Цикл «Рождённый магом». Компиляция. Романы 1-14 (СИ)
— Подожди немного, прежде чем звать стражу, — тихо предложил я. — Вино было отравлено ещё в Албамарле, когда те люди попытались убить Короля Николаса. Питэр тут ни при чём, — сказал я, и быстро пересказал им то, что поведал мне Карэнт.
— Как ты можешь знать, что он тут ни при чём? Ты уже знаешь о его предыдущих мотивах убить тебя, — твёрдо сказала Роуз.
— За семь лет ни он, ни его сестра не дали мне причин сомневаться в них, хотя я не сомневаюсь, что когда-то он надеялся отомстить. Я не буду слушать клевету на этого человека, если только кто-то не покажет мне настоящие доказательства. К тому же, если Питэр когда-нибудь решит отомстить, то сделает это острой сталью, а не отравленным вином, — ответил я тоном, который указывал на то, что дальнейших возражений я не потерплю.
Роуз никогда не встречала спора, в котором она не могла победить, и останавливаться сейчас она не собиралась:
— Откуда тебе это знать? — спросила она.
«Потому что он постоянно держит зачарованный кинжал рядом со своим сердцем», — подумал я про себя, но решил не раскрывать этот факт. Это бы лишь ещё больше инкриминировало человека, который, как я был уверен, не имел никакого отношения к моему отравлению. Питэр Такер, возможно, всё ещё держал на меня зло, но я знал его слишком долго, чтобы подозревать его характер. Он был хорошим человеком, до мозга костей. Если и когда он решит взять своё, то сделает это своими руками, а не ядом.
— Это чутьё, — сказал я ей вместо этого. — Я доверяю ему, и из того, что я узнал у Карэнта, его единственной связью со всем этим является его пост, на который я сам же его и поставил когда-то.
— Оставь, Роуз, — подтолкнула её Пенни. — Я тоже ему доверяю, и, прежде чем принять узы земли, моя интуиция была чем-то благонадёжным. Моё сердце всегда говорило мне, что он никогда нас не предаст.
Роуз перевела взгляд с меня на неё, прежде чем глубоко выдохнуть:
— Я не привыкла проигрывать в споре, и этого никогда не случалось, пока я не познакомилась с вами. У меня никогда не получается победить, когда вы двое спорите против меня, — обидчиво сказала она, но голос её скрывал улыбку.
Я знал, что уж это точно было ложью — даже если мы с Пенни были на одной стороне, Роуз редко занимала в споре позицию, с которой не могла победить. Однако я оставил её комментарий без внимания, поскольку на меня накатила волна тошноты, и у меня не хватало духу на перепалку. Пытаясь игнорировать тошноту, я сменил тему:
— Как долго я спал?
— Не более пяти или шести часов, — ответила Пенни. — Сейчас предрассветные часы.
— Где Мойра? — спросил я их.
— Спит в своей комнате.
— Ты не могла бы принести её сюда? Она может спать здесь, — предложил я.
Пенни посмотрела на меня:
— Прямо сейчас?
— Мы можем болеть вместе, — сказал я ей. — Позже нам, возможно, будет слишком плохо, чтобы оценить это.
Её взгляд смягчился:
— Мэттью тоже захочет прийти. Ему не терпелось тебя повидать с того самого момента, как Дориан тебя принёс.
— Это можно, — подтвердил я. — По крайней мере, пока не станет слишком плохо. Я не хочу, чтобы он меня видел, если мне станет совсем худо. Для ребёнка это зрелище может оказаться чересчур.
Пенни встала, и пошла был прочь, но я схватил её за руку:
— Но прежде, чем ты их приведёшь, мне нужно поговорить с Уолтэром.
— Он не захочет оставить свою дочь, — вставила Роуз. — Почему бы не подождать до утра?
— Это не может ждать, — ответил я. — Если он будет возражать, то скажи ему, что у меня снова этот «вид». Он придёт.
Две женщины кивнули, и ушли, но я услышал, как они заговорили в коридоре:
— Что он имел ввиду под «видом»? — задумалась вслух Роуз.
Затихающий голос Пенни ответил, пока они шли прочь:
— Наверное, то глупое, плоское выражение, которое бывает у него на лице, когда он думает, что хитрит.
«Я тут умираю, а она отпускает шуточки за мой счёт», — тихо подумал я. «Знал же я, что выбрал правильную девушку». Я улыбнулся, и закрыл глаза, дожидаясь Уолтэра.
Он задержался дольше, чем я думал, и я снова заснул, ожидая его. Мягкое касание моего плеча разбудило меня, когда он прибыл. Надо мной с обеспокоенным видом склонился Дориан, а Уолтэр стоял в нескольких футах.
Дориан заговорил первым:
— Морт, ты выглядишь ужасно.
Я мельком увидел его зубы, и был удивлён тем, что они снова были белыми, без какого-либо намёка на виденный мною ранее серый гранит. «Это необычно». Я отбросил эту мысль в сторону — что бы там ни происходило, глубокая рефлексия на этот счёт может и подождать.
— Ты всегда такой обходительный, — с сарказмом ответил я.
Его глаза округлились от беспокойства:
— Я серьёзно. Твои глаза выглядят странно, а кожа у тебя землистая.
— Я хотя бы ношу штаны, — иронично заметил я.
Мой друг покраснел:
— Я одет!
— Сейчас — да, — ответил я, — но боюсь, что моё представление о тебе больше никогда не будет прежним.
— Переживёшь. В детстве мы плавали вместе, — угрюмо сказал он.
— В детстве! — подчеркнул я. — Ты тогда не был таким… волосатым и обезьяноподобным.
Дориан побагровел:
— А чего ты ожидал? Я — взрослый человек!
— То, что было увидано, уже нельзя разувидеть, — с деланной серьёзностью сказал я, прикрывая ладонью глаза, как если бы пытался отвадить злое видение.
Тут Уолтэр перебил нас:
— Теперь мы, по крайней мере, знаем, что в нём видит Леди Роуз.
Я в шоке уставился на Уолтэра, и даже Дориан повернулся, глядя на него с открытым ртом. Я часто сетовал на неспособность волшебника развить в себе приличное чувство юмора, но его последняя ремарка была достойна гения комедии, такого, как Маркус.
— Ого! — чуть погодя сказал я.
— Что? — спросил Уолтэр. — Мне это показалось забавным.
— Оно и есть забавное! — сказал я, чтобы его успокоить. — Оно просто смешное до колик. Я только не ожидал такого от тебя. Хорошая работа, друг мой.
— А вот теперь ты ведёшь себя снисходительно, — проворчал Уолтэр. — И, кстати говоря, он нёс тебя обратно без штанов.
— Кхе, — сразу же сказал я. — Мне на самом деле не нужно было это знать.
— Что было настолько важным, что ты хотел моего немедленного присутствия? Тебе следует отдыхать, — продолжил Уолтэр.
— Мне нужно, чтобы ты этой же ночью привёл сюда мать Дориана, — просто сказал я.
— Ночь уже почти закончилась, — ответил Уолтэр.
Дориан нахмурился:
— Ты думаешь, Матушка сможет тебе помочь?
— Она — мой последний шанс, наверное, — ответил я. Чего я не сказал, так это о своих подозрениях в том, что его мать была далеко не простой лекаркой и травницей. Когда я в прошлом спрашивал её о том, как она целыми днями держала Уолтэра в бессознательном состоянии, она назвала себя «отравительницей». Теперь я полагал, что тут было замешано нечто большее, чем просто знание, переданное от матери к дочери, как она утверждала.
— Как я, по-твоему, должен туда добраться? — спросил волшебник.
— Просто выйди через дверь, — ответил я. — Уверен, что к этому моменту ты уже узнал тайну моей портальной двери. Когда вернёшься в замок, сможешь просто пройти в здание с кругами.
Дориан подал голос:
— Со стороны замка она погребена под каменными обломками. Частично они уже осыпались. Мы их немного расчистили, чтобы добраться до двери, но остальные упали, когда мы вошли. Я не думаю, что там можно пройти.
«Наверное, прямой результат театрального ухода Дорона», — подумал я.
— А просто убрать их нельзя? — спросил я, глядя на Уолтэра.
Он кивнул:
— Определённо, но на это уйдёт время. Я не такой сильный, каким был ты.
«Был». Использование им прошедшего времени слегка жалило, но я проигнорировал это:
— Тогда сделай круг, — сказал я, меняя курс.
— Я не знаю ключи круга для Ланкастера, — угрюмо сказал Уолтэр, — а если бы и знал, то у меня всё равно нет с собой моей книги диаграмм, чтобы подсказывать мне, как сделать круг.