Наследие из сейфа № 666 (СИ)

— Или мой… — вставил Драко. И вдруг восхитился. — Ух ты! Мой папа — чемпион!
Гарри только покивал на это, пересек гостиную и, толкнув дверь, ведущую к спальням, скрылся за ней. Невилл прожег Драко гневным взглядом.
— Чего?.. — поежился тот.
— Дураки мы с тобой, вот чего… — тоскливо буркнул Невилл. — У него-то папы нет.
Драко прикусил язык. Притихнув, мальчики вошли в комнату и тревожно огляделись — к их облегчению, Поттер обнаружился не горюющим, а вполне беззаботно разбирающим сумку. Но извиниться они всё же извинились, так, на всякий пожарный…
— Прости.
— Мы не подумали.
На их натужную повинность Гарри лишь кивнул отрывисто да плечом дернул, мол, проехали. Потом, доразобрав вещи, с интересом глянул на Невилла.
— А ты бодрей выглядишь. Как твои каникулы прошли?
— Потрясающе! — рассиялся Невилл. — Первое лето с родителями! Всё время вместе! И собаки, собаки, собаки, сплошные собаки!!! Лапы, морды, лай! У меня никогда таких каникул не было, Гарри! В Грецию ездили, на Эгейское море, в первый раз в жизни море увидел!!! И мама меня постоянно обнимает, папа ей уже и выговоры делать начал, мол, перестань парня тискать, дотискаешься. Глупый папа, разве я могу устать от маминых объятий, ведь я так скучал по ним, когда был маленьким! А вместо этого дед Элджи меня колотил-убивал… — тут Невилл замолчал, нерешительно глянул на Гарри. Тихо-тихо спросил: — А эти… предвестники смерти у тебя… тоже из Книги, да? Мне про них бабушка и мама с папой рассказали.
— Ну… — Гарри конфузливо опустил голову и колупнул пальцами ковер. — Только приказ не я отдавал, а Гамаюн. Это был её суд.
Невилл серьезно посмотрел в лицо Гарри.
— Я очень благодарен Птице-Правде. Наконец-то я понял, что такое счастье, как это здорово, когда рядом живые мама и папа.
Драко нервно дернулся, но Гарри отмахнулся.
— Ну чего ты, Брыска? Нормально у меня всё. И семья у меня хорошая, дядя и тётя самые замечательные люди на свете! А их сын самый лучший кузен в мире.
— Но они же магглы, разве нет? — скривился Драко. — Жалкие простецы, грязные вонючие свиньи, не умеющ…
«Хрясь!» Крепкий кулак Гарри смачно впечатался в аристократический нос, в следующий миг Драко был опрокинут на лопатки и оседлан разозленным Поттером.
— Что ты сказал, Малфой? — злобно рявкнул Гарри в разбитую рожу. — Ты у меня щас бомжей научишься уважать, идиот! Вот отберу у тебя палочку, выпущу в мир без документов и посмотрю, как ты будешь выживать без колдовства целый год под мостами!
— А они выживают? — в полнейшем шоке не то от нападения, не то от факта ошеломленно переспросил Драко.
— Даже моются! — язвительно сказал Гарри, слезая с дурака. — Повторяешь за всеми всякие глупости и сам не понимаешь, о чем толкуешь, как попугай, право слово.
— Но так папа говорил! — возразил Драко, переворачиваясь на бок и садясь. — А папа разве может глупости говорить?
— Твой — может! — непреклонно припечатал Гарри. — Тоже мне сноб, задрал свой породистый нос до облаков и не видит, что на дворе давно уже двадцатый век наступил!
— Это… Это тут при чем? — опешил Драко, совсем ничего не понимая.
— При том, что он, как вшивый консерватор, цепляется за прошлый век, когда наследником родовых поместий, земель и батиных денег становился только старший сын, остальным пятнадцати братьям доставались лишь сапоги, пара дукатов и кот. Вот поэтому-то и пошла мода на единственного ребёнка в семье, чтоб других не обделять! Ну, пару столетий назад это было актуально, но сейчас-то зачем??? Ваши родители че, хотят, чтоб всё их богатство только тебе одному досталось после их смерти? Потому сестричек-братишек — ни-ни? А то ж помрут кормильцы бедные — отпрыски их по миру пустятся, голые да босые!
Драко онемело отвалил ротик, поэтому вместо него спросил Невилл:
— Гарри, а откуда ты всё узнал?
— Свой старый учебник по истории почитал на каникулах! — независимо вздернул нос Гарри.
Драко икнул, шокированный вдогонку ещё и тем, что Поттер, оказывается, на каникулах учебники почитывает. Однако, информация до него тоже дошла, и горе-наследник растерянно задумался о папином консерватизме — неужели по этой причине Малфои не заводят много детей, ограничиваясь одним-единственным наследником? И не только Малфои, остальные родовитые семьи тоже по одному ребёнку заделали: Нотты, Гойлы, Креббы… исключение разве что Гринграссы с Паркинсонами составили, но у них девчонки. Сестры Дафна и Астория уже сейчас считаются завидными невестами с приличным приданным, а мама Пэнси вот-вот кого-то родит, причем все надеются, что пацана. И будет у Пэнси братишка на зависть всем. Ну, или сестрёнка, фиг его знает, как Мерлин с Морганой решат…
 
Очень сильно захотелось вдруг домой — пнуть хорошенько папу, подтолкнуть его к маме и потребовать, чтобы они, ондатры такие, сделали ему брата или сестру… хотя почему «или»? Пусть обоих делают! Сначала брата, потом сестру! А ещё лучше сразу близняшек, вот! Разозлившись и накрутив себя до белого каления, Драко взвился с пола и унесся в классную комнату — строчить грозное письмо-требование родителям, прибавив в конце приписку, что он-де, Драко, щедро поделится своим наследством с младшими братьями и сестрами. Последние панталоны им отдаст, если надо будет!!! Это письмо Драко отправил с чувством мрачного удовлетворения и долго стоял у окна в совятне, провожая взглядом своего филина по имени Злобный Энцо. Рядом с ним стояли Гарри и Невилл, составившие ему компанию.
Ну, как бы там ни было, а механизм времени запустился — закрутились-затикали шестеренки небесных часов, просеивая секунды с минутами, как зерно сквозь мельничные жернова. Потек-полился сентябрь по Гринвичу, открывая дорогу осени. Будучи весьма многогранной леди, осень порой ошеломляла всех своими переменчивыми настроениями: то она ноет целыми сутками, проливая на землю бесконечные потоки слез, и, донывшись, устраивает скандал с битьем посуды, вынося мозг своему супругу лету. Грохот тарелок и сковородок всему миру слышны. Отведя душу, леди осень успокаивается, и тогда начинаются чудесные солнечные дни с радугами, яркими красочными одеждами — всех оттенков красного, желтого, багряного, рыжего, золотого…
Такой спокойный солнечный день, слава богу, пришелся на девятнадцатое сентября — день рождения Гермионы. В прошлом году её поздравили только мама с папой, прислав открытку и шарфик, однокурсники заметили обновку и намотали на ус, срочно запоминая, в какой день пришел подарок. И в этом году тринадцатилетнюю Гермиону ждал сюрприз — подарки от друзей. Не успела почтовая сова отдать ей посылку от родителей, как к столу Гриффиндора подошли трое слизеринцев и, застенчиво краснея, хором протянули имениннице сверточки, после чего Драко, заикаясь от смущения, от лица всех поздравил её с днём рождения. Гриффиндорцы молча уставились на покрасневшую сокурсницу и, опомнившись, дружно заорали на весь зал, заставив дрогнуть свечки на потолке:
— С днём рождения, Гермиона Грейнджер!!!
И песню грянули вдогонку, традиционную Happy Birthday to you… За ними подтянулись и остальные два стола — Когтевран и Пуффендуй — не особо врубаясь, впрочем, кого именно поздравляют.
К октябрю характер осени испортился окончательно: она не только стала жуткой плаксой, так ещё и располнела и оплыла обильными урожаями. На бедную беременную женщину все так и набросились с лопатами и граблями, безжалостно корчуя глубоко вросшие корни моркови и свеклы, вспарывая сырую землю и лихорадочно выкапывая из её недр картошку, репу, топинамбур и прочие плоды-клубни. Досталось и её крашеным волосам: стригли роженицу, как солдата-новобранца, под машинку — налысо. Состриженное богатство — яблоки и груши, сливу, шиповник и виноград — увозили грузовиками…
Ко дню всех Святых ограбленная осень ненавидела весь гринвичский мир. Плакать перестала, но теперь она всех морозила, злобно и мстительно. Но люди — вот же сволочи! — оделись потеплее. Укутавшись в сто свитеров и курток, замотавшись шарфами по самые глаза, студенты и профессора забрались в теплые кареты и покатили на станцию в Хогсмид.