Самая темная нота (ЛП)

Эта связь, во всей ее пульсирующей разбитости и острых краях, — то, чего я хочу. Как и музыка, заполнившая меня, когда я была внизу, — может, я и не испытывала ее раньше, но она мне знакома. Моему телу. Моей душе.
Я жажду ее.
Больше его.
Моя кожа оживает, когда я чувствую, как сильные пальцы Датча проникают под пальто и стаскивают его с моих рук. Фальшивые перья щекочут и ласкают мою кожу, а затем собираются в лужицу у моих лодыжек.
Все еще наблюдая за мной, Датч прижимает руку к моей спине. Шелк встречается с горячей плотью, и в мои легкие врывается поток воздуха. Он грубым движением притягивает меня к себе, вдавливая в свое скульптурное тело.
— Почему ты надела это платье?
Это не столько вопрос, сколько ругательство.
Я не успеваю подумать об ответе, как его губы ложатся на мои. Внутри меня поднимается жар, пульсируя собственным пульсом и посылая сигналы желания по всему телу.
Я скольжу руками по его талии и толкаю в спину, подталкивая его ближе к себе. Настолько близко, что я могу чувствовать все.
Это ново и волнующе. Я никогда не подпускала к себе так близко мальчиков, как подпустила Датча. Мы вдыхаем друг друга, тонем друг в друге. Кислорода не хватает, чтобы остаться в живых.
Песня, доносящаяся снизу, проникает сквозь щель в двери, наполняя комнату чувственным ритмом. Я приникаю к его рту, желая ощутить его вкус.
Этот поцелуй отличается от того, что был у нас в раздевалке.
В тот раз я не была собой — своей настоящей.
И Датч был нежен с ней. Другой мной.
Сегодня он не такой. Он задирает мое платье и трет меня руками. Потом он сжимает меня. Сильно. Я стону, и он рычит на меня, прежде чем задрать рукава моего платья и провести языком по моей груди.
Я впиваюсь пальцами в его плечи. Горячие, отчаянные ощущения проносятся сквозь меня, слишком быстро, чтобы я могла их сдержать. Слишком сильно, чтобы я могла справиться с ними.
Его имя срывается с моих губ, и он приподнимается, с силой впечатывая меня головой в стену. Может быть, я вижу звезды. А может, я слышу фейерверки. Не знаю. Я просто целую его глубже, а он присасывается к моей нижней губе, заставляя мои колени подкоситься.
Без предупреждения Датч подхватывает меня и опускает на зеркало в туалете. Его губы не покидают мои ни на секунду.
Я уже слишком далеко, чтобы остановить это. Я давно соскользнула с края обрыва. Теперь я могу только падать, ожидая неизбежного, болезненного падения на дно.
Только это не больно. Пальцы, которые приземляются на меня, оставляют колючки удовольствия везде, где они касаются. Его ласки горячи и терпеливы, когда он гладит мои внутренние стороны бедер.
Мое сердце бьется о ребра. Я раздвигаю ноги еще шире. Я никогда раньше не спала ни с кем. Никогда не проходила дальше второй базы. Но если Датч перестанет прикасаться ко мне, я думаю, что могу умереть.
— Датч. — Стону я.
Его глаза внезапно распахиваются, и он смотрит вниз, на мое лицо, словно ища что-то. Когда он не находит его, из глубин поднимается зверь, который никогда не заходит слишком далеко, прямо у меня на глазах. Его ледяное выражение возвращается, и он отводит руки назад как раз в тот момент, когда они собираются...
— Проклятье. — Он ругается. — Хватит с меня твоих мыслей. — Он отступает от меня, его плечи напряжены. — Мне достаточно тебя в моей школе. Мне достаточно тебя в Redwood, Брамс.
Я быстро смыкаю ноги, стыдясь потребности, которая горит во мне даже сейчас, под его яростным презрением. Выбив пламя быстрым шагом, я спрыгиваю с комода и бросаю на него взгляд.
— Ублюдок.
Я поправляю бретельки платья и бегу через комнату. Слезы унижения горят в моих глазах, и я не хочу, чтобы он это видел.
— Остановись.
Я не хочу, но ноги как по команде замирают.
Датч топчется передо мной. Его глаза все еще темные от желания, и один взгляд на его брюки говорит мне, что драться — это последнее, что он хочет сейчас делать.
Я не знаю, рада ли я, что он остановил нас, или мне следовало пронестись дальше и убрать его с дороги. Знаю только, что он сводит меня с ума, и я хочу выкинуть его из головы так же, как он хочет выкинуть меня из своей.
 
Датч достает из заднего кармана чек. На нем безумное количество нулей, и у меня разбегаются глаза.
— Что это, черт возьми, такое?
— Он твой. — Мрачно говорит он. — И не только это. Я поговорил с другом моего отца. Как только ты покинешь Redwood, ты сможешь поступить в новую школу.
— Это то, о чем я думаю? — Я насмехаюсь. — Ты пытаешься откупиться от меня прямо сейчас?
Датч хмурится, глядя в точку прямо над моей головой.
— Я знаю твою ситуацию, Кейди. Я говорил с твоей сестрой...
Я скриплю зубами. — Ты говорил с моей сестрой?
Опасное чувство нарастает в середине моей груди, предупреждая меня о том, что я нахожусь на грани совершения убийства.
— Тебе нужны эти деньги. Я знаю, что нужны. Твоя гордость не стоит того, чтобы доказывать мне свою правоту.
Он выдыхает, его точеная челюсть сжимается и разжимается.
— Я ненавижу тебя.
Его глаза горят.
— И поэтому ты хныкала, называя мое имя три секунды назад?
Безумный смех вырывается из моих губ, когда все встает на свои места.
— Значит, таков был план, да? Заманить меня сюда, чтобы я сняла для тебя платье? Повеселиться со мной, прежде чем расплатиться?
Он поворачивается, отдавая мне свою спину.
— У каждого есть своя цена. У таких, как ты, всегда есть цена.
Его слова привели меня в ярость.
— Поскольку я бедная, ты думаешь, что я настолько отчаянная, чтобы позволить тебе трахнуть меня, а потом принять твои деньги? — Я вздернула обе брови. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил?
— Кейди.
— Не называй меня Кейди, черт возьми!
— Я не знаю, что за фантазию ты выстроила в своей голове обо мне, но я не какой-нибудь чертов прекрасный принц.
— Нет, ты — злодей.
А я идиотка.
Самая большая на планете.
Наступает тишина, пока мы смотрим друг на друга.
Моя грудь вздымается и сжимается.
Его глаза опускаются туда, и он с усилием отводит взгляд.
— Даже если бы я трахнул тебя сегодня ночью, это ничего бы не значило. — Говорит Датч так, словно ему нужно разъяснить это больше самому себе, чем мне. Он поворачивается ко мне лицом. — Я пытаюсь покончить с этим, пока не стало еще хуже. Веришь или нет, но это милосердие.
Мне хочется снять каблуки и ударить его ими по голове. Показать ему, каково это — милосердие.
Я подхожу к нему и шиплю: — Можешь забрать свои деньги и засунуть их себе. Я не уйду из Redwood Prep. Никогда.
Его глаза сужаются.
Я распахиваю дверь и выхожу, оставляя позади свое разбитое сердце и свою глупость.
Джинкс: Обменяй секрет на секрет. Не хочешь рассказать мне, что произошло между тобой и Датчем на сегодняшней вечеринке? Пытливые умы хотят знать. Будь осторожна с молчанием, Каденс. Если ты не опередишь историю, история раздавит тебя.
25.ДАТЧ
Я хватаюсь за изголовье кровати, когда она сильно и быстро врезается в стену. Каждый удар громче, чем барабан Зейна, когда он играет соло.
Удивительно, что изголовье не раскололо штукатурку, и хотя я должен быть больше занят девушкой, которая сейчас подо мной, строя рожицы, показывающие, что она действительно хорошо проводит время, мои мысли застряли на прочности затирки, поэтому я не думаю о девушке, которая действительно у меня на уме.
Или о девушках. Во множественном числе.
Потому что я чертовски люблю их обеих.
Что бы это, черт возьми, ни значило.
— Твоя очередь, Датч. — Бормочет Криста. Я опускаю взгляд и стараюсь не скривиться. На нижней губе у нее большой шов, что ничуть не помешало ее выступлению. По крайней мере, так гласят слухи.