Ходок по Дороге 2 (СИ)
— Конечно, — вздохнул я. — Садись, отдохни, подлечись. А я пока тут пошуршу немного.
— Я так думаю, это была охрана корабля, — сказал я и, сморщившись от боли при рывке, с хрустом выломал боковую панель ближайшей поврежденной капсулы, воспользовавшись подобранным «дробовиком» одного из големов как монтировкой. У оружия удачно сплющился оплавленный ствол и работать им было удобно. — А дробью стреляли потому, что мы, как-никак, внутри звездолета. Думаю, у големов стоял программный запрет на применение тяжелого вооружения или что-то вроде того. Боялись фатально повредить обшивку и аппаратуру.
— А почему они тогда шокеры не применяли? Или легкие лазеры? Что-нибудь более гуманное, чем дробь? — жалобно спросила напарница. Катя сидела на полу, опустив плечи и обняв руками колени, похожая на несчастного зайчонка, а иссеченная царапинами от дроби броня лишь усугубляла это впечатление.
— Хороший вопрос, — пожал я плечами. — Хрен его знает, почему, дорогая. У них уже не спросишь. Ладно, Кать, надо доделывать дело и прихватить с собой хоть какие-нибудь трофеи. Извини, что так получилось, — вырвалось у меня. — Я опасался теней, но о големах почему-то не подумал. Хотя видел клат-эйра и мог бы догадаться, с чем придется столкнуться. Нам надо было с той капсулы, что на тележке снаружи звездолета стояла начинать. Если бы големы вылезли к нам там, мы бы их расщелкали на раз-два.
— Все нормально, Ваня, — чуть погодя ответила медичка. — Мы оба офицеры, а на Дороге как на войне — всего не предугадаешь. Я сама согласилась с тобой, что нам нужны чужие технологии. Сейчас, передохну немного и помогу тебе.
— Не надо, дорогая! Я и сам прекрасно тут все расхер…раскурочу, — встав на колени, подсветил я себе нашлемным фонариком под капсулой, ведя съемку. — Нда… чего тут только не намешано. Но ящиков радикально черного цвета что-то не видать, оранжевых тоже. Ладно, придется обойтись тем, что полегче на вид, и что сильнее выделяется по маркировке. Хотя это тоже не показатель, честно говоря, — вздохнул я. — Я думал, что тут все в проводах будет, а тут какая-то странная блочная схема с разъемами. Но вон та сине-красная хрень в центре и с двумя кристаллами по бокам интересная на вид, и, похоже, к ней все остальное стыкуется. Хотя… может и нет. Но я начну ломать с нее…
Ложе центральной капсулы оказалось пустым. А вот в трех капсулах у стен, прозрачные крышки которых откидывались в сторону без малейших усилий, я обнаружил трупы клат-эйра, от вида которых мне стало не по себе. Совершенно свежие, как будто только что погибшие, без видимых повреждений, одетые в чешуйчатые, прилегающие к телу скафандры, как и тот «астронавт», что лежал в капсуле снаружи. Или они еще живые, но в глубоком сне? Но дыхания и признаков жизни не заметно, а пульс у них я все равно не прощупаю. Может быть, устроив бой в зале, мы обесточили капсулы и прервали некий процесс вроде анабиоза, погубив лежавших в них астронавтов? Ладно, нет смысла ломать над этим голову, что сделано, то сделано. Не надо было на нас големов натравливать!
Сделаю видеозапись, пусть имперские умники думают. Правда, я ощущал себя немного виноватым, что там говорить. Поступил я вполне в духе тех «археологов» девятнадцатого века, которые взрывали в Египте динамитом найденные каменные саркофаги в поисках сокровищ.
В итоге моими трофеями стали: светящийся кристалл в кожухе с центральной капсулы, несколько показавшихся мне интересными небольших «аппаратурных блоков» из капсул у стен, кристаллы и съемные «микросхемы» из раскуроченных «приборных досок» и разная мелочевка. А заодно с ними оплавленный красный шарик с оборванными проводами, вытащенный из треснувшей от жара головы одного из големов и похожие на него синие сферы, извлеченные из капсул и сгоревшей аппаратуры. Большего мы унести все равно не могли, не в нашем состоянии. Надеюсь, оно того стоило.
— Привал окончен. Собираемся в путь, дорогая, — сказал я Кате, закончив упаковывать артефакты. — Самое время выбираться из этой пещеры. Что-то мне тут неуютно.
— Да, пора наружу, — тут же согласилась медичка. — Даже если там уже ночь и мороз, лучше переночевать на воздухе. Такое ощущение, что в этом «звездолете» сами стены давят.
— Угу. Полностью поддерживаю.
С деструкторами наизготовку мы выбрались из зала с капсулами и начали аккуратно спускаться вниз по коридору, стараясь ни к чему не прикасаться. Хватит с нас на сегодня. Больше всего я ожидал какой-нибудь пакости пока мы находились внутри корабля, вроде закрытого входного люка или еще одного голема. Но обошлось — из звездолета клат-эйра нам удалось выбраться без приключений. А затем, обойдя его, мы нашли выход на противоположной стороне зала и снова попали в туннель. Последним подобранным мною артефактом, был какой-то похожий на оружие предмет у одной из мумий клат-эйра. Вроде пистолета, но с очень коротким стволом и квадратной рукоятью, с прорезью для пальцев посередине. Мумия против экспроприации предмета протестовать не стала, во всяком случае, поднявшейся тени я не увидел.
А затем мы вновь пробирались в полной темноте по длинному подземному тоннелю, разве что в этот раз всякого хлама вроде ящиков и проводов вдоль стен было поменьше. Зато встретились человеческие трупы: большинство в синих спецовках-комбинезонах, но парочка тел у стены оказалась упакована в рваные костюмы биологической защиты. Рядом с покойниками в костюмах нашлось знакомое мне оружие — укороченные автоматические американские штурмовые винтовки AR-18. Видел я их в тире ГНЦЭМТ, когда мы занимались там под руководством Крайко.
— А я говорил! Не обошлось тут без американцев, — наклонился я над одним из мертвых. Брезгливости я почти не испытывал — насмотрелся уже на погибших, да и тления на Дороге как такового не было — от тел ничем не пахло, они выглядели древними и высохшими, воспринимаясь как часть пейзажа. Автомат я брать не стал — тяжело тащить, а вот поцарапанный черно-белый смартфон с треснувшим посередине экраном все же сунул в рюкзак. Ага, аппарат с яблоком на корпусе, но выглядит довольно толстым и тяжелым. Самый первый айфон? Давно все это было, похоже… Что-то тут произошло и скорее всего, что-то нехорошее. Танк Снежкина оказался на Дороге сразу после гибели экипажа, площадка Трансгена тоже выглядела так, как будто ее выдернули из мира Империи в момент катастрофы. В общем, пока вопросов больше чем ответов.
— Наконец-то! — вырвалось у Кати, когда мы вышли из тоннеля. — Выбрались. Брр…не люблю я подземелья. А теперь — тем более. Неприятное местечко.
— Ничего Катюха, могло быть и хуже, — саркастически хмыкнул я. — Но ты была права, на Дороге уже ночь — я посмотрел на черное, без малейшего просвета небо и еле угадывающиеся в темноте обочины шоссе и контуры деревьев. — Минус двадцать два по Цельсию, — озвучил я показания термометра. — Значит, до рассвета еще далековато, вскоре должно стать еще холоднее. Отойдем чуть подальше, разведем костер, поедим и ляжем спать?
— Сейчас в меня ничего не влезет, — возразила медичка. — Живот болит…как и все остальное. Давай пройдем еще немного вперед? Вдруг через пару километров найдется переход? Я, честно говоря, приняла стимулятор с обезболивающим и жаропонижающим. Так что сейчас еще более-менее держусь. Но боюсь, что если засну, то к утру мне станет гораздо хуже.
— Как скажешь, — мне после боя тоже было не по себе, сказывались ушибы от дроби, а есть не хотелось совершенно. Но на ногах я держался твердо. Идти же можно было хоть днем, хоть ночью — мороз в киннеровской броне не ощущался вовсе, а темнота легко нивелировалась прибором ночного видения. — Если станет совсем плохо, говори, тут же устроим привал.
— Хорошо.
Следующий после туннеля холм оказался не слишком крутым. Идти было довольно легко, после недолгого подъема Дорога стала под небольшим уклоном спускаться вниз, и вскоре позади остался столб с отметкой «378». Температура упала до минус тридцати пяти, но мы продолжали молча шагать вперед, хотя Катю иногда пошатывало из стороны в сторону. Девушке ходьба давалась нелегко, несмотря на то, что я забрал ее рюкзак себе, и я понял, что вскоре придется останавливаться на долгий отдых. Еще два-три километра и хватит. Двадцати километров пути за раз вполне достаточно, учитывая наши приключения.