Колючка для высшего эльфа или сиротка в академии (СИ)
Ингрид рядом напрягалась:
— Ты совсем забываешься, эльфийка. Угрожать удумала?
— Это предупреждение для человечки. И тебя не спрашивали.
Пожав плечами, я повторила свой вопрос:
— Теперь у тебя все?
Скорее всего у Лиары было как раз все, но уходить она не спешила.
Я поняла, в ней бушевали эмоции и она стремилась их вылить, но целей как таковых у нее не было. Драться точно не позовет.
— Ли, может поедем? — одна из эльфиек потянула Лиару за запястье, — с этой бестолковой бесполезно разговаривать.
— У вас была цель разговора?— не удержалась я, шутканув.
Ингрид рассмеялась и хохот подхватили некоторые другие адепты, далее смешки разрослись и Лиара вскипела. Отпихнув подруг, попытавшихся ее удержать, она одним движением снесла поднос с нашего стола. Ингрид вскочила на ноги, ее тело напряглось, словно готовясь к бою. А я приготовилась или ее удерживать или присоединиться, хотя к дракам я относилась скептически и считала, что при желании любую ситуацию можно разрулить дипломатией.
В столовой повисла тишина.
— Вы обе слишком многое о себе возомнили, — прошипела эльфийка, — особенно ты, жалкая человечка. Я укажу тебе твое место…
До того как рассвирепевшая эльфийка договорила, боковым зрением я заметила Харта. Темный приподнявшись из-за стола, наблюдал за нашим с Ли конфликтом и неожиданно он громко прокричал:
— Девчонки собираются состязаться за звание королевы сияющий ночи!
Столовая затихла. Лиара растерянно обернулась в сторону темного. У меня опустилась челюсть и я ничего не поняла. Ингрид открыла рот, будто сейчас услышала нечто шокирующее. В принципе, для всех присутствующих похоже так и было кроме меня, потому что я просто не поняла, о чем речь.
Подруги Лиары зашептались, обращаясь к своей предводительнице:
«Правда? Ты действительно собираешься с НЕЙ состязаться?».
Судя по выражению лица Ли, для нее самой сейчас прогремела новость дня.
Я наклонилась ближе к Ингрид.
— Что за состязания такие? — спросила шепотом.
— В академии ежегодно проходит бал «сияющая ночь в Голденхоле» и одна из адепток становится по традиции королевой вечера.
— Девушки соревнуются за звание сияющей королевы?
— Только если был брошен вызов. А так обычно королевой традиционно становится высокородная эльфийка из великих кланов. В этом году эту нишу должна занять Лиара, — сквозь зубы прошипела Ингрид. Она явно такую дискриминацию других рас не разделяла.
— Как часто будущим королевам бросали вызов?
— Первый раз.
Я выругалась. Опешившая Ли очнулась и обернулась на меня.
И вдруг помещение ожило. Шок прошел и адепты зашумели.
Лиара вскинув подбородок, бросила:
— Это будет час твоего позора, жалкая человечка.
— Переживу, — бросила ей в лицо.
Сдув демонстративно прядь волос с лица, она развернулась на каблуках и зашагала к выходу, а ее подруги гуськом за ней, под сопровождаемый их уход гул от ярых обсуждений.
Мое запястье неожиданно отозвалось теплом.
Слабым, явно непризывным, но оно напомнило о себе.
Двенадцатая глава
Я смотрю на широкую спину, обтянутую тонкой тканью рубашки, полы которой раздувает ветер. Вижу, как бугрятся мышцы, словно наливаются сталью.
Порывы воздуха трепят распущенные золотистые пряди и их цвет при тусклом свете отдает оттенком спелой пшеницы.
Не вижу его лица, но точно знаю — он смотрит куда-то вдаль и я приближаюсь.
Боги, мы на самом краю и только сейчас осознаю, что нет никакой преграды, отделяющей толи балкон, толи парапет, на которым мы находимся.
Каждый шаг дается с трудом.
— Наматеа, моя Наматеа, — его голос раздается эхом.
— Кириэль? — я ведь не сразу понимаю, что это он, путь и есть ощущение, что его спину я узнаю из тысячи.
Высокородный оборачивается и тянет ко мне руку. Смотрю на широкую ладонь, слишком мощную для эльфа и не решаюсь опустить в нее свою кисть.
— Не бойся, — его бровь приподнимается, взгляд льдистых глаз отдает непривычным теплом, — иди ко мне. Я покажу тебе…
Но что покажешь?
Этот вопрос не озвучиваю и как завороженная иду…
Иду на голос, тону в глубине светлых глаз, растворяюсь, теряюсь, но шагаю вперед.
Мы поравнялись…
Какой же он высокий. Или я слишком маленькая, но мне приходится вскидывать подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Найтвейн, почему мы здесь? Что это за место? — спрашиваю словно в бреду и в этот момент кончики его пальцев прикасаются к моему подбородку, плавно ползут по скуле выше к виску и меня обдает жаром.
При этом, от прикосновения веет одновременно огнём и диким холодом.
— Смотри, — его пальцы сжимают мой подбородок и разворачивают голову в сторону.
Мне открывается вид с балкона.
Мрак, чернота, с рыжими прожилки огня. От увиденного меня охватывает страх и паника.
Боги…
— Кириэль, что это? — шепчу в испуге. Поднимаю голову, но вместо высокородного передо мной стоит другой.
Он чем-то похож на ту тень в мантии, что я видела в лесу своего мира.
— Кто вы? — вскрикиваю, отшатнувшись.
Голос незнакомца звучит хрипло, зло и неестественно рвано:
— Где они?
— Они?
— То что она забрала? Я хочу их получить! Верни!
— Я не понимаю…
— Верни, ты и так слишком много получила. Не заслужила.
Голос незнакомца словно битое стекло звенит и режет.
Вскрикиваю, вскакиваю…Боги.
И вот до меня дошло — это сон.
— Фух, всего лишь дурацкий сон.
Рассматриваю свою пижаму. Падаю на подушку и пытаюсь почувствовать окружающее пространство, прикрыв веки.
В последнее время странные сны что-то зачастили. Так и до нервных срывов недолго.
Интересно, а в Голденхоле есть местные версии психологов? Возможно мне в скором времени с таким количеством событий за короткий промежуток времени — понадобятся.
Ох…
С каждым вздохом все тяжелее и меня не покидает чувство, будто чего-то не хватает.
Да что со мной?
Сажусь за подготовку конспекта по нескольким лекциям, сегодня у меня еще индивидуальные занятия и выходной какой-то совсем не выходной.
Бесконечный поток мыслей и у меня ни как не получается направить их в нужное русло. Постоянно что-то мешает.
Я непонятно почему постоянно трогаю, щупаю, проверяю «эльфийский подарок» — метку.
Прошло пара дней с момента нашей последней встречи. До окончания срока моего рабства оставалось совсем немного времени, буквально день — два, если я ничего не путаю и с этим гадом меня больше ничего не связывает.
Вот только где-то в глубине души росло терпкое ощущение, что все так просто не закончится и к тому же меня дико мучала совесть. Можно сказать, колола и щипала. Как-то неправильно все сложилось. Вроде и плохого не хотела, ну так…по мелочи, а вышло-то…
Видимо поэтому моя совесть не давала покоя мне во снах, приходя с напоминанием в виде самого Кириэля.
А ведь эти два дня моя собственная судьба висела на волоске. Никто так не пришел и не сообщил, что в итоге у меня вышло за зелье такое странное.
Интересно, а каков результат экспертизы?
Ждала ответов.
Первый день слышать не хотела и вообще рада была забыть и погрузиться в учебу. А вот затем неведение начало проедать сознание.
Черканув несколько строк, я погрызла кончик карандаша. Открыла учебник. Закрыла. Снова открыла. Сосредоточилась. Не вышло. Провела пальцем по метке и венка под кожей дрогнула, отзываясь на приятное тепло.
Бесит.
«Приятно» — плохое слово. Все что касается Найтвейна, приятным быть не может.
Закрыла учебник.
С первого этажа распространяется манящий запах выпечки. И этот аромат еще сильнее давит на психику, вообще никак не давая сосредоточиться на важном, а конкретно на конспектах.