал им расслабиться: — Вы проделали долгий путь ускоренным шагом, отдохните, люди, — добавил я. Бросив взгляд обратно на Сайхана, я сказал ему: — Ешь, поговорим утром.