Испорченный Найт-Крик (ЛП)

Волосы цвета соли с перцем обрамляют его лицо, а улыбка доходит до самых карих глаз. Он определенно излучал бы флюиды горячего папаши, если бы прямо сейчас не был одет в ярко-оранжевую гавайскую рубашку.
— Да ладно, ты бы спалил весь задний двор дотла, если бы за тобой не присматривали, — мгновенно парирует Чарли, и я не могу удержаться от улыбки вместе с ними, заметив другой стол, уставленный разнообразными гарнирами и праздничным тортом.
— Серьезно, мишка Чарли, уходи. Я даже дал тебе доступ к шкафчику с алкоголем, а ты все еще стоишь здесь и распоряжаешься мной на микроуровне, — восклицает он с широко раскрытыми глазами, как будто недоумевает, почему она до сих пор не напилась где-нибудь в углу.
Саймон смотрит на меня в поисках помощи, поэтому я беру Чарли под руку и тащу ее прочь, и она неохотно следует за мной.
— Не вини меня, когда еда подгорит и ты ничего не можешь съесть, — ворчит Чарли, но я игнорирую ее слова, замечая, как качает головой ее отец, когда слышит ее.
— Мишка Чарли, покажи мне алкоголь, — говорю я с надутыми губами, повторяя прозвище ее отца, и она закатывает на меня глаза.
Учитывая все дерьмо, происходящее в моей жизни, в сочетании со сладкой семейной любовью, витающей в воздухе, мне понадобится много алкоголя, чтобы пережить сегодняшний вечер, особенно если ее бабушка не расскажет никаких подробностей.
С момента прибытия в Найт-Крик я уже нахожусь на нисходящей спирали. Я молча молюсь, чтобы ничто из того, что я обнаружу, не отправило меня еще глубже в мрачную черную дыру.
Мы присоединяемся ко всем за столиками, выстроенными в ряд под беседкой, и Чарли представляет меня, их имена звучат прямо у меня в голове, за исключением того момента, когда она указывает на бабушку Джей, и мое сердце бьется немного сильнее, когда в ее глазах, кажется, мелькает узнавание, но она ничего не говорит, когда мы занимаем свои места — Чарли единственный человек между нами.
— Еда готова! — Отец Чарли кричит во всю глотку, и стол внезапно ломится от еды и людей.
Откинувшись на спинку сиденья, я наблюдаю за ними вместе. Вся семья находится в гармонии друг с другом, и я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Я помню каждый раз, когда мой папа находил предлог воспользоваться грилем, и мы всей семьей проводили часы за часами на улице, смеясь, шутя, играя в карты и просто… существуя. Я скучаю по тем моментам, даже если иногда они сводили меня с ума. Теперь я жалею, что этого не было еще больше.
— Тсс. Тсс.
Взглянув налево, следуя за звуком, я обнаруживаю, что бабушка Джей смотрит прямо на меня. Ее седые волосы идеально прямые до подбородка, на лице нет никакой косметики, и она с истинной гордостью щеголяет своими морщинами. Ее карие глаза сверкают, как будто ей есть что рассказать, и я готова послушать.
Она смотрит на меня, когда Чарли наклоняется над столом, берет два бокала бурбона и предлагает мне один, а сама опускается на свое место с другим. Я определенно не скажу "нет".
Как только у меня в руках оказывается стакан, в ее руках появляется еще один, и она протягивает его, чтобы мы чокнулись, и в ту секунду, когда звук звенит у меня в ушах, она наклоняется вперед.
— Ты так похожа на свою бабушку, девочка. У нее были такие же светлые волосы и блестящие голубые глаза.
Мое сердце почти останавливается от ее заявления, когда она одним глотком допивает свой бурбон. Повинуясь инстинкту, я допиваю свой, и жидкость обжигает мне горло, пока я снова и снова мысленно повторяю ее слова.
Чарли внезапно откидывается на спинку стула, ее рот набит едой, когда она смотрит на меня, и ее глаза вылезают из орбит, нарушая момент.
— О Боже мой, Иден. Тебе нужно поесть сейчас, пока все не съели. Они дикари, — бормочет она с набитым ртом, и я не могу не посмеяться над ней.
— Я думаю, нужно быть дикарем, чтобы узнать дикарей, — парирую я, в голове все еще крутятся слова бабушки Джей, но когда я снова смотрю в ее сторону, она разговаривает с мамой Чарли.
Ставя стакан на стол, я понимаю, что дрожу. Мне нужно, чтобы она рассказала мне больше, хоть что-нибудь. Оба моих родителя сказали мне, что мои бабушка и дедушка скончались. Это правда, или просто еще один факт из их многочисленной лжи? В любом случае, я отчаянно хочу большего, хочу цепляться за каждое слово, слетающее с ее губ.
 
Чарли сует мне в лицо бургер, политый кетчупом, и я неохотно беру его, натягивая улыбку на губы и заставляя себя съесть его. Мне действительно нужно лучше следить за собой, тем более, что сейчас чуть больше шести вечера, и это первое, что я съела сегодня. Кроме того, я немного раньше ходила на пробежку по пляжу. Черт. Я просто не умею вспоминать о еде, когда вокруг столько всего происходит.
Я сижу тихо, улыбаюсь, когда это необходимо, и заставляю себя рассмеяться, когда кто-то рассказывает анекдот, отстраняясь от всей здешней атмосферы. Я погружаюсь в воспоминания о своем отце, наслаждаясь их семейной обстановкой. У меня болит голова. Мое сердце тоже.
В какой-то момент кто-то заменяет мой пустой стакан из-под бурбона коктейлем "Секс на пляже", за которым следует еще один, и еще, приторно-сладкая смесь легко разливается, когда Чарли выпивает ее, как воду.
Кто-то уже навеселе, невнятно произносит слова и бормочет имя Арчи себе под нос, пока она стучит по своему телефону. Похоже, что она, возможно, отправляет ему пьяные сообщения, но я не хочу во все это ввязываться. Мы так и не поговорили об Арчи, но я знаю, что она не простит его, пока я этого не сделаю. Я вижу преданность, сверкающую в ее взгляде.
— Я вернусь через минуту, — внезапно бормочет она с чувством вины в глазах, и я знаю, что она собирается позвонить Арчи, но я ничего не говорю и киваю, позволяя ей уйти. Ее мама смотрит, как она уходит, с легким беспокойством на лице, но ничего не говорит. Вместо этого она протягивает мне еще один коктейль, сжимая мое плечо, прежде чем продолжить обход стола, унося пустые тарелки в дом.
Глядя в свой стакан, я теряюсь в безумии, происходящем вокруг. Я здесь ради Чарли, но такое чувство, что мы едва сказали друг другу два слова. Я надеялась, что она поможет наладить разговор со своей бабушкой, как мы договаривались, но, похоже, она забыла, а у нее сегодня день рождения, так что я не хочу быть грубой.
— У тебя потерянный вид, девчушка.
Вздыхая, я сажусь прямо, только чтобы обнаружить бабушку Джей на месте Чарли, ее пристальный взгляд прикован ко мне, и у меня пересыхает во рту, когда все вопросы, на которые я потратила последние несколько часов, внезапно забываются.
Прочищая горло, я делаю огромный глоток своего напитка, прежде чем произношу первые слова, которые приходят на ум.
— Ты знала мою бабушку?
Мягкая улыбка играет на ее губах, когда она делает еще глоток бурбона.
— Я хорошо знала эту цыпочку. Она была чертовски сумасшедшей, всегда окружене мужчинами, трясла задницей на танцполе, как королева, и приводила мир в порядок всякий раз, когда слишком сильно затягивалась травкой.
Мои глаза расширяются с каждым словом, слетающим с ее губ. Рассказ о моей бабушки звучит чертовски потрясающе, и боль от того, что я никогда не знала ее, поднимается во мне.
— По видимому она была крутой, — наконец отвечаю я, и она что-то напевает в ответ, довольная тем, что сидит рядом со мной молча, — но мне нужно больше. Я помню, что видела фотографию моей мамы с ее родителями, когда она была ребенком, но у них были каштановые волосы, прямые и тусклые, а также везде хмурые выражения на лицах. Так что я могу только предположить, что она была мамой моего отца.
— Кажется, все в Найт-Крик знают, кто я. Ты знала моих родителей? — Спрашиваю я, стиснув зубы. Она может не отвечать или даже вообще не знать их, но, по крайней мере, так я не буду потом корить себя за то, что ничего не спросила.
Она отводит от меня взгляд, ее глаза затуманиваются, как будто она погрузилась в свои мысли, пока она, наконец, не кивает, ее взгляд отстраненный, а на губах появляется тень улыбки.