Токсичный ручей (ЛП)

— У тебя нет права голоса. Помнишь? Теперь делай, как тебе говорят. Если кто-то тебя толкнет, ты, блядь, примешь это. Никакого сопротивления, никаких жестоких истерик с твоей стороны, Нафас. Ты понимаешь?
— Перестань называть меня так! — Я кричу, мое сердце колотится в груди, а разочарование разливается по телу. — Мне до смерти надоело, что все думают, что старая добрая Иден будет делать то, что ей, блядь, скажут, потому что позволь мне сказать тебе — я не буду.
— Отпусти ее, чувак, — перебивает Арчи, и я быстро поворачиваю голову, чтобы увидеть, что он стоит рядом с нами, зажав шлем подмышкой, а его глаза перебегают с одного на другого.
— Все в порядке, Арчи…
— Отвали, Арчи, — перебивает Ксавье, не сводя с меня взгляда, когда я качаю головой Арчи, умоляя его не вмешиваться.
— Я не могу, Ксавье. Я говорил вам, ребята, что она сейчас через многое проходит, и я знаю, каково это. В ее голове достаточно событий, связанных с убийством ее отца, чтобы иметь дело еще и с вами, ребята. Не говоря уже о девчонках тоже. — Его слова тверже, чем я когда-либо слышала от него, и я ценю его покровительственный характер, но мне не нужно было, чтобы он рассказывал им о моих личных делах.
— Арчи, это было не твое гребаное дерьмо, чтобы рассказывать, — выплевываю я, мое сердце бешено колотится в груди, когда я пытаюсь вырваться из объятий Ксавьера, но, если уж на то пошло, ему удается сжать меня крепче. Как ему еще не наскучило вот так сжимать меня в объятиях?
Я наблюдаю, как краска отливает от лица Арчи, когда он осознает, что только что натворил, и пытается извиниться. — Черт, Печенька. Мне очень, очень жаль. Я не подумал, я просто…
— Отвали. Арчи. Я не буду повторять это снова, — рычит Ксавьер, наконец поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, но, к моему удивлению, Арчи смотрит на меня сверху вниз, ожидая, что я решу, что делать.
— Арчи, все в порядке. Дай мне минутку, ладно? — бормочу я, заставляя себя успокоиться, иначе я знаю, что он не уйдет, и чем быстрее он уйдет, тем быстрее Ксавье опустит меня на землю. Я разберусь с его дурацким языком позже.
Вздохнув, он кивает, давая понять, что находится всего в нескольких шагах отсюда, прежде чем развернуться на каблуках и удалиться.
Поворачиваюсь к Ксавье, он уже смотрит на меня сверху вниз. Он ищет мои глаза, я не знаю зачем, и мне вообще все равно. Мне надоело его дерьмо. Я чувствую себя неловко, как будто он пытается увидеть, что написано в моей душе, чтобы ему было легче разорвать ее на части.
— Отпусти меня сейчас же, Ксавье, — спокойно говорю я, упираясь руками ему в грудь и готовясь снова его оттолкнуть.
— Мертвый отец, да? Это то, от чего у тебя все скрутилось внутри?
— Убитый отец, и это не твое собачье дело, — возражаю я, отводя ногу назад и пиная его в голень, но он по-прежнему не сдвинулся с места. Мне неприятно признавать, что я могла бы сопротивляться сильнее, но каким бы придурком он ни был, мое тело помнит, как мы столкнулись.
— Почему ты здесь, Иден? — спрашивает он, его голос намного тише и скорее любопытный, чем требовательный, по сравнению с обычным, и это почти разрушает мою защиту.
Я фокусирую взгляд на его груди, когда снова прижимаюсь к нему, но он берет меня за подбородок рукой и заставляет смотреть на него, прижимая меня к себе только одной рукой.
— Я ни хрена тебе не скажу.
— Я заставлю тебя, нравится тебе это или нет, — бормочет он, его взгляд скользит по моим губам, прежде чем он опоминается и ставит меня на ноги. Наконец-то.
— Отсоси у меня, — выдавливаю я, не в силах справиться с его альфа-наклонностями, а он только хихикает надо мной.
Прежде чем я успеваю ответить, его рука обхватывает мою киску, его ладонь прижимается к моему чувствительному клитору, когда он рычит мне на ухо, и я напеваю себе под нос, ненавидя то, как все это меня заводит.
— Что-то я, блядь, не припомню, чтобы у тебя он был.
Я ахаю в ответ, мое тело наэлектризовано прямо сейчас, прежде чем я отталкиваю его руку, и на этот раз он не сопротивляется.
 
— Я имею в виду, что куплю один, надену и заставлю тебя, блядь, задохнуться от него, — парирую я, и он откидывает голову назад, из него вырывается смех.
Я остаюсь ошеломленной, наблюдая, как он на самом деле смеется. Не принужденный, не часть какого-то контролирующего спектакля, а искренний смех от всего сердца. Я не двигаюсь ни на дюйм, впитывая в себя самую малость исходящего от него света.
— Поехали, Ксав. У нас сегодня первая игра! — Кричит Тобиас, привлекая наше внимание к остальным присутствующим, которые все уставились на нас.
Неужели они наблюдали за нами все это гребаное время? Хантер и Тобиас стоят перед всеми, как будто пытаются разлучить нас, и я ненавижу то, что забыла, где мы вообще были.
Я обыскиваю группу в поисках той сучки, что была раньше, но сейчас мой гнев бурлит во мне не из-за нее. Я больше переживаю из-за Ксавьера и того факта, что Арчи выложил ему правду, не подумав. Момент упущен, и, возможно, таково было намерение Ксавье с самого начала, но почему?
Услышав голос Тобиаса, Ксавье снова начинает вести себя по-идиотски, и его брови хмуро сходятся вместе, когда он смотрит на меня сверху вниз. Проводя рукой по рту, он отводит взгляд, отвергая меня.
Не говоря ни слова, он поворачивается и присоединяется к футбольной команде, в то время как тренер терпеливо ждет, и я не могу не следить за каждым его шагом.
Черт. Что я вообще собираюсь здесь делать?
14
Иден
Мой разум все еще не пришел в себя, когда тренировка подходит к концу. Все держались от меня на расстоянии, как будто вся сцена с Ксавье была для меня плохим предзнаменованием или что-то в этом роде. Очевидно, что Ксавьер здесь король, и то, что произошло ранее, сбило их с толку, поэтому они избегают меня, как чумы.
Я чувствовала, что Арчи и Чарли постоянно смотрят на меня, вероятно, беспокоясь, но я была сосредоточена на том, чтобы избавиться от своих проблем.
Я только что пересекла финишную черту, когда тренер дает свисток, объявляя время, и все буквально разбегаются по раздевалкам, но мне просто нужна еще минута.
Сохраняя свой темп, я продолжаю движение по уже пустой трассе, напрягаясь сильнее, и мне нравится, как горят мои икры, когда сердце учащенно бьется в груди.
Возвращаясь к отметке финишной черты, я замедляю шаг, упираясь руками в колени и переводя дыхание, чувствуя, как майка прилипает к спине от пота. Дополнительный круг дал мне минуту, чтобы попытаться все обдумать с Ксавьером и ‘сучьим лидером’. Пытаюсь использовать ключевое слово, потому что я не стала мудрее, но, по крайней мере, стала немного тише.
— Классная задница. Я буду называть тебя, Шарик. — Оглядываясь через плечо, я замечаю, что Тобиас кусает нижнюю губу, уставившись на меня, а точнее, на мою задницу. Я даже не собираюсь с ним спорить. Сегодня они уже достаточно меня достали, и я на пределе своих возможностей. Даже если он действительно хорошо выглядит с грязными руками и стекающим по лицу потом.
Выпрямившись, я держусь к нему спиной, направляясь в раздевалку, я даже не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, один он или нет, но я чувствую его взгляд на своей заднице всю эту гребаную дорогу.
Я проскальзываю в раздевалку, закрывая за собой дверь так быстро, как только могу, и готовлюсь к очередному натиску дерьма от маленькой мисс сучьей мордашки. Рокси. Это ее имя. Меня смущает, сколько времени мне потребовалось, чтобы вспомнить это.
К моему удивлению, никто не произносит ни слова, никто даже не смотрит на меня, кроме Чарли, которая съеживается, переводя взгляд со своего телефона на меня, полностью одетая и готовая к выходу.
— Мне очень жаль, с тобой здесь все будет в порядке? Меня пригласили пойти в кабинет директора, и если я не пойду как можно скорее, то останусь без обеда, а я умираю с голоду.