Испорченный Найт-Крик (ЛП)

Подожди? Разве она не знает?
— Мама, Анабель умерла… от рака. В доме Фримонтов только Арчи и Ричард. — Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, когда до нее доходят мои слова.
— О Боже, нет, — всхлипывает она, ее голос хриплый от эмоций, и я даже отсюда чувствую ее боль. — Бедный Ричард, и Арчи тоже. Боже милостивый. Я люблю тебя, Иден, очень, очень сильно. Прости, что я была ужасным человеком. Мне жаль, что я не доказала тебе этого раньше. — Ее крики становятся громче по мере того, как мои собственные глаза затуманиваются.
Я не знаю, что сказать или как утешить ее, и у меня в голове не укладывается, почему смысл этого звонка полностью перевернулся с ног на голову. Я знаю, что бесполезно настаивать на большем, когда она в таком состоянии, полная отвращения к себе и жалости.
— Я отпущу тебя, мама. Я знаю, что это так сложно осознать, но могу я задать тебе еще один вопрос, прежде чем мы закончим?
— Конечно, я просто не могу обещать, что смогу ответить. — Я напрягаю слух, надеясь услышать что-нибудь вокруг нее, но в трубке нет ничего, кроме тишины.
— Я знаю, что в этом городе всегда происходит что-то большее. Тебя заставили разлучить нас с Арчи?
Меня встречает тишина. Мне даже приходится проверять свой телефон, чтобы убедиться, что она все еще там, когда она предлагает мне еще один односложный ответ, который имеет большой вес.
— Да.
Когда я, наконец, тащу свою унылую задницу вниз, я слышу Бетани в огромной открытой кухне. Это ее любимое место в доме, поэтому я всегда знаю, где ее найти, но на этот раз мне просто хотелось прокрасться внутрь, поесть и вернутся обратно в свою комнату.
Эта кухня — кухня моей мечты, со всеми белыми шкафчиками и мраморными столешницами, первоклассной бытовой техникой из нержавеющей стали и центральным островом, который является идеальным центром внимания, где все инстинктивно собираются вместе. На дальней стене расположены окна, открывающие прекрасный вид на улицу и одновременно освещающие комнату.
— Привет, Иден. Я тайком ем "Ben and Jarry", пока Коди дремлет. Хочешь? — спрашивает она, и мое желание улизнуть мгновенно сменяется необходимостью съесть мороженое вместе с ней.
— О каком вкусе идет речь? — Спрашиваю я, когда нахожу ее согнутой, с головой, засунутой в морозилку. Она появляется с нераспечатанной коробкой Phish- Food. — Я думаю мы договоримся. — Я ухмыляюсь, мое тело уже расслабляется, когда я беру две ложки из ящика сбоку от себя. Я не хочу, чтобы Бетани видела мой гнев или печаль, я и так уже поставила ее в достаточно тяжелую ситуацию, и я не хочу вызывать раскол между ней и Хантером, поэтому я упорно работаю над тем, чтобы держать свои эмоции под замком. Иногда, однако, это просто легче сказать, чем сделать.
— Иди сюда, сядь, — шепчет Бетани, взмахивая рукой, и я забираюсь на табурет напротив нее, вздох слетает с моих губ, когда я пытаюсь расслабиться. — Итак, я имела удовольствие получить восхитительный телефонный звонок от моего брата ранее, — заявляет она, отправляя ложку мороженого в рот, в то время как я замираю на месте.
Я пытаюсь сделать вид, что упоминание Хантера меня не трогает, но ничего не могу с собой поделать. Боль и тепло наполняют мои вены при одном упоминании его имени. Облизывая губы, я пытаюсь незаметно глубоко вздохнуть, но, видимо, у меня ничего не получается, потому что Бетани качает головой, закатывая глаза.
— Звучит мило, — наконец говорю я, сразу же запихивая в рот слишком много мороженого, от избытка шоколадного вкуса у меня мгновенно замораживается мозг.
Она усмехается в ответ. — Это было что угодно, только не мило. Я когда-нибудь упоминала, что он придурок? — Я чуть не давлюсь мороженым, когда она практически рычит, и я боюсь спросить, что случилось, но в этом нет необходимости, потому что она продолжает. — Ты можешь поверить, что он позвонил мне, чтобы сказать, что я должна отправить тебя обратно в дом Фримонтов? И что я должна удостовериться, что ты знаешь, что тебя ждут завтра в школе?
 
Ее слова меня нисколько не удивляют, особенно после того, как я ранее получила электронное письмо от директора.
— Все в порядке, — бормочу я, раздраженно морщась и пытаясь не реагировать.
— Нет, черт возьми, это не так, — выпаливает она, в гневе откусывая огромную порцию мороженого, а я просто смотрю на нее, разинув рот. — Тебе лучше поверить, в то что я сказала этому маленькому засранцу, что он может считать себя хозяином этого города только потому, что он Эшвилл, и эти его двое друзей-идиотов, но он никогда, я имею в виду, никогда, не будет контролировать меня или тебя.
С тяжелым вздохом я кладу ложку на столешницу. — Я не хочу вставать между вами двумя, Бетани. Я знаю, вы много значите друг для друга. Я соберу свои вещи и…
— Ты что, не слышишь меня? Я сказала этому гребаному самородку отвалить. Я здесь старший брат или сестренка, и это важнее всего. — Разговаривая, она размахивает ложкой, разбрасывая повсюду мороженое, но я держу рот на замке, пребывая в полном благоговении перед ней.
— Я слышу тебя, Бетани, но он твой брат. Выслушай это от той, кто еще три дня назад не знала, что он у нее есть, — доверяйте друг другу и будьте рядом, несмотря ни на что. У вас с Хантером есть связь, и я не хочу ее разрушать. Я чувствую, себя преданной, — признаюсь я, наблюдая, как она мягко улыбается мне.
— Честное слово, то, что я стою на своем, не является чем-то новым в наших отношениях. Хантер всегда пытается меня переубедить, но у нас обоих было одинаковое детство. Во всяком случае, он ушел раньше, и я веду себя не так, как он. — В этом заявлении есть нечто большее, чем я могу понять прямо сейчас, и я не желаю больше ничего знать о Хантере или его тупых братьях "Звездах". — Должна же быть какая-то причина, по которой он позвонил прямо сейчас. Это же Найт-Крик, понимаешь? Среди всего этого будут какие-то запутанные секреты и ложь, которые, как обычно, заставят всех действовать, — я ворчу, закатывая глаза, но я знаю, что это правда.
— Это чертовски верно, Иден.
Крик пугает меня, когда радионяня на тумбочке эхом разносит его по комнате. Бетани выглядит разочарованной и измученной одновременно, когда с тоской смотрит на мороженое, явно надеясь, что у нее было больше времени разобраться в моих проблемах.
Прежде чем она успевает что-либо предпринять, я встаю со своего места и направляюсь в детскую Коди, а она поет у меня за спиной слова благодарности с снова набитым мороженым ртом.
Входя в сине-зеленую детскую Коди, наполненную всевозможными игрушками и картинками, я сразу же смотрю на красивого маленького блондина, который сонно улыбается и протягивает ко мне руки.
— Привет, Коди, — бормочу я, поднимая его на руки, и он прижимается ко мне, как обезьянка — его фирменный прием, когда он еще не проснулся, — и я наслаждаюсь этим.
Ничто не заставляет меня чувствовать себя лучше, чем объятия этого маленького парня. Кажется, что я почему-то забываю все свои тревоги, когда он в моих объятиях. Мне нужно придумать, как его успокоить. Я никогда раньше по-настоящему не общалась с маленькими детьми, но его чистая невинность взывает к моей омраченной душе.
Я сажусь в кресло-качалку у окна и молча наблюдаю, как Коди просыпается. Пока я смотрю на кипарисы, колышущиеся на ветру, я пытаюсь осознать тот факт, что приношу неприятности к двери Бетани.
Это никогда не входило в мои намерения.
— Эй, я слышал, как мой малыш плакал, — говорит Райан, входя в комнату. Маленькие голубые глазки Коди расширяются от радости, когда он видит своего папу, и он тут же спрыгивает с моих колен.
— Я оставила Бетани есть мороженое, чтобы украсть его объятия, — бормочу я с улыбкой, наблюдая, как они обнимаются. Райан смотрит поверх головы Коди, чтобы встретиться со мной взглядом, и улыбается, прежде чем прочистить горло. Они похожи как две капли воды, когда вот так вместе.