Удовольствие гарантировано (ЛП)

Давай рассмотрим факты в том виде, в каком мы их знаем.
Папа хочет поговорить.
Папа конкретно сказал, что он хочет кое-что обсудить с тобой и Малоуном.
Ты спишь с Малоуном.
Даже не пытайся отрицать это формально. Ты переспала с ним, и ты намерена переспать с ним снова, и хотела бы спать с ним каждую ночь с этого момента и до вечности, потому что ты без ума от него.
Но есть такой маленький вопрос — как работать с ним в тесном контакте.
И потом, есть более важный вопрос — секс с деловым партнером твоего отца.
Твой отец либо вышвырнет свою спасительницу из своего офиса и скажет, что ты шлюха, либо скажет, что он не зол, просто разочарован.
Все это отстой.
Выше нос, девочка. Надень свои лучшие носки.
  
ГЛАВА 39
 
Дуг властно восседает в кресле, расположившись за своим столом. Его лицо бесстрастно. Мой желудок опускается до самых ног, которые стали холодными и тяжелыми, как бетон. Нет двух способов раскрутить это дело. Он мой деловой партнер, и я спал с его дочерью. Он мог бы выдернуть у меня из-под ног коврик, вышвырнуть меня на улицу и захлопнуть дверь.
Я люблю эту клинику. Я люблю клиентов, пациентов и сотрудников, и все же я думал своей маленькой головкой.
Я подтаскиваю свои бетонные ноги к стулу перед столом и сажусь. Секунду спустя входит Слоун.
— Привет, папа.
Ее голос звучит так, как будто она делает все возможное, чтобы оставаться сильной, не показывать, что сегодня она совершила позорную прогулку.
Скорее всего он знает, иначе зачем вызывал нас сюда?
— Закрой дверь, пожалуйста, — холодно говорит он.
Слоун закрывает ее с глухим стуком, а затем садится на стул рядом со мной.
Дуг складывает руки на груди.
— Я должен был организовать ужин или сделать это вне работы, но это из-за Хелены.
Я моргаю. Это не то, чего я ожидал. Я сажусь прямее.
Слоун наклоняется вперед.
— С ней все в порядке, папочка?
Беспокойство сквозит в ее тоне, и в это мгновение я полностью вижу в ней его дочь. Она его переживающий ребенок, беспокоящийся о его жене, называющий его «папочкой».
Дуг прижимает руку к груди.
— Она великолепна. Не хотел тебя пугать. Она — воплощение здоровья.
Откинувшись на спинку стула, Слоун глубоко вздыхает.
— Тогда не говори так. Ты заставил меня испугаться, что она больна.
Лицо Дуга становится пепельным.
— Нет, боже, нет. Она в порядке. Слава Господу. — Он делает паузу. — Но она ужасно беспокоится обо мне.
— Почему? — Я спрашиваю. — Ты в порядке?
Он ударяет себя кулаком по грудине.
— Подтянут, как скрипка.
— Это звучит хорошо, Дуг.
Я стараюсь говорить спокойно, потому что теперь я понятия не имею, что происходит.
— Почему она волнуется?
— Вот в чем дело. Помнишь, когда я спросил тебя, куда, по-твоему, мне следует отвезти Хелену в отпуск? — говорит он Слоун.
— Да, и я предложила тебе спросить ее, о каком отпуске она мечтала, — добавляет Слоун.
— И я сделал именно это. Я спросил ее. Хочешь знать, что она ответила?
Я умираю от желания. Я все еще в чертовом неведении.
Дуг широко разводит руки, затем на его лице медленно расплывается улыбка.
— Она хочет поехать в Европу. На три месяца. Может быть, больше. Она хочет, чтобы мы — она и я — поехали. Потому что беспокоится, что я слишком много работаю. И знаешь, что я сказал?
Я хмурю брови.
— Нет?
Дуг смеется, качает головой и лезет в ящик своего стола. Достает красный берет, небрежно водружает его на голову и говорит: «Да, конечно» со своим лучшим французским акцентом.
— Ты уходишь? — недоверчиво спрашиваю я. Он серьезно?
— Да. Что ж, я надеюсь, ты не возражаешь. Но мне нужно это сделать. Женщина получает то, что хочет. И она хочет, чтобы я был в Европе, и она должна быть приоритетом. — Дуг жестикулирует в мою сторону, серьезно и открыто. — Честно говоря, ты все равно делаешь здесь большую часть работы. Поэтому я подумал, что просто возьму небольшой отпуск и позволю вам двоим управлять.
 
Я замираю.
Управлять?
Он хочет, чтобы мы вдвоем управляли клиникой?
— Прости? — спрашивает Слоун, шок окрашивает ее тон.
Дуг смотрит на свою дочь.
— Я подумал, что вы двое могли бы поддерживать клинику в рабочем состоянии, пока я в отпуске. Ты руководила спасательной операцией отсюда, и все идет отлично. Практика проходит гладко, благодаря Малоуну. Если вы сможете немного облегчить мне работу, это было бы здорово. Я знаю, что ты справишься с любыми деловыми решениями, в которых нужно было бы мое участие, если бы я был здесь. — Теперь он смотрит на нас обоих. — И все, что вам нужно делать, это продолжать работать вместе, как профессионалы, которыми вы являетесь, и все будет хорошо, верно? Конечно, никто не будет так сильно скучать по мне. Я все равно сокращал расходы.
— Но ты все еще партнер?
Я спрашиваю осторожно, так как в прошлый раз забежала вперед, надеясь, что он собирался передать мне ключи.
— Конечно. Я не готов продавать. Но вы будете получать прибыль, так как будете выполнять ветеринарную работу. Клиника в вашем распоряжении. — Он поворачивается к Слоун. — И ты все еще можешь продолжать руководить приютом из клиники, и вы вдвоем можете принимать большую часть решений. До сих пор все шло хорошо, когда вы работали в тандеме. — Дуг сияет. — Все сработает идеально.
Я не так уверен в этом.
После того, как Дуг уходит, я направляюсь в свой кабинет, пытаясь переварить произошедшее. Клиника закрыта на ночь, а Джонатан и Сэм ушли, вероятно, отведав пиццы и сходив в кино. Наслаждаясь своим легким беззаботным романом.
Между тем, я не знаю, что, черт возьми, делать с капризностью Дуга.
Он меняет свое мнение за секунды.
Вот такая практика. Подожди, это мое. Подожди, этим занимается моя дочь. Подожди, подожди, подожди.
Костяшки пальцев тихо стучат в мою дверь.
— Эй.
Я поднимаю глаза и вижу Слоун.
— Это было настоящим сюрпризом, — говорит она, неуверенно заходя внутрь и прислоняясь к дверному косяку.
Я испускаю вздох.
— Кажется, Дугу нравится удивлять меня. Сначала я думал, что он собирается уйти на пенсию и позволить мне выкупить его долю. Но нет, он приводит тебя сюда. Тогда, я думаю, он узнал о нас. Но нет, он вылетает в Европу. И нет, я не могу купить практику, потому что мы руководим ею вместе. Потому что он так заявил, — говорю я, в моем тоне больше язвительности, чем я намеревался. Больше горечи, чем я хочу, чтобы она услышала.
Слоун напрягается, но кивает, смиряясь.
— Это расстраивает. Я понимаю.
— Я думал, что все будет по одному, а теперь все по-другому, и он делает все, что хочет, — выпаливаю я. — Иногда я не знаю, чего Дуг от меня ожидает. Этот человек всегда переставляет штанги ворот, с тех пор как заговорил об отставке. Он отличный ветеринар, и он был отличным наставником, когда я в нем нуждался, но в последнее время он заставляет меня прыгать через обручи, не предупреждая, что они приближаются ко мне.
— Помогло бы это, если бы я работала в другом месте? Ты хочешь, чтобы я управляла лучшими друзьями из другого пространства?
Я встречаюсь с ней взглядом, бросаю на нее взгляд «ты не можешь быть серьезной».
— Нет. Я этого не хочу.
Но как только слова выходят наружу, я действительно этого хочу. Потому что я, черт возьми, не знаю, как заставить это работать. Чтобы сбалансировать ведение практики и руководство вместе со Слоун, а не влюбляться в нее все больше и больше с каждым днем.
Я бросаю взгляд на фотографию моего отца. Что бы он сделал?
Он бы держал себя в руках.
Мне нужно управлять клиникой. Пациенты, за которыми нужно ухаживать. Клиенты, которым нужно, чтобы я был на вершине своей игры. Я не смогу позаботиться об их четвероногих членах семьи, если буду продолжать думать своим членом.