Японская фантастическая проза

— О-х-хо-хо...— вздохнул Юкинага.— Крупнейший авторитет в области теории информации говорит об общем представлении и о чутье. А что же думает по этому поводу профессор Тадокоро? Оказывается, то же самое — для ученого самое главное — иметь чутье! Как в древности!..
— Между прочим, именно теория информации подтверждает, что такие вещи абсолютно необходимы,— убежденно сказал Наката.— Кстати, нам нужны люди с хорошим чутьем. И как можно больше. Нельзя что-нибудь придумать, чтобы раздобыть таких, а?..
Как-то само собой получилось, что Наката стал теоретическим руководителем в осуществлении плана. Кроме профессора, в настоящее время в работе участвовало всего пять человек. Все молодые, от тридцати пяти до сорока лет.
— Я проанализировал проект Тадокоро-сенсей,— сказал самый молодой, Ясукава, которого сманили из строительной компании, сдавшей им в аренду контору. Сейчас он вел бухгалтерию.— Совершенно очевидно, что уже на предварительном этапе расходы превысят средства, которые может ассигновать отдел разведки кабинета министров. И число личного состава нужно увеличить;.. А сколько аппаратуры потребуется...
— «Кермадек» мы уже закупили...— сказал Юкинага.— А сколько еще нужно компьютеров?
— Один уже перевезли из лаборатории профессора, так что пока будет достаточно еще одного. А частные расчеты можно распределить по фирмам, на условиях почасовой аренды компьютеров,— сказал Наката.— Но дело в том, что нам потребуется еще один глубоководный батискаф. По проекту профессора Тадокоро, может быть, придется вести исследования и в Японском море. С одним батискафом дело будет двигаться очень медленно.
— Еще один?! А где его взять? — Куниэда пожал плечами.— Арендовать за рубежом мы не можем, а если повезет с покупкой, то где взять средства?
— Постойте,— сказал Юкинага.— Я точно знаю, что компания по разработке шельфов КК скоро спустит на воду «Вадацуми~2».
— Это прекрасно! — щелкнул пальцами Наката.— Вот его и арендуем. Немедленно приступить к переговорам.
К группе присоединился еще один человек. По рекомендации Накаты, из института Министерства обороны к ним пришел сотрудник с «хорошим чутьем». Пока этого, пожалуй, было достаточно. Но потом... Сколько потребуется людей, сколько средств и до каких пределов придется расширить работы, определить сегодня было совершенно невозможно. И опять-таки, как добывать правительству деньги, если нельзя огласить, на что они нужны?
До сих пор средства выделялись из так называемых секретных фондов отдела разведки кабинета министров, канцелярии премьер-министра и Управления самообороны, поступила и некоторая сумма неизвестного происхождения. Среди членов правительства в проект, кроме премьер-министра, были посвящены только управляющий делами его канцелярии, управляющий делами кабинета министров и начальник Управления самообороны. А поскольку только Управление самообороны могло соблюдать секретность, мобилизуя крупные материальные средства и людские резервы, то можно было предположить, что проект постепенно перейдет в его ведение. Ведь уже при закупке «Кермадека» за кулисами действовали силы морской самообороны. Но даже и они, допустив малейшую оплошность, могли подвергнуться нападкам за «бессмысленное разбазаривание средств». Существовала и другая забота: следить, чтобы проект не просочился в американскую армию.
Если расходы превысят ассигнования на несколько миллионов иен, это еще куда ни шло. Но если речь пойдет о миллиардах, удастся ли скрыть истину от политиканов? Лидеры правительственной партии вряд ли захотят обратиться за помощью к гражданским финансовым кругам — они и так уже собирают у них средства на предвыборную кампанию, «которая состоится через два года.
— Пусть премьер и боссы заботятся о деньгах,— сказал Наката.— Здесь мы ничего не придумаем. Наша задача — работать не покладая рук. Что мы еще можем?..
Ясукава, пожав плечами, взял толстую пачку заказов-заявок на аппаратуру и ушел. Почти все, что предназначалось для специальных глубоководных исследований, приходилось делать на заказ. Естественно, и денег это требовало много.
 
— А профессор Тадокоро где? — спросил Наката.— Мне хотелось бы обсудить с ним некоторые детали нашего проекта и уточнить, в каком объеме будут проводиться наблюдения и измерения...
— Сейчас он беседует с премьер-министром,— сказал Ямадзаки, взглянув на часы.— Думаю, скоро вернется.
— Ну что ж, тогда отдохнем пока? — предложил Наката.— Я спущусь вниз, выпью кофе. А вы как?
— Я скоро к вам присоединюсь,— сказал Юкинага. Никаких срочных дел у него не было, но его не оставляло чувство подавленности и он не мог сорваться с места с такой легкостью, как Наката.
Когда Наката с Ямадзаки ушли, Юкинага рассеянно уставился на карту Японии, которую перевезли сюда из старой лаборатории профессора Тадокоро. К юго-востоку от мозаичных островов Японского архипелага, там, где проходил Японский желоб, появились красные стрелки. Это была идея профессора Тадокоро.
Юкинага обратил внимание, что карта тихо покачивается. «Опять трясет»,— подумал он.
— Говорят, старик Ватари расстался с частью своей коллекции картин...— как бы невзначай произнес Куннэ-да, закуривая сигарету.
— И эти деньги пошли в фонд наших исследований?
— Очевидно. У старика есть уникальные картины, на уровне национальных сокровищ.
«Что он за личность, этот сморщенный дед, сидящий в кресле-каталке? — думал Юкинага.— Удивительный старик!» Родом он был из той же провинции, что и Куниэда, как будто бы Куниэда даже попал в канцелярию премьер-министра не без его помощи Юкинаге, выросшему в столице, была чужда провинциальная общинность, семейственность, все еще сохраняющаяся во многих районах страны. Но Куниэда, видимо, поддерживал такого рода контакты, в том числе и со стариком. Когда Юкинага рассказал Куниэде об опасениях профессора Тадокоро, а затем вместе с ним чуть ли не насильно включил профессора в число участников встречи, он еще не знал об отношениях Куниэды со стариком. Даже имени его не слышал. А когда Куниэда рассказал ему о Ватари и объяснил, кто он такой, Юкинага вспомнил, что некогда Ватари был довольно известной личностью. Но старику уже перевалило за сто, он уже более двадцати лет назад ушел с общественной авансцены. После встречи ученых с правительственными чиновниками Юкинага был представлен ему Куниэдой. Его поразила духовная сила, исходившая от этого сморщенного, немощного на вид старика, острота и ясность его ума. Он задавал Юкинаге лаконичные, точно сформулированные вопросы, но при всем том казался простодушным и ласковым патриархом. А когда Юкинага там же, в доме Ватари, узнал, что влияние этого человека способно заставить пошевелиться даже премьер-министра, то без всяких возражений согласился выманить профессора Та-докоро на свидание со стариком.
Как бы то ни было, ясно только одно: если бы этот старик не обратил внимания на сообщение Куниэда о встрече ученых и членов кабинета министров, если бы он не заинтересовался личностью профессора Тадокоро и не учуял чего-то при встрече с профессором в отеле «Палас», о плане Д не было бы еще и речи.
Уже одно то, что какой-то столетний старик, давно удалившийся на покой, продолжает иметь такое влияние на стоящих у власти политиков, совершенно не укладывалось в голове Юкинаги. И все-таки он собственными глазами видел, как старик, пригласив премьера в свой дом, несколькими словами заставил его решиться принять план исследований. А окружение старика? Какие-то подозрительные личности, мужчины с пытливым, острым взглядом, видно телохранители, прелестная юная девушка... Какой-то легендарный мир, жутковатый и привлекающий...
— Вполне возможно, что старик что-нибудь задумал независимо от нас,— Куниэда погасил сигарету, смяв ее в пепельнице.
— Я все хочу тебя спросить,— сказал Юкинага.— Что он такое, этот старик?
— Да я и сам толком не знаю. Мы с ним из одной провинции, но когда я начинаю распутывать клубок под названием «люди из нашей провинции», ниточка сразу обрывается. Одно несомненно, в свое время он был крупной закулисной фигурой и в правительственных, и в финансовых кругах. Книг о старике написано уйма, но что книги — разве в них обо всем расскажешь? А те, кто мог бы рассказать, его современники и ровесники, теперь уже почти все в могиле. Наверное, расцвет его деятельности приходится на времена Манчжурских событий. Кое-кого убрал с дороги, то есть, попросту говоря, укокошил... Пусть не собственными руками, но это не важно. Во время последней войны, полностью отойдя от всяких дел, вел жизнь человека на покое и потому не был объявлен военным преступником, а после войны лет на пятнадцать опять активизировался и развил бурную деятельность. Но когда ему перевалило за восемьдесят, он перестал непосредственно участвовать в делах. Однако разные политические деятели до сих пор к нему обращаются то за советом, то с просьбой примирить враждующие стороны. А нынешнего премьера старик знавал еще рядовым в партии, так что тот перед ним пикнуть не смеет. Однажды он даже спас его, когда тот был замешан в каком-то скандале...