За грань. Инструкция по работе с вампирами (СИ)

Но я была на грани.
— Черт подери, Соня, ты в порядке? — ленивое безразличие вмиг слетело с лица оставшегося вампира.
Он оказался рядом и первым делом попытался осмотреть мою шею, но я дернулась, как от огня и оскалилась.
— Ты кто такой? — на церемонии и вежливые приветствия у меня не осталось ни сил, ни желания.
— Я Люн Ин, — его взгляд был сосредоточен на том месте, куда только что кусал Элрой, но не было в нем того, что говорило бы хоть о какой-то жажде. — Йоан попросил приглядеть за тобой.
— Кажется, ты облажался.
— Согласен, — вздохнул Люн и протянул ко мне руки. — Я взгляну? — Я отрицательно покачала головой. Он вздохнул. — Тогда приведи себя в порядок.
Трясущимися руками я смывала с кожи кровавые разводы, не забывая хорошенько промакивать все бумажными полотенцами. Повезло, что Элрой, скорее всего по привычке, лизнул ранки на шее и теперь не стоило опасаться истечь кровью. Каким-то шестым чувством я догадывалась, что этот инцидент не пройдет бесследно. Что-то надломилось внутри, но трещина даст о себе знать не сейчас, позже. Скорее всего, когда я останусь одна.
— Стрэнд говорил, что ты можешь укусить, — Люн Ин брезгливо поднял двумя пальцами нож-бабочку с пола. Тот был измазан в крови Элроя и мне стало тепло от мысли, что его шкура была подпорчена моей рукой. — Но, чтобы сначала изрезать несколько игрушек, а потом не слишком изящно, но удачно ткнуть первородного. Ты на самом деле ходячая проблема.
В ответ я лишь молчала, продолжая методично стирать с себя следы потасовки и унизительной встречи с гребаным психопатом Элроем. И я не верила ни в единое слово китайца. Почему мне не доводилось раньше слышать о нем? Если они со Стрэндом так неплохо общались, что можно было доверить кому-то на попечение ценный трофей, почему же начальник никогда не упоминал об этом вампире даже мельком?
— Где Стрэнд? — мой голос дрогнул, и я оперлась ладонями по обе стороны от раковины.
— Скоро будет здесь…вот незадача!
Я не сразу поняла, что падаю, только с удивлением заметила, что мир перед глазами покачнулся и стал уходить в туман, расплываться. Люн вовремя подхватил меня подмышки и оттащил в кабинку, усаживая на закрытую крышку унитаза. Меня сильно мутило, голова стала тяжелой, налившись свинцом боли.
— Эй, давай, не раскисай, — китаец шлепал меня по щекам, приводя в чувства.
Какой позор.
— Кто ты такой? — снова задала я вопрос.
— Я Люн Ин, друг Йоана, — медленно, разбирая по слогам проговорил вампир.
— Чушь, — язык плохо слушался, — у него нет друзей. Он никогда не говорил о тебе.
— А Стрэнд обычно много о себе рассказывает? — выгнул он одну бровь, присаживаясь напротив на корточки.
— Он говорил, что в вашем мире не может быть дружбы…
— Ох, — закатил он глаза, — он как всегда слишком драматичен.
Договорить он не успел, дверь кабинки распахнулась. Стрэнд возвышался над нами гневной горой.
— Какое из слов «не выделяйся», ты, мать твою, не поняла, Мэйер? — начальник был на грани перехода в кипящий режим.
Но как только он получше разглядел представшую перед ним картину — тут же шумно втянул в себя воздух носом. Его взгляд лихорадочно оценивал мое состояние, потом он метнул яростный взгляд в сторону Люна. Босс ненавидел, когда его вещи трогали.
— Ты облажался.
— Знаю-знаю, — капитулирующее поднял вверх руки китаец.
— Йоан, — шепнула я и на глазах выступили слезы.
Мне хотелось потянуться к нему, прижаться. За столько месяцев я привыкла к начальнику и почти всегда была уверена, что он не совершит со мной ничего такого, что мог бы сделать другой вампир. Например, такой как Элрой. Потому я едва не разрыдалась увидев его. Он вдруг показался мне плотом безопасности, несмотря на то что держал в заложниках.
— Увези ее отсюда, — тихо и злобно приказал Стрэнд.
— Эй, я не твой лакей, — возмутился Люн Ин. Но начальник смерил его таким тяжелым взглядом, что китайцу не оставалось ничего, кроме как вздохнуть и согласиться. — Хорошо. А ты что будешь делать?
Йоан не ответил, бросил на меня странный взгляд, в котором сложно было что-либо разобрать и покинул нас.
   
Глава 10
 
Думаю, вы уже поняли, что я не из робкого десятка. Жизнь без отца и роль защитницы семьи, казалось, была лишь первой ступенькой к тому, что ждало меня в подлунном мире. Лишения и огорчения прошлого не давали скатиться в бездонное озеро уныния и печали всего, что со мной происходило последние дни. Будь я чуточку слабее, позволь эмоциям хоть ненадолго завладеть разумом — мне крышка. Мне правда хотелось забиться подальше и немного поплакать о несправедливой бесправной роли смертной в вампирском сообществе. Я была бы не против запереться в ванной и стирать мочалкой кожу до крови, чтобы забыть о едких, отравленных прикосновениях Элроя. Но вместо того я лишь тихо радовалась, что выходка вампира с внешностью древнего бога не осталась безнаказанной. И все, о чем я переживала — не приведет ли небольшая стычка с куклами вышеупомянутого клыкастого ублюдка скорую смерть к моему порогу?
Но у любой отваги или стойкости бывает свой лимит. Не мне вам объяснять. Скорее всего каждый так или иначе ощущал абсолютную потерю контроля над собой, давящую горло панику. Когда ты не уверен в том, что твое завтра вообще наступит. А если наступит, то будет ли оно здоровым, не ломающим психику?
Что же. Мой лимит оказался гораздо ближе, чем я предполагала.
Я бежала по бескрайнему зимнему лесу. Изо рта вырывался пар, тут же оседая на моих губах и щеках мелкими капельками льда. Легкие горели от продолжительного бега, босые ступни онемели от холода. Но я не могла остановиться. Почему? Понятия не имею. Знала я лишь одно — мне нужно спешить куда-то вперед. Причем, ощущения складывались такие, что времени не осталось. Я опаздывала.
Вдруг впереди между совершенно одинаковых деревьев я заметила чью-то фигуру. Человек тоже бежал, полы его пиджака развивались от сильного ветра и бега. Я кричала ему, просила подождать, но он будто не слышал. Тогда я ускорила темп, не замечая боли и усталости. Когда мы оказались в странной рощице с черной травой и кустами, мужчина остановился и резко обернулся.
— Папа? — боль сдавила сердце.
Да, это был он. Такой, каким я его помнила с детства. Высокий, улыбчивый мужчина с вечно спутанными темными кудрями. Он распростер свои объятия, и я влетела в них, не сбавляя хода. И вот я снова маленькая девочка, считавшая, что мужчина рядом самый сильный и храбрый человек на свете. Тот, на кого стоит ровняться. Машины я любила тоже из-за него.
— Право же, дьяволенок, перестань дрожать, — голос его ни сколь не изменился, все такой же ласковый и бархатистый.
Он даже назвал меня дьяволенок — прозвище, которое он дал мне в пять лет, когда я умудрилась разнести деревянным мечом половину домашней керамики, заигравшись в рыцаря. Отец умер так внезапно, что это надолго заставило меня онеметь. Помню, я смотрела на его гроб и злилась, что он не смог выжить. Будто предал всю мою веру в него. Злость прожигала и отбирала все слова.
— Я не попрощалась, — всхлипнула я, утыкаясь носом в темно-синюю рубашку на его груди.
— Соня, я же говорил тебе, что эмоции — глупость для детей, разве ты уже не взрослая девочка? — от тона отца мне сделалось не по себе. Он говорил так…раздраженно.
Я подняла глаза и вместо леса и звездного неба увидела вокруг салон автомобиля. Он морщил нос, держась за руль. Мы больше не обнимались.
— Разбудишь свою сестру. Разве ты хочешь, чтобы она начала плакать? Дай ей выспаться, старшая.
Я повернула голову в сторону, заметив, что сижу на заднем сидении, а рядом, свернувшись в клубочек лежала моя двухлетняя сестренка Элис, унаследовавшая от папы такой же темный оттенок волос и легкие кудри.
— Куда ты нас везешь?
— Разве имеет значение, дьяволенок? Мы путешествуем вместе, будем кушать вкусную еду, покатаемся на аттракционах, но это после того, как заедем к папе на работу.