Скотина II (СИ)

— Птомантия — вообще дерьмо наиполнейшее. Год, два — и крыша потекла. В новостях каждую неделю хит — очередной птомант двинулся. Они потому и наперечет все и ежемесячная проверка стабильности. Чуть что — принудительное изъятие слезы, или вообще головой в дыру, которую в приличном обществе не поминают. Но птоманты и за пару лет заработать так успевают, потом и после утраты этой стабильности — на всю жизнь хватает. И внукам… Эх, а мой дед рубиновым свинопасом был. Представляешь? Рубиновая слеза по выпасению свиней. У него поросята на водопой в ногу ходили, со строевой песней. Напился и в навозе захлебнулся. Представляешь? Такое сокровище в говне утопил. Давайте выпьем.
Это так хорошо нищебродам рассуждать, которым никогда ничего не светит. Раздобыть стартовую магическую зеленушку могут только очень богатые. А прокачать ее до вменяемой ступени под руководством наставника — еще дороже.
Сергей поступает десятый день. Пьет с горя. Сегодня вот снова экзамена завалил.
Экзамен представлял собой две части. Для бытовых специальностей сначала надо самостоятельно открыть навык, в зависимости от профессии — от нескольких часов до двух-трех дней. Потом продемонстрировать способность к предмету, так сказать. Показать рост, не ниже среднего по конкурсу. Ежели уже открыт еще проще, сразу рост показываешь — и плюешь на прочих неудачников.
— Ну откуда я мог знать, что растение надо в ямку сажать корнем вниз. И воду выдали не руки мыть, а в эту ямку лить. Валят гады.
Потап вяло поддакивал — Валят, валят сволочи. Я на кулинарию хотел, там девок много. А мне яйца подсунули бракованные, разбиваешь, а оно в рукав, в руках только скорлупа. Соль и сахар в одинаковых плошках, что я оракул какой, два белых порошка различить.
Чтобы бесплатно приняли на первый курс надо открыть пять умений и подписать обязательство два из них сдать через год в розовом виде, или через три года один рубин.
Как идет прием на магические направления — друзья имели представление столь отдаленное, что не стоило забивать голову. Завтра приеду — и сам все узнаю.
Жизнь студенческая била полным ключом. Еще в своем сонном Белозерске удивило обилие всевозможных конкурсов. В столице этого было больше в разы, а в студенческой среде возведено в абсолют. Раз двадцать в очередном углу вскрикивали очередное слабо. Собирался круг. Студенты боролись на руках, танцевали, кидали дротики, стихи декламировали. Пару раз поднимались крики, заканчивающиеся не всегда мирно. Сценарий один, поливание друг друга грязью и выход во внутренний двор. Выглянул раз — десяток утоптанных кругов, арены и ринги.
Тонкости взаимоотношений студентов улавливались четко, больше нашивок, значит старше курс, больше свита из студентов попроще, которые снуют с посудой, тарелками, мелкими поручениями и получают грозные окрики, тычки, тумаки и оплеухи. Одиночек нет, только группы. Не выживают тут в одиночку.
Возраст студентов разнился от прыщавых лет пятнадцати — до дедулЕй с седой бородой ниже пояса. Учиться все хотят. Мужики в возрасте перед старшими летали наравне со всеми. На пол тоже никто внимания не обращал.
Народу, пытающегося поступать, было тоже немало. Эти жались по углам, кидали завистливые взгляды на ученические мантии и вздыхали тяжко.
Студенты, что удивительно, такие группы не задевали, старались не замечать, в крайнем случае, смотрели презрительно, как на червей. Или ниже достоинства с убогими связываться, или гражданских обижать нельзя. А может сезон сейчас такой — время поступления. Не желательно раньше времени пугать будущие мешки для битья.
Между делом узнал — распознать слезу можно в храме, ближайший — на соседнем квартале. На учебе свой храм есть, все бесплатно, а тут восемь шкур сдирают. Хорошо, что слезу хватать ладонями не стал, применяется автоматически, только стоит камнями прижать.
Незаметно отлучился в уборную и выскользнул к храму.
Круглая площадка в сотню метров, куполом крытая. Пол — черная плитка, как и в алтаре. Колупнул ногтем — тот же материал, что на ладонях, теперь без сомнений. Что-то общее есть, не на ощупь, не запах, а особое ощущение. Понимать, привыкать начинаю. Кстати, ладони в воздухе крупнее, крутятся быстрее, и не просто светятся, а сияют как прожекторы. В центре искусственная колонна, как понимаю, дырку в полу закрывает. Вокруг куча кабинок и очереди людей.
 
Спокойно подойти к дыре и сбросить навык тут не получится, надо алтарь попроще найти. Но вот узнать, как это делается — не мешало бы.
Интересная доска объявлений с кучей любопытных. Воскресенье — день проведения обрядов. Утром торжественная служба. До обеда — крещение милостью. Свадьбы, разводы, причастия. Прощание с усопшими и извлечение милости. Бесплатно ничего, все за денежки, и немалые. Особые часы для приема стариков по вопросу продления жизни. С размахом работают, вот у кого нашей РПЦ надо бы поучиться.
Ознакомился с прайсом. Распознать слезу — десять рублей, плюс пять процентов за ступень. Извлечь слезу — тридцать рублей, плюс пять процентов за ступень. Отдельная бумажка — тарифы на обмен. Первый раз адекватную шкалу увидел: Первая ступень — зеленая, вторая — изумрудная. Тут же рисунки — светло-зеленый камушек и более яркий. Дальше розовая с надписью — для обмена розовых звезд просьба обращаться к дежурному пилигриму без очереди. Про то, что выше розовых ни слова, похоже редкий тут товар.
Разменять розовую можно на одну изумрудную и одну зеленую. Изумрудную на две зеленые. Сменять — другой курс, приноси три изумрудные и получи розовую. Не курс, а грабеж. Нехило так пилигримы с обмена имеют. И на извлечении, и на распознавании. Не храм, а чисто бизнес.
Полез без очереди, попер как ледокол, подкинув в руке розовый камушек. Вытянувшиеся морды не заметил из-за оттопыренной губы.
Кабинка с виду чуть больше наших, где добропорядочные граждане отдают самое святое — свой голос. Пилигрим внутри, дежурно поцокал копытами. Ага, положено ему всем цокать. Морда скучающая, жопа от сидячей работы такая, что нам вдвоём в этой палатке будет тесновато.
Забубнил гнусавым голосом, — Чем могу быть полезен, сын мой? — фраза тоже дежурная, зевоту не скрывает.
— Узнать хочу, как слезу извлечь?
— Читать не умеешь? За дверью написано.
— Так я это, что-то дорого сильно, тридцать рублей.
Пилигрим скривил морду, — Дорого? Иди и сам над дырой корячься.
— Эй, не надо ругаться, я же просто спросить. Так-то это, вот, распознать хочу.
— Распознать? Двенадцать рублей. Ну, давай, клади, посмотрим.
Прикоснулся к терминалу, соглашаясь с переводом. Положил слезу в выемку на каменной столешнице. Пилигрим накрыл ее рукой. Едва заметное свечение от ножки стола по рисунку на полу в сторону колонны. Приподнял руку, хмыкнул, накрыл еще раз.
Сонливость в голосе пропала, — Молодой человек, откуда это у вас, спросить можно? — пилигрим сделал стойку, как гончая на сидящего на дереве зайца.
— Можно, спрашивайте, — не выдержал, съехидничал. Очень захотелось на живые эмоции развести.
— Молодой человек, вы находитесь в святом месте, не забывайте, что Вечный ученик терпелив, но беспощаден к тем, кто….
— Да дядя подарил, что тут такого.
Пилигрим хищно оскалился, подобрался, — Это розовая звезда, хорошей плотности, да. Специфическая очень. Тебе восемнадцать лет есть? Похоже, что нет. Я буду вынужден внести вас в список, так сказать. Распознавать слезы приходят не часто и обычно это граждане, получившие их не совсем законно. Придется сообщить…
— Я вообще-то из княжеского рода, Таракановы мы.
Пилигрим выпустил воздух, проведя ладонью над моей. Поскучнел, погрустнел малость, — Да? Вот как. Что же вы сразу молчали то. Слеза повторяю, особенная. Это умение женской профессии. Древней. Очень. Э-э-э, самой древней.
Подери меня,… ой, в храме ругаться нельзя. Ай да дядя Петя, ай да подарок. А он сам знал? Поставлю что угодно, что этот прохвост знал точно.
— Молодой человек, не хотите разменять, по очень хорошему курсу. Могу предложить в обход правил две любые изумрудные. Любые, даже самые редкие. В вашем возрасте это очень хорошее предложение…