Большая игра (СИ)

А рекорды были ой какие внушительные.
Например, шпиль на соборе в Линкольне[1] достигал ста шестидесяти метров. А башня церкви Святого Олафа[2] дышала этому собору в затылок со своими ста пятьюдесятью девятью метрами.
Но это — рекордсмены. Культовых сооружений пожиже было в избытке. Готическая архитектура, эпоха которой медленно отходила в прошлое, стремилась к максимальным высотам. С, надо сказать, удивительными результатами.
Казалось бы, XIV–XV века и здания, имеющие высоты свыше полутора сотен метров. Дикость! Фантастика! Чудеса! Однако факт.
И не только культовые здания отличались высотой. В Италии тех лет имелся городок — Сан-Джиминьяно, славный тем, что был сплошь утыкан башенками в сорок — пятьдесят метров. А местами и выше. Считай Манхеттен тех лет[3].
В общем — собор и собор. Большой. Высокий. Возможно, когда его достроят, станет самым большим и высоким в мире. Но пока нет. Хотя и совершенное чудо для Руси, в которой такое монументальное строительство ранее не велось.
В какой-то мере читателя могла удивить скорость, с которой эту «коробку» возвели. Но и в ней не было ничего странного. В Средние века бывало разное. И долгострои, при которых «хибарку» не могли построить за сотню, а то и более лет. И стремительные чудо-стройки, когда за пару лет возводился мощный каменный замок с высоченными стенами.
От чего зависела скорость строительства в те годы?
Прежде всего от наличия строительных материалов под рукой. Ведь если тебе нужно построить весь храм целиком из Каррарского мрамора где-нибудь в Тюмени, то быстро ничего не получится сделать. Материал-то в Италии. И везти его долго, далеко и дорого. А если камень под рукой, то в чем беда? Строй себе и строй.
Иоанн же постарался в этом плане и заранее подготовился. К 1478 году в интересах большой московской стройки уже действовало несколько каменоломен по Москве-реке и Оке. Там добывался известняк. Как строительный камень, так и известь, без которой, как известно, в те годы ничего не построить.
Еще одна каменоломня была в Карелии, где работали приглашенные из Италии мастера, руководя местными трудягами, набранными в Новгороде и других северных городах. Там добывали гранит. Его требовалось намного меньше, чем известняка, ибо шел он только для самых значимых зданий, да и то — частично. Поэтому больше одной каменоломни и не держали.
Также вокруг Москвы расположилось несколько кирпичных заводов, выпускающих как керамический кирпич, включая клинкерный его вариант[4], так и римский[5]. Черепицу. И прочее.
Так или иначе, но король Руси заранее обеспечил поступление строительного материала в необходимых объемах. Не только для храма, но и вообще — для масштабной перестройки столичного кремля. Понятное дело, что хватало не всем и не всегда. Но имелись приоритетные и второстепенные направления. И кафедральный собор был особенно важен для Иоанна. Поэтому что-что, а для его строительства выделялось все, потребное вовремя и нужном объеме.
Другим ключевым фактором являлось наличие работников.
Их должно быть в самый раз. То есть, достаточно для того, чтобы шли все необходимые процессы. Разных работников подходящей квалификации. И каменщиков, и камнетесов, и прочих, включая разнорабочих. Ну и, само собой, при подходящей тягловой силе.
Если рабочих рук будет слишком много — они станут друг другу мешать. Если слишком мало, то их не хватит на параллельное выполнение всех потребных операций. Из-за чего, как несложно догадаться, в обоих случаях увеличится время строительства.
Обычно храмы строили силами одной-двух артелей с периодическим привлечением иных работников. При таком подходе работы шли долго, но ежемесячный ценник выглядел разумным. Как и расход строительного материала. То есть, все упиралось по сути в финансирование и возможность нанять рабочих подходящей квалификации.
Храмы, как правило, не являлись стратегическим сооружением. Поэтому никто не спешил, выделяя средства по мере необходимости. Но и тут Иоанн не сотворил чуда. Имея очень много денег, поднятых на военных кампаниях и торговле, он навербовал в Италии квалифицированных строителей. Прямо целыми артелями, пригласил их. Обеспечив на месте тягловым скотом и местными разнорабочими. Откуда и высокая производительность, типичная для экстренного строительства замков. Обычно так не поступали. Но обычно и гости из будущего во главе средневековых государств не становились…
 
Что еще?
Да все вроде. Из причин, которые могли как-то объективно затормозить дело — все. И если эти вопросы решить своевременно и в полном объеме, то скорость строительства достигнет один-два слоя кирпича или камня в день. Из-за невысокой скорости фиксации кладки известковым раствором. А так бы и быстрее строили.
Но имелись и другие факторы, влияющие на ход строительства. Не настолько фундаментальные, но важные. Например, изменение планов. Такое происходит обычно, в случае затяжного строительства. Еще могли вмешаться в ход дела стихийные бедствия. Пожары там, землетрясения, наводнения и так далее. Что было по своей разрушительности вполне сопоставимо со сменой планов. Ибо в одном случае намеренно перестраивали, а тут — вынуждено. Иной раз из-за этих перестроек храм могли возводить по сотне и даже нескольких сотен лет, тормозясь еще и эпизодическим поступлением денег. Как ни крути, а сложно в течение пары столетий обеспечивать регулярное и своевременное финансирование таких долгостроев. Качества постройке это, конечно, не добавляло. Скорее, напротив. Но в жизни всякое бывало и такие курьезы тоже…
Ну и главное.
Строительство храма — это не только возведение его стен и крыши. Нет. Это еще и отделка. И вот тут-то проблемы и начинались. Потому что, если сам собор можно довольно быстро возвести. Даже большой. То отделку в таком темпе не произвести. Ибо работа это художественная. Особенно это касается внутренних интерьеров. Там ведь роспись была по штукатурке. И роспись та делалась художниками. А дело это не быстрое. Считай чудовищных размеров картину нужно нарисовать, размером с площадью стен и потолка храма.
Вот там-то можно и застрять. И на пять, и на десять, и даже на двадцать лет. А в отдельных случаях над внутренней отделкой трудились по два-три поколения художников. И в этом плане новый Успенский собор — не исключение…
По большому счету Аристотеля изначально смущало только идея железного перекрытия крыши. Но Иоанн взял всю ответственность на себя, и итальянец принялся за дело без оглядки на потери в репутации в случае провала. Да и, в конце концов, если бы ничего не вышло, пришлось бы делать по старинке — деревянными балками или каменными «звездами». Дольше, но…
Он, конечно, переживал. Однако все обошло. Кованные железные пруты[6], профилированные в двутавр оказались удивительным решением. Да, с их поковкой намучались. Но результат превзошел все ожидания архитектора. Замена материала потребовала новых методов крепежа. Однако, ничего принципиального нового — заклепки — обычная вещь в Средние века[7].
Сами балки представляли собой пространственную ферму прямоугольного сечения, склепанную на земле из прутков. Наверх их поднимали уже собранными в единую конструкцию. И этот способ перекрытия был единственной по настоящему необычной и новой технологией в опыте и знаниях Фиорованти. Все остальное в той или иной форме либо было привычно, либо знакомо. Вопрос лишь в комбинации решений…
Дифференциация удельной массы материала между этажами? Так обычное дело. В городах Европы так жилые дома строили. Первый этаж из камня, а верх из дерева. Как вариант. Положить на тяжелый камень более легкий? Ничего противного опыту и здравому смыслу в этой идее не было.
 
Мощная плита фундамента? Также ничего нового. Под любой относительно крупной церковью в Европе такая же лежит, если храм, конечно, стоит не на скале. Обычно ее формировали навалом бутовых камней. А тут еще решили известковым раствором скрепить. Почему нет? За ваши деньги любые изыски.